2

Это состояние не было подобно сну. Нет, скорее нечто в процессе потока наважденья. Легкость дум во времена фрустрации на пороге с квинтэссенцией всего. Как человекам положено оно, пред апогеем кардинального решенья, так он в конъюктуре невербальных дум принесся сам в превратно жертву, чтоб подъять диссонанс чужих, во-вторых же он не ради стяжателей и садомитов, а для тех, кто постулат его готов держать, во имя себя самого. — Ауч! Моя спина! За что, Эйнштейн? – Энд осматривал своё окружение: белая каменная стена; плотный лиственный лес напротив и размытая дорога по сторонам. Он сидел на холодной земле весь в грязи. Дрожь бежала по коже каждый раз как влажная холодная пижама касалась его тела. Встав, пытаясь не поскользнуться, Энд стряхнул с рук то, что смог, и огляделся. "Худшее утро на моей памяти!" - на лице Эндера появилось огорчение. Не так себе обычно представляешь начало следующего дня. Он посмотрел на небо, удивляясь, что солнце уже так высоко, почти в зените. Перебирая свои воспоминания, последнее, что он помнил — это то, как он не мог уснуть ночью. - "Это нечто вроде итога переосмысление сна на лад Доджсона по идеям Лакана. Как там было?" - подняв голову наверх, он увидел, как окно было на распашку открыто. Створки окна, качались из стороны в сторону от легкого ветка, слегка ударяясь о стену. В нос Эндера ударил вкус тропической свежести, словно после бурного дождя. Приятный хвойный запах среди бурной зелени разносился слегка теплым утренним ветром, так нежно обдувающим лицо. - "Обман снимается отсутствием, а отсутствие - невозможностью..." Глаза Энда округлились. Его лицо побледнело, а рот приоткрылся, как будто он остолбенел на доли мгновения. В его глазах и почти треснувшем от ужаса лице было нечто пугающее. Сердце било по ушам как колокол, повешенный на голову, руки дрожали, дыхание подводило, как будто Энд совершенно забыл, как дышать. Он судорожно ощупывал одежду, залезал в карманы, один за другим, шерудил пижамой, с паникой осматривая себя. На секунду его сердце остановилось. Осознание пришло мгновенно. В его руках ничего не было. То, что он искал - пропало. Он помнил, что клал его сюда. Оно должно быть здесь. Это было невозможно. Энд упал на землю, плюхнувшись в грязь. Ноги не могли его удержать, предательски подводя. Весь испачканный он пальцами пытался ощупать землю, найти что-то инородное. Изворачиваясь, судорожно копошась, Эндер перекапывал руками куски грязи, откидывал в стороны жижу из земли. Не понимая, где оно может быть, он впивался ногтями в землю, рыл. Это не укладывалось в его голове. — "Пожалуйста! Давай же! Где ты? Ты должна быть здесь!" - он бормотал это снова и снова, про себя и вслух, понимая, что смысла в этом не было. Здесь точно ничего нет. Оно не могло провалиться вглубь земли, как бы не надеялся Энд. Но с надеждой в глаза, которая все сильнее увядала, он продолжал ощупывать себя, рыть руками землю, перебирать кучки грязи из всех сил, что у него были. Он весь был в грязи, но продолжал рыть. Ногти шатались, готовые отвалиться с минуты на минуту. Энд смотрел на свои руки в отчаянии, своими пустыми глазами и застывшей маской страха. На его тыльную сторону ладони упала капля. Маленькая капелька лежала на испачканной грязью руке. Он плакал, чувствуя текущие слезы на щеках и шее. Последний раз такое было лишь из-за отца. Такая горечь во рту и на душе. — "Прости!" - через сжатые до боли зубы он извинялся за то, что упустил, потерял и больше не увидит. Голова раскалывалась на части. Зажмурив глаза, он... На лице Энда появилось смущение, осознавая что-то. Вытерев руки о свою пижаму, которая и так вся была в грязи, он протянул руку к нагрудному карману. — "ДА!!!" - пальцами нащупав там сухую бумажку, его радости не было предела. Энд взглянул на небо. Оно было светло-голубым - любимый цвет. Расслабленный выдох. Под шелест разворачиваемой бумаги Энд опустил глаза вниз. Прикрыв рот тыльной стороной руки, он читал текст. "Доброго утра, милый! Мне ненадолго надо будет уехать. Прости, что не получилось сказать это тебе лично. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. У тебя все точно будет хорошо! Я знаю это, потому что ты - лучшее, что случалось со мной и этим миром когда-либо. Я люблю тебя и никогда не перестану, чтобы не случилось." — Я тебя тоже люблю. - Энд прошептал эти слова себе под нос, тихо, так, чтобы услышал лишь он. Утерев слезы, Энд сложил бумажку, убрав ее обратно в нагрудный карман. Он поднялся с колен, после чего снова полез в пижаму, как будто что-то вспомнил. С настороженным и серьезным выражением лица, внимательно следя за тем, что делает, Энд подвернул рукав и полоснул краешком бумаги по предплечью. Порез оказался достаточно глубоким, чтобы из маленькой красной полоски на руки выступили капли крови. Рефлекторно рука сама потянулась прикрыть рану, но Энд отдернул себя.  Глубоко выдохнув, Энд снова смотрел на небо. По округе разнесся глухой смех. Плечи немного подрагивали, не сумев сдержаться в порыве чувств. К нему пришло какое-то непонятное чувство легкости. Несмотря на то, что только недавно он начал свой день наихудшим образом из возможных, сейчас его эйфории не было предела. "Диабета у меня нет, так что ничего плохого мне вроде бы не светит. Так пока сойдет." - собрав побольше слюны во рту, он приложил язык к ране. Кровь больше не шла, поэтому он еще раз облизнул рану и сплюнул слюну. — Черт, это была новая пижама от Джейкобса. - осмотрев себя с ног до груди, Энд еще раз стряхнул грязь с рук и вытер глаза чистой частью предплечья. За осознанием нелепости, что он сказал, пришел легкий смешок. — Что-то слишком бодро начался этот день. - на лице Энда появилась улыбка, какая-то болезненная, измученная. Он продолжал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Первые шаги давались ему с трудом. Его трясло, а конечности совсем не слушались. — Что-то слабеньким я стал… - концентрируясь на сердцебиении, Энд потихоньку приходил в норму. "Я, конечно, рад, что, выпав из окна, смог отделаться лишь синяками, - Энд снова посмотрел на окно, глазом смерив расстояние в два этажа, - но стоять здесь в мокрой одежде слегка прохладно. Вроде позвоночник цел, ничего не торчит, - посмотрев себе за спину, Энд продолжил размышлять, - Значит я волен идти в сад со своей уверенностью, зная мою удачу! Ну ладно. Будем надеяться, что я недостаточно смуглый, - он начал шагать вдоль стены, выбрав сторону наугад. Все вокруг было размыто, от чего каждый шаг сопровождался хлюпаньем, - Хлюп-хлюп. Надо бы будет попросить кого-нибудь сделать мне какао, пока я отогреваюсь у себя. Интересно, а вчерашний пирог с вишней остался? Я точно помню, что когда я уходил, он был на месте... О-о-о, какао с зефирками и печеньем... Может пожарить на костре маршмеллоу? Когда я в последний раз ел американские печеньки? О-о-о... шоколад, маршмеллоу и шоколадное печенье! Вот оно! И все это с какао! Да! План есть! Осталось реализовать." Энд сделал глубокий вдох, отгоняя мысли о завтраке, учитывая, что он не знал, через сколько он его получит. В данный момент было важнее мыслить позитивно, а голод лишь бы мешал этому. Сейчас все его сознание концентрировалось на дыхании и звуках природы: как-то тихо здесь, ни щебета, ни шорохов. Расслабить плечи, сделать глубокий вдох: запах дождливой сырости, свежескошенной травы, нотки сладости меда, чего-то терпкого с цветочными отголосками, какофония из всего, что только возможно; выдох. Энд перевел глаза на стену, вдоль которой он шел. По ней струились зеленые лианы, которые полностью покрывали цоколь. Машинально Эндер отошел от стены ближе к лесу. — Ядовитый дуб? Что он тут делает? - на секунду Энд задумался, как будто вспомнил что то грустное, его уголки рта опустились, - Черт, надо будет извиниться перед Айви, - Энд прикрыл рот рукой, встав на месте, в его голове пробегали мысли, что еще со вчера там сидели, - И в чем смысл этой ссоры? Она же ни в чем не виновата, да и я по сути своей просто вспылил без особых причин, - крикнул что было мочи, Энд немного отпустил себя, - Зачем, Энд? Почему ты все портишь?! – взявшись за голову, он был готов рвать волосы, лишь бы…, - Стоп. Мы взрослые люди. Тем более ближе, чем мы, у нас никого нет. Просто поговорим, как она вернется. Все решится. Напишу, что хочу поговорить. Вопрос, повлияет ли это положительно на ее скорость возвращения? – сделав небольшую паузы, Энд продолжил, - Ну, маловероятно, что она бросит Кая надолго здесь со мной, остолопом..., - он все сильнее ускорял свой шаг, - Наверное я зря с ним так строг. Надо будет, пока Айви нет, с ним поговорить. Хотя бы обсудим всю ситуацию. Он тоже член семьи. Ха-а-а... – Энд почти полностью остановился, выдох затянулся, а на лице появились тени сомнений и мандража, - Расскажу ему все. Даже если Айви была против, будет лучше, если он узнает все от начала до конца. - он был изнеможден этим решением. Оно физически было тяжелым для него. В последнее время он ужасно себя чувствовал, как будто весь мир свалился ему на плечи, - А нервы начали сдавать… Жду седины. – посмотрев на ногу, которую бесконтрольно трясло вверх-вниз, Энд понимал, что надо сделать себе выходной, - Только природа, только релакс. Медленно глаза Энда скользили по фасаду здания. Оно в своей основе походило на классическую сводчатую базилику, от которой отходили аркбутаны, переходящие в контрфорсы с готическими пинаклями. Необычнее всего были конструкции над центральным нефом. В отличии от обычной готики, где невервюры переходят в аркбутаны, а над ними поднимаются пинакли с острыми фиалами, здесь прямо на покатые перекрытия нефа без намека на своды надстраивались пинакли и нечто походящее на башни, которые держали контрфорсы. Самое странное, что основа была сделана из камня, а надстройка из песчаника в тон камню, поэтому это точно была не единая конструкция. Как ценитель прекрасного, Энд негодовал. По сути своей у трифория не было опорных столбов, он был частью толстых контрфорсов, которые соединялись обратными арками. На уровне цоколя по всему фасаду шли однотипные порталы. Как ценитель прекрасного, Энд негодовал от такой безвкусной траты материалов. Это здание было издевательством, а не чем-то внятным. Именно такие пародии, которые хотели походить на готику или другой классический стиль, больше всего бесили Энда. Чисто физически нельзя было рассмотреть все детали, даже учитывая весьма пространные арки, которые открывали виды на большую часть конструкций, поэтому где-то в глубине души, можно было надеяться на лучшее. “Нет, я не могу… Это ужас в своем наиболее безвкусном виде.” - сколько бы он не вглядывался в экстерьер, найти так желанную общую картину, интересные образы или игру цвета, стилей, хоть чего-то было невозможно. Всматриваясь, периодически останавливаясь, Энд продолжал думать о том, как верхняя конструкция держится на нижней. Буквально никто в здравом уме не дал бы строить это. Верхняя часть здания бы давно рухнула... "Постойте... Я - гений! Почему я в первую очередь подумал, что нахожусь во Франции?! " - мысленно ударив себя по лицу, Энд вспомнил о существовании металлических каркасов. Почему-то на этот раз он решил, что подобное здание точно должно было быть построено в Викторианскую эпоху, а иначе никак. Как видно оно здесь еще с 19 века, может позже, когда было построено как частный дом в романском стиле на волне популярности Ричардсона. А позднее поверх базилики надстроили готичные пентакли и невнятные башни. "А-а-а-а! А это уже первый знак пошатывающейся психики, если я начинаю забывать всю архитектуру после середины 20 века” Осматривая порталы и полифоры на фасаде, в которых виднелись мозаичные витражи, Энд задавался вопросом, в честь чего это было построено. Гаргульи и пинакли точно свидетельствовали о готике, а форма здания была ближе к романскому стилю. Первое, что приходило в голову, Страсбургский собор, который по задумке был весьма похож на это нечто, но только по задумке, но все равно отличия были слишком колоссальными. Сравнивать собор и это, словно запятнать свою собственную честь, приравнивая пластилиновую поделку ребенка и эпохальную работу гения. Но что-то здесь точно было. Энд никак не мог вспомнить, где он видел такие контрфорсы с перевернутыми пологими арками. Проходя мимо одного из порталов, уходящих вглубь, блуждая вдоль стены в раздумьях, Энд остановился. Он перевел взгляд на статую, как видно, единственную снаружи здания, как видел за сегодня Энд. Под ней был утопленный вровень с землей постамент. На простеньком троне сидел образ матроны. Лицом она больше напоминала для Венеру Боттичелли, насколько Энд помнил этот шедевр. Сделана фигура была по-настоящему искусно. Это было сродни вуалям Рафаэля Монти в своем изяществе и тонкости вкуса. Сквозь палле можно было видеть очертания столы, ее изгибы тела. Видя ткань, ниспадающую с трона, что сбилась в неуклюжие в своей хаотичности складки, у Энда появилось непреодолимое желание их расправить, чтобы довершить творение. Ее голова была увенчана аккуратно сидящим подобием короны, сделанной из листьев ипритки. Ее живой взгляд всегда следил за ним, куда бы Энд не отошел. — Прекрасно... - проведя рукой по ткани, Энд почувствовал, что это и вправду был мрамор. Он ощупывал ее руки, талию, ноги, пытаясь понять, настоящая ли она, сидит ли она перед ним. С каждой секундой ему казалось, что она все больше и больше походила на человека. Ее глаза следили за рукой на ее коже, как она скользила по ее волосам, как взгляд заострялся на ее лице. Пальцы Энда скользнули вдоль ее щеки. Заметив что-то, Энд заглянул за статую. Прямо под ее волнистыми воздушными локонами виднелась часть шеи. Прямо там был оставлен знак Венеры, как отметина кисти именем автора на своем творении. — И правда, Венера... - последний раз коснувшись ее волос, Энд сошел обратно на грязную дорогу. Она была достаточно широкой, чтобы легко обходить все колонны-контрфорсы и другие выдающиеся рельефы фасада. Идя ближе к лесу, Энд заметил красный цвет, что выбивался из грязи. Поникший распустившийся мак. Он был тут совершенно один, в отличии от диких роз, чьих кустов были сотни вокруг дома. Красные и розовые бутоны усеивали весь периметр фасада плотными рядами. Энд видел декоративные виды роз, которые могли цвести в такое время, но такой мак – впервые. Сорвав цветок, он поднес его к носу. Вдох... Сладость, запах цветов и травы. “Не похоже на розы.” - какая странная мысль. Он сделал несколько шагов, сорвав нежно-розовый цветок. Энд вдохнул сладость меда, что отдавал небольшой лимонной кислинкой, ...чай, это был запах зеленого чая с малиной, где-то далеко, в глубине цветка, именно он давал странный запах на периферии обоняния. Энд аккуратно сложил цветы в основание куста. Прогуливаясь дальше его все больше интересовали запахи, что исходили из леса. Он прогуливался в своих воспоминания, наслаждаясь атмосферой. Тишина и подобный чудесный вид зелени вместе с бесподобным запахом природы – то, чего не хватало. Такое приятное ощущение покоя пришло к Энду, словно все, что на него навалилось упало в грязи и утонуло. По правде говоря, ему никогда особо не нравилась природа. Хотя кажется, что это было совсем недавно, Эндер никак не мог вспомнить, когда же Дебби начала прогуливаться с ним. Точнее, когда во время обычной прогулки она решила рассказать ему пару историй о цветах. Энд уже и не помнил содержания тех милых рассказов, но ему запомнились названия некоторых из этих цветов. Каждый раз он просил, чтобы Дебби что-нибудь рассказывала или называла растение, на которое указывал совсем маленький Эндер. Его это как-то наполняло. Тогда, да и сейчас не важно, даже если эти истории были лишь добрыми выдумками, но после каждой прогулки, ему все больше хотелось остаться в лесу вместе с Дебби, чтобы они вместе там жили, играли, выдумывали истории и искали новые растения. У Энда даже был свой собственный дневник, куда он записывал все свои находки. “Я какой-то слишком сентиментальный в последнее время.” – переведя взгляд вверх, Энд пытался остановить нахлынувшие слезы, - “Она бы не хотела, чтобы я плакал в такой момент…” - немного успокоившись, он продолжил наслаждаться красивым видом на лес. "Интересно, где он?" - он помнил большую часть тех растений, что заносил в дневник, хотя некоторые воспоминания и затерлись со временем. Ему становилось все легче и легче идти, словно его окрыляли хорошие воспоминания. "Куст с яркими лиловыми цветками, острыми листья - это красивоплодник." - оторвав кусочек листа, Энд растер его между пальцами. Запах лимонной мяты слегка покалывал в носу, - "Обожаю запах мяты." Подняв глаза и встав с корточек, Энд осмотрел высокий кустарник перед собой. Слегка розоватые бутоны, светло-коричнево-фиолетовые побеги. "Нандина. А там лириодендрон." - Энд посмотрел на дерево, которое особо возвышалось над остальными. Прямое, с толстым стволом. Если присмотреться, то можно было заметить, что светло-зеленые листья чем-то напоминали формой тюльпаны. "А это какой-то клен... " – ассортимент кленов был весьма богат, только в поле зрения их здесь было уже несколько видов. Особенно Энда привлекло дерево с бледными листьями с светло-желтой верхней частью и красными черешками. Пройдя мимо неизвестных ему кустов, он остановился, заметив особые цветы. Энд присел, почувствовав сильный запах травы. "Красивые голубые цветки в виде башенки - любимые гортензии Дебби. Она всегда говорила, чтобы я ей дарил именно их. Сосуд для воды. Это был первый цветок, который ей подарил муж после их знакомства. Давно мы с Грэгом не были у нее. Надо будет ее навестить. Через полтора месяца как раз годовщина и пик цветения гортензий. Она была бы рада." - вдохнув запах зелени, Энд из последних сил боролся со слезами. Его глаза заблестели от подступающих чувств. — Хороший же здесь садовник работает. Надо будет поднять ему зарплату за такую работу. - переведя взгляд на часы, Энд прищурился. На циферблате стрелки застыли на без минуты 12. В последнее время он заметил, что легкий ветер сменился ненавязчивым жаром солнца, - Надо бы ускоряться. - потихоньку Эндер начал смещаться все дальше и дальше в тенек. Проходя мимо кустов и деревьев, под черемухой, липой, отодвигая кусты в стороны, время будто замедлилось. … — Снова 12. - стрелки не шелохнулись за то время, пока Энд шел по этой дороге, а солнце так и не собиралось уходить из зенита. Как видно часы сломались, когда он копошился в грязи. … С Эндера текло ручьем. Пот попадал в глаза и рот. Он чувствовал, как с его кожи испарялась влага. Лизнув свою руку, Энд почувствовал солоноватый вкус на языке. — Черт! – переведя взгляд на небо, он жмурился от яркости солнца, что пробивалось даже сквозь плотную листву. Чтобы не нервировать себя, Энд больше не смотрел на часы. Маловероятно, что что-то вдруг поменяется. Он лишь изредка отходил, чтобы попытаться сориентироваться на местности. Единственное, что получилось понять — это то, насколько был странным архитектор этого дома. Энд поворачивал за угол уже бесчисленное количество раз, а прямой так и не видно. Он бы попытался отойти, но лес был слишком плотным. "Таким макаром здание должно быть практически кругом… Смешно, парень, смешно." - сейчас Энд уже был не способен на какие-либо эмоции. По ощущениям прошло уже часов пять, а то и десять. Он не помнил, чтобы этот дом был таких титанических размеров. … "Какого этот дуб такой большой?" - еще раз попытав удачу осмотреться, Энд снова видел огромное дерево в дали леса. В остальном были видны лишь кроны ближайших деревьев. Посмотрев по сторонам, Эндер пытался отдышаться, - "И что это за смрад?" - с момента, как все вокруг как будто накалилось, его преследовал запах свежего мяса с легкой гнильцой. В первое время ему казалось, что этот шлейф шел от цветов, но он все усиливался. В какой-то момент он почти перебил все запахи природы. Было ощущение, как будто он, путешественник, измаянный жарой и духотой, попал в песчаный город, что казался ему оазисом, где, прогуливаясь по улочкам, нашел людный рынок, полный экзотических специй, еды и украшений, мимоходом проходя горячие прилавки с мясом, изнывающими под жарким солнцем пустыни, пока во все стороны доносятся крики торгашей-зазывал. Спустя столько времени в голове Энда появилась навязчивая мысль. Ему казалось, будто запах шел от него, извиваясь красными лоскутками, которые душили его, обхватив горло. … "Как там меня в детстве учил Нолан?" - от безысходности на лице Энда появилась легкая улыбка. Это был жест отчаяние, не счастья, а горя. Он изнывал от голода и жажды, особенно жажды. Вся его пижама была пропитана потом настолько, что часть грязи успела вымыться из одежды. Медленно зрение Энда начинало мутнеть. Он уже давно надел на голову штаны, спасаясь от солнечного удара, но это не особо помогало, - "В чрезвычайной ситуации нужно стоять на месте, пока тебя не найдет кто-нибудь из взрослых… Как будто с такой погодкой - это не мой вариант." - его настолько все это достало, что Энд начал ныть вслух, - "Нолан? Где ты? Ты говорил, что защитишь меня, убьешь всех монстров... Так, где же ты?" - небо прилипало к языку или язык к небу. Энд шел с открытым ртом, дыша как собака в попытках выжить на раскаленной земле. Сколько бы он не закрывал свою пасть, слюна так и не появлялась во рту. Была лишь мертвецкая сухость. Сердце стучало, как бешеное, а голова шла кругом и болело, будто раскаленная на сковороде. … — Не спать! - заметив, что его ноги перестали идти, а глаза почти закрылись, он ударил себя по щекам, - Нет. Не спать!.. Ни за что!.. Я же не хочу умереть?.. Нет. Шло время, и пропуск всех приемов пищи на сегодня начали давать о себе знать еще сильнее. Его внутренности сворачивало в центр живота, как будто перемалывая. — Он еще и жалуется! - живот продолжил урчать. Эндер чувствовал, как губы потрескались, а кожа покрылась тысячами капель, постоянно стекающий по спине, груди и животу. От мысли о том, что его тело буквально выжимает из него последние соки, голова начинала еще сильнее раскалываться и плыть. Ему было больно моргать, дышать, идти, от чего он моргал, дышал и шел все реже и реже, меньше и меньше, медленнее и медленнее. — Может пойти в лес? Там прохладно... Листья скроют тебя от солнца... — Нет! Я не пойду туда. – речь была невнятная и непонятная. — Но ты же хочешь... Так будет проще... — Я не хочу умирать! Я обойду этот гребанный дом! - Энд натурально кричал что было сил. — Если идти лишь по краю леса, зайти лишь чуть-чуть, то ты не собьешься с пути. Ничего не произойдет. Все будет хорошо. Посмотри на лес. Его растения такие свежие, прохладные, живые. Зачем тебе здесь быть? Иди в тенек как он. — Нет-нет. Я так не могу. Я не пойду в лес. — Но ты же будешь не совсем в лесу… Точнее вообще не в нем. Ты же сможешь видеть стены дома? — Ну да... наверное... — Значит ты будешь у него, а не в лесу. Все просто. Тебе там ничего не будет угрожать. Мы не будем заходить слишком далеко. — Ладно. Только если чуть-чуть. - поддавшись на собственные убеждения, Энд начал идти немного наискось, все сильнее углубляясь в лес, проходя мимо кустов и деревьев. Он почувствовал дрожь по телу. Мурашки бежали табуном. Его кожа настолько нагрелась, что от резкого холода ее стало слегка обжигать. Впервые за долгое время он почувствовал облегчение и с тем - усталость ног. Бессилие все сильнее накатывало, жажда и голод крутились внутри огромным сверлом. Горло ревело в изнеможении. Надев штаны обратно, Энд продолжил путь, оставаясь в тени деревьев, но не углубляясь ни на дюйм вглубь. Мелькающие за ветками почти сливающиеся с окружающей темнотой серые стены особняка гипнотизировали своими однотипными изгибами: деревья, что бьют тебя по лицу; листья, которые так и норовят попасть в рот. Из раз в раз Энд хрипел про себя: — Идти, не останавливаться. Не в лес. Домой. Не спать. Идти. … — Где я? Озираясь по сторонам, Энд не мог понять, в какой момент он оказался полностью окружен деревьями. Лишь мгла и темная зелень вокруг. Высокие кроны, презренно смотрящие вниз, окружили его. Их ветви и стволы теснили Эндера. Их были сотни, тысячи, число становилось неисчислимым по мере того, как Энд бежал мимо кустов, не видя конца и края лесу. Они давили на Энда, заставляя дыхание сбиваться. — Где дом? - он озирался по сторонам как бешеный в попытках найти хоть что-то кроме темных листьев и древесины. Ветки хлестали по его телу, оставляя отметины. Каждый шаг давался тяжко для него. Боль преследовала, будто и не оставляла вовсе. Его ноги хлюпали, утопая в земле. Шаг. Лицо резко устремляется вниз. В истрепанной ветвями пижаме Энд лежал на сырой почве, весь покрытый грязью. Озираясь по сторонам, мальчик поднялся, продолжив бежать в неизвестность. Одно падение за другим. Все его тело медленно покрывалось маленькими ранами, которые скрывались под смесью земли и пота. — Где, блять, хоть кто-нибудь? - тяжело дыша, Энд метался из стороны в сторону, не понимая, что ему делать. От безысходности глаза ребенка наполнились слезами, что стекали по его щекам, падая на одежду. Взгляд Эндера туманился и сбивался, наполняясь водой. Сколько бы он не бился, насколько бы не болело его тело, он всё бежал и бежал, не видя куда. — Кто-нибудь! Помогите! АУ-У-У-У! Боль внутри головы лишь нарастала. Энд не обращал внимания ни на что вокруг. Что-то сжимало его сердце, пронизывало. В голове было пусто, как будто даже мысли были вытеснены страхом. Он кричал, рыдал, но ничего не происходило. Сил было все меньше и меньше. Деревья мелькали мимо него, задевая своими ветвями. Момент настал. Его ноги дрожали, еле волочась по твердой земле. Он сделал последний шаг, что был в его силах, и стек по ближайшему дереву, не в силах встать. Слез не было, было лишь отчаяние. Он больше не мог плакать, слезы уже давно закончились, осталась пустоты. Энд обхватил свои ноги и смотрел в землю. Все его чувства иссякли. Лес как будто все это впитал, не оставив ничего. Энд чувствовал запах зелени, свежести, терпкой смолы и мяты. Все мешалось в нем, как в пустом сосуде. Его глаза были пустыми, опустившись вниз под собственным весом. У его ног лежал округлый тёмно-зелёный, блестящий лист с пятью уголками. Из-под него показались маленькие белые отростки. Они шевелились, ощупывая все вокруг. Лист дрогнул, чтоб из-под него появилось белое нечто. Его форма тела была аморфна, как будто оно текло по земле. За белым тельцем тащилась спиральная раковина, окрашенная во все оттенки коричневого, как будто слои известняка. Улитка откинула в сторону лист, ползя куда-то в неизвестность. Энд смотрел вперед, куда отправился его новый друг. Там были десятки маленьких кустов. Морщинистые, зубчатые по краям листы. Он перевел глаза на лист. Покрутив его за черенок в руках, он увидел, что с другой стороны он был опушенным, бело-войлочным. Энд как будто впервые видел эти листы. Посмотрев наверх, он увидел кроны с тысячами подобных листьев. На одной из веток, что была ближе всего к нему, Энд заметил пушистые сережки. Серый ствол с легкой болотной зеленой уносился вверх, разветвляясь в десятки веток. Такое огромное дерево растило такие маленькие веточки, что отходили от больших. А каждая маленькая ветвь растила пару собственных ветвей, уже светлее прошлых. Они ветвились и рассыпались вдали, как будто сеть, где на каждой маленькой веточке росли пушистые белые листочки, что с другой стороны блестели плотной зеленой. Лишь иногда у черешков росли маленькие сережки, что когда-то расцветут. — Красиво... - из уст вырвался шепот. Его взгляд прибило к этому дереву. Она была столь завораживающей, спокойной и нежной, что на душе у мальчика стало на секунду чуть теплей. Отдышавшись, он продолжил сидеть под деревом, как будто в ожидании, понурив голову. Вокруг темнело, а воздух стал холодать. Медленно мрак чащи становился все ближе и ближе. Вокруг стали появляться желтые точки, мечущиеся между деревьями. Но Энд не видел ничего, кроме земли у своих ног, не слышал ничего, кроме звуков его головы. Шум становился все громче, глубже. Энд думал, что это был ветер, но сколько бы он не закрывал уши, шум все не утихал. Этот голос хотел что-то ему сказать. Он шептал ему на ухо. Страх все сильнее окутывал Энда. Каждый шорох отдавался в его голове стократно. Он ухватился за свои ноги, закрыл глаза и пытался исчезнуть из этого леса, проснуться, чтобы все это было ложью. Но мурашки не исчезали, холод так и водил своей рукой по телу мальчика. Он дрожал, прося все вокруг исчезнуть, чтобы оказаться дома в кровати, в тепле, не здесь. А длинные пальцы мягко ходили по телу, не слыша его мольбы. Шорох. — Ау! - Энд открыл глаза. Перед ним были все те же кусты, он был под тем же деревом. Еще было достаточно светло, чтобы Энд мог видеть все еще в приглушенных тонах, а совсем темные места освещали огоньки света, что излучали светлячки. — Ау-у-у! - по округе разносился голос маленького мальчика, даже младше Эндера, лет пять, не больше. Это точно был детский голос. — Ау-у-у-у! – а он кричал все громче. Повернув голову в сторону звука, Энд пытался в шуме, который плутал в его голове, расслышать голос мальчика. Слева от него, в паре метров, находился куст. Хотя нет. Это было маленькое хвойное дерево. Маленькие голубые ягоды на нем казались весьма аппетитными в этот момент. — Ау-у-у-у!!! Мотая в разные стороны головой, максимально прислушиваясь к крику, Энд был уверен, что звук шел из этого дерева-куста. Голос становился все настойчивее и настойчивее. Заставив расступиться огоньки, Энд на четвереньках пополз на звук голоса. Он был готов ко всему. Страх охватывал его, но интерес и надежда заставляли пересиливать себя. Сердце стучало как будто готово вырваться из груди, шум становился все громче, перебивая крики и звуки природы. Он поднес руку к хвое, готовясь к чем-то. Резкое движение распахнуло вид на лохматую голову маленького мальчика, даже скорее малюсенького мужичка, который не превосходил в росте и полутора футов. Круглые щечки, коротенькая бородка, большой круглый живот, который обтягивала белая жилетка, поверх которой плотно сидел жакет цвета слоновой кости. Его маленькие изумленный глазки смотрели прямо на Энда. Топнув ногой и прошипев, этот странный человечек рванул вглубь кустов. Энд увидел нечто, похожее на человека - радости мальчика не было придела. Страх улетучился, сменившись гневом. У него был шанс выбраться отсюда, а это маленькое создание заставляет его побегать за собой Раздвигая ближайшие ветви, Энд полз сквозь это странное еловое дерево-куст, пытаясь нагнать мигающее впереди белое тельце, освещаемое светлячками, которые прятались в темноте. Спустя некоторое время, ветви закончились, сменившись обычными деревьями. — Вон он! - неизвестно кому прокричав это, Энд поднялся с четверенек на ноги и побежал, что было сил, в сторону, где маячило белое пятно, быстро перебирающее свои крохотные ножки. Белый шум, походящий на свору голосов, становился все сильнее, заставляя голову гудеть. К этому звуку было невозможно привыкнуть. Единственное, что помогало – это не думать, но сейчас появилась надежда, от чего мальчик не мог не думать о том, как выберется отсюда. Из-за навязчивой мигрени Энд чувствовал, как все вокруг слегка дрожит и плывет, а его самого потряхивало. Тело слушалось лишь с опозданием. Воздух вокруг казался субстанцией, похожей на мед или патоку, которые обволакивали и сдерживали. "Как он так бегает?" - запыхаясь, мальчик удивлялся скорости этого маленького создания, которому он явно проигрывал, - “Оно еще и издевается!” - каждый раз, как Энд сильно отставал, этот человечек останавливался, выглядывая из-за деревьев. Со своей мерзкой улыбкой без зубов он пристально смотрел на мальчика, пока расстояние до них не уменьшалось до пары футов. Энд ненавидел этого человечка со всей возможно злобой, но не мог его отпустить. Последний лучик надежды не мог так просто убежать от него. И вот, человечек все дольше и дольше останавливался у деревьев, ожидая Эндера. Сколько был сил не тратил мальчик, он не мог достать и пальцем белого жакета. Глаза этого человечка пристально следили за каждым шагом, каждым падением Энда, упиваясь этой картиной. Он издевался над ним. Это не могло продолжаться вечно. — Я не буду за тобой бежать! "Если он не хочет, то я не буду его ловить. Он быстрее меня, я его сам точно не догоню. Захочет - сам подойдет, тогда-то я и поймаю его, и он меня выведет из этого леса." - план в голове был безупречен. Человечек хотел, чтобы за ним гнались, но Энд не глуп. Если у него не получалось его поймать, он подождет его здесь. В голове кто-то продолжал шептать на ухо. Он не понимал его, но знал, что голос с ним согласен. Может быть, мальчик начал привыкать к нему, но эти звуки стали более понятными, что ли. Это было тяжело описать. Шум становился все более походящим на человеческую речь. Не прошло и пары секунд, как план подействовал. Человечек как обычно выглянул из-за угла, смотря на Энда, уперевшегося руками в колени, тяжело дышащего и злого. Выражение лица мужичка сменилось с улыбки на разочарованность, как ту, что показывают дети, когда не получили новую игрушку. На этом ребенке с лицом молодого мужчины бровки домиком и поджатые губки смотрелись слишком мерзко и пугающе, от чего Энд постоянно хотел отвести взгляд в сторону, но не был готов упустить его. Сдерживая отвращение и легкий страх, мальчик пытался отдышаться перед последним рывком, когда он застрелит это дикое животное. Конечно, не буквально! Он просто чувствовал себя охотником на охоте, что выжидает жертву. Медленными шажками человечек вышел из-за дерева, ступая по земле босыми ногами. Это был официально одетый мужчина чуть старше 20, весь в белом, будь то выглаженные брюки или перчатки. У него были темные волосы, нос картошкой и длинные ушки, очень близкие к эльфийским. Это была уменьшенная копия, не карлик. Все происходящее уже давно превысило всякий предел адекватности, становясь все более и более странным, но такие мысли сейчас не особо волновали Энда. Его главная цель - вернуться домой. Светлячки заботливо освещали мрак вокруг, почти как днем солнце, но выхода нигде не было видно, а плутать здесь до печальной кончины мальчик не хотел. Между мужчиной и Эндером оставалось всего ничего. Буквально пара шагов и они бы столкнулись, но этого было недостаточно, он ждал. Мужчина все ближе и ближе подходил, перебирая своими маленькими босыми ножками, продолжая держать гримасу разочарования и грусти. Энд сделал резкий рывок вперед, выставив руку в попытке схватить за одежду. В секунду, когда пальцы должны были коснуться его жилета, на лице этого маленького человека появилась все та же издевательская улыбка. Оттолкнувшись своими короткими ножками от земли, его тело швырнуло в сторону, после чего он прошмыгнул к ближайшему дереву. Энд развернулся всем телом в ту же сторону, уже готовый бежать, но не успел он сделать второго шага, как из норы, уходящей под одно из деревьев, вылезли длинные тонкие морщинистые руки длиною в дюжину футов с длинными ногтями, обхватившими тело маленького человека. Они словно появились из темноты, неестественно изгибаясь у выхода из норы, которая чересчур резко уходила вниз, почти как колодец под деревом. Стоя напротив него, Энд смотрел, остолбенев. Тело уменьшенного мужичины резко стащили в темноту, волоча по земле, не успел он и глазом моргнуть. Нечто внутри кричало. Шум перешел в крик. Какофония из звуков отражалась от стен головы, усиливаясь и вторясь сотни, тысячи раз. В глазах все мутнело. Страх сковал его мышцы. Мальчик не мог пошевелить и пальцем, застыв каменным изваянием. Из глубины дыра появилась голова, скрываясь в тени дерева и его корней. Один глаз пристально смотрел на Энда, пока второй скрывался в темноте. Оно походило на старуху с черными усами и бородой. Все лицо, искореженное дефектами и старость, было усыпано морщинами и темными пятнами. Из-под черных густых волос росли витые рога, уходящие внутрь дерева, вырывающиеся из него под землю, создавая корни вокруг. Рот, полный мрака, раззинулся, как будто существо зевнуло, после чего голова исчезла в глубине пропасти, приблизившись к земному дну. По земле побежали клубы облаков, застилая землю и камни, пока Энд стоял, не видя вокруг ничего, кроме лица, что исчезло во мраке. Его пустые глаза, как стекло, уперлись в туман, где виделось нечто иное. Светлячков затмила луна, осветив облака белым блеском, налетом таинственным, серым морем. Мимо прошла жаба, словно человек на двух ногах, усевшись на камень рядом с мальчиком, в предвкушении представления. Она, раздуваясь, издавала высокие вибрирующие звуки, напоминающие короткие трели, оглашая лес. Шум в голове как будто подражал этому звуку. Что-то там глубоко издавало длинные монотонные трели, напоминающие нечто среднее между сверчком и кузнечиком. Энд бежал. Его обуял страх. Ноги не слушались приказов. Он молча несся через лес в надежде, что где-то найдется спасение. Перед глазами было лишь пелена из белого тумана, который освещала луна, но ничего более. Даже эта белизна пугала, как бледная кожа мертвеца. Неожиданно на лицо Энда прицепилось нечто, вылетевшее с тумана, когти и зубы разрывали кожу мальчика, пока он не упал на землю. Закрывшись руками, через пальцы он видел, как над ним пролетали стадом летучие мыши, неистово машущие своими полупрозрачными крыльями. Лес наполнился звуком писка и бьющихся о воздух перепончатых лап. Пятившись назад, Энд слышал плачь, скрежет, крики и хохот. Где-то там, в тумане, на ветку села птица, походящая на сову. Он не видел ее глаз, но был уверен, что она смотрит именно на него, не отводя взгляда. Вспорхнув, она устремилась прямо на Энда. Он, не способный сделать что-либо, кроме как пятиться назад, закрыл глаза. Настала тишина. Боясь дышать или открывать глаза, Энд прислушивался к окружению. Ничего не было. Он словно находился в вакууме. Эндер почувствовал что-то на своей коже. Нечто ползло по его руке, перебирая маленькими лапками. Он боялся пошевелиться, сделать хоть что-то. По коже ползло уже два существа, три, четыре. Их становилось все больше. Энд чувствовал, как под его одежду что-то заползает. По нему бежали сотни маленьких лапок. Сердце дребезжало, готовое схлопнуться в любой момент. Тело сопротивлялось. Открыв глаза, Энд замахал руками, стряхивая на землю всех, кто ползал по нему. В воздух поднялись десятки, а то и сотни насекомых, похожих на больших мух. Под звук жужжания и свиста они улетали в туман, исчезнув из виду. Энд видел перед собой медведя, бредущего мимо него. Взглянув на мальчика, зверь улегся, смотря на него пристальнее ястреба, наблюдающего за жертвой. Эндер пытался найти его глаза в тумане, но не мог. Вместо морды была пустота. Он смотрел на него, раззинувшего пасть. Зубы сливались с туманом, превращались в него, исчезали в нем, а медведь выдыхал пар, поднимающийся к небу. Темная шерсть смешивалась с белым окружением, перетекала в него. Образ медленно исчезал, пока от медведя ничего не осталось. Среди клубов стоял деревянный помост. Небольшая лесенка соединяла его и землю. Силуэт неизвестного человека ступал по ступеням. Его нога перешла порог эшафота, а руки взялись за веревку. Перекинув на шею петлю, он затянул ее собственными руками. Человек стоял, стоял минуту, две, три. Это длилось бесконечно долго. Дрожащими руками, он поправил петлю, уложив ее поудобнее, затянул потуже и сделал шаг вперед, прикусив губу до крови. Над землей болталось тело, дрожащее, извивающееся в агонии. Он пытался держаться за веревку, но руки ослабли, сползя к шее. Он попытался скинуть петлю, но потратил слишком много сил. Кожа натянулась под веревкой, а ногти впивались в шею до крови в попытках подцепить петлю. Ноги болтались безысходно, пытаясь ухватиться за несуществующую платформу. До последних секунд, пока не обмякло его тело, его руки хотели ухватиться за что-нибудь, но не смогли, как бы не хотели. Шум в голове вторил хрипам и всхлипами, которые звучали в лесу, пока веревка дребезжала и затягивала петлю все сильнее. Его глаза смотрели прямо в душу Энду каждую секунда с момента, как его ноги перестали чувствовать опору, сойдя с собственного эшафота. Из-за деревьев выползла черепаха. Ее медленные шаги еле звучали на фоне криков. Она была огромна, но столь же медленна. Каждый миг, пока тело сипело и белело, черепаха делала свой шаг. Под последний вздох неизвестного человека его нога коснулась панциря. Тело уже было неживое. Оно упало на панцирь, оборвав веревку, как мешок, что забросили на палубу. Человек упал на бок так, что голова все продолжала смотреть на Энда, пока шум издевательски хрипел. Черепаха продолжала идти как шла, неся теперь на своей спине чужое тело. Неожиданно всех перебил рык, внушающий ужас и страх. Выскочив из небытия лев откусил голову черепахи, проглотив целиком. Он озирался. Сердце Энда словно остановилось. Он не чувствовал биения в тот момент. Холод распространился по всему телу, охватив и кровь, и сердце. Писк. Прямо на колене Энда сидела крыса с длинным хвостом. Его глаза расширились от страха в тот момент, когда лев обернулся к звуку. А крыса все пищала. Голос в голове шутливо повторял за ней. Разинув пасть, лев издал громогласный рев, что оглушил Энда. Уши заболели от звона вголове. Его огромное тело ударилось о землю лапами, рванув в сторону, где сидел уже почти испустивший дух Энд. Оставалось меньше фута, когда в страхе мальчик закрыл глаза в надежде проснуться ото сна ... Настала полная тишина. Энд почувствовал, как кто-то толкал его в плечо. Раскрыв глаза, он увидел перед собой лошадь с белоснежной шерстью и такими же белыми волосами. Шум в голове вторил ее ржанию. — Уйди! Вали отсюда! Не трогай меня! - удивление сменилось гневом. Лошадь продолжала бодать своей мордой плечо Эндера, - Да уйди ты! - мальчик оттолкнул ее рукой, заставив нерасторопно пойти в неизвестность. Прямо перед ним было двое: черный и белый. Оба были совсем еще детьми. У них не было глаз, носов и губ, лишь образы, силуэт. В руках у белого мальчика, что едва выделялся на фоне тумана, было нечто, похожее на большой камень. Оно шевелилось. Расправив крылья, оно уселось на его руках, смотря прямо на Энда. Это был белый петух, такой же белый, как его хозяин. Он раскрыл свой клюв, и вся округа огласилась рыданьем, криком и мольбами ребенка. В дали виднелись табуны дородных жеребцов, гонимые огромными фигурами, что походили на людей. Шум головы и леса сливался в единый звук, разрывающий Энда в клочья. Он не мог больше терпеть. Прикрыв уши, он закрыл глаза и свернулся в комочек, пытаясь скрыться от всего. — Пожалуйста, не надо. Я хочу домой. Прошу. Я не хочу... - шепот заглушив весь шум. Энд плакал, боясь, что это все - его последний момент в жизни, что все это - не сон. ... — Помоги… - в полной тишине послушался хриплый шепот прямо над ухом. — ... - лишь тихие всхлипы, а мальчик все сильнее скукоживался от страха. "Нет! Не надо больше!" - в этот момент Энд не был готов открыть глаза. Страх окутал его. Он не мог открыть своих глаз. Его тело дрожало. В голове бежали лишь мысли о том, чтобы бежать отсюда. По спине бежал легкий холодный ветерок, от чего мальчик дрожал еще сильнее, обливаясь холодным потом. — Помоги... – это был чей-то тихий голос, разносящийся по лесу. Казалось, умирающий на смертном одре хотел сказать что-то, желая передать свою волю детям и близким, перед тем как он исчезнет в пустоте. Сердце мальчика билось, как поршни паровоза. Паника наполняла его голову. Он не был способен сделать что-нибудь, хотя бы пошевелиться. "Это всего лишь сон!" - Энд бесконечно повторял эти слова в своей голове, отгоняя другие мысли. — Помоги!.. – измученный хриплый голос стал резче, страшнее, угрожающим больше, чем молящим. Энд не слышал этого. В его голове было лишь: "Это всего лишь сон. Это всего лишь сон! Это всего лишь сон!!!" — Эй, ты, хуйло! Быстро сюда! – теперь это были слова не умирающего старика, а молодого парня. Энд словно проснулся. — Ты блять думаешь, я буду ждать, мудила? Ебашь сюда! - испуганный мальчик озирался по сторонам, пытаясь понять откуда звук. — Уебище, ты думаешь, что этот прикол второй раз прокатит блять?! Мы все сука знаем, твой блядский папочка к тебе нахуй не придет! Прижавшись ухом к дереву, у которого только что валялся, он с замиранием слушал. Звук шел именно отсюда. Тихий шёпот ветра и скрежет веток старых деревьев было не тем, что он ждал. Только звуки природы и биение собственного сердца. … Медленная пауза растягивалась до остервенения… … — ЧЕ ТЫ ВСТАЛ, ДОЛБОЁБ?! ШУРУЙ НАХУЙ!!! – почти оглохнув на одно ухо, Эндер отпрянул от дерева от неожиданности. В голове еще звенело, но лицо застыло в ужасной гримасе страха не из-за этого. Брови свелись почти в одну линию, а лоб покрыли морщинки. Зрачки расширились еще сильнее, пытаясь разобрать образ в лунном свете, а глаза округлились, словно блюдца. Губы разомкнулись в порыве челюсти упасть. — Че разул ебальник? А, пидорас?! Тебе блять черепушку давно нахуй не вправляли? «Нет… Не может быть. НЕТ!» - гоня от себя такие мысли, Энд тёр глаза, но никак не мог выйти из кошмара. Медленно отходя назад, он пытался утихомирить своё учащённое дыхание. — Куда попиздячил, придурок? Или сучка забыл, что пидорасы должны как бляди на коленях стоять? А?! — Перри?.. – робко сказал Эндер. Он пытался осознать происходящее, но у него никак это не получалось. — Ты блять совсем в уши долбишься?! Блять! Заеби хлебало и дуй сюда! - с дерева перед ним свисали груши, но не это было странным. В образах коры прорисовывались черты друга Эндера. Когда он говорил, его рот раззевался непостижимым для людей образом, открывая вид на бездонную пустоту внутри ствола. На деревьях, окружающих мальчика, вырисовывались знакомые лица. Все они были молоды, все они были знакомы Энду. Над головой у каждого были вырисованы непонятные письмена, которые не получалось разглядеть в полумраке. Схватившись за голову, Энд упал на колени, подползая к дереву перед собой. Слезы текли по его щекам, подгоняемые всхлипами. — Прости! Я не хотел заставлять тебя ждать! - ломаным голосом, Энд кричал, пытаясь в панике оправдаться. — Кто, сука, разрешал тебе обращаться ко мне?! Ты блять совсем страх потерял сучара?!  - деревья вокруг поотрывали рты, поддерживая говорящего. По лесу разнеслись звуки одобряющего поддакивания. — Че ты сюсюкаешься с этим говном?! С таким дерьмом надо пиздеть как с дерьмом. - одно из деревьев, что находилось рядом с Перри, резко заговорило. — Простите, у меня нет сейчас с собой, но я принесу потом... — Хэй! Эта сучка думает, что Перри блять продолжит быть таким сука добрым с таким хуилой. Ты правда блять думал, что ты съебешь от меня так легко нахуй?! - Палмер был в гневе. Энд давно не видел его таким. — Ха-ха-ха! - по лесу разнесся гогот. Одно из крупных деревьев аж раздувалось от смеха. Ветки вокруг колыхались из-за звуков, походящих на ослиный вой. — Гвид, ты так всю мелкотню распугаешь, некого ловить будет. — ХА! Алан, хорош. — Давай папкин выблядок, снимай пижамку! Она тебя нахуй больше не нужна. - Палмер продолжил наседать. — Пожалуйста, только не снова... Перри... Мы же договорились... - Энд, стоя на коленях, смотрел на Перри с надеждой. Глаза намокли от подступающих слез, а все тело покрыли мурашки. — Ты сука думал, что пошлешь меня нахуй и купишь эту шлюху, а я блять продолжу тебя защищать?! — Прости, Перри, я не слал тебя... — А тогда какого хуя это было? — Я не виноват! Она сама! - лицо Энда окрасилось в цвета страха и ужаса, глаза округлились, а сердце неистово стучало. — Не пизди, сученыш! Я все сам видел блять! - в гневе Перри кричал на него, перекрывая поддакивания остальных деревьев. — Снимай пижамку, куколд! Давай! - оставшись один на один с голосом Палмера, Энд не мог ничего сделать, кроме как подчиниться. Медленно расстегнув пижаму, он скинул с себя ночнушку и снял штаны, оставшись в одних трусах, - Давай-давай! Снимай все! — Пожалуйста!.. — Мы блять уже хотели по нормальному, а ты, сука, опрокинул моего братана. Уебыш, помнишь, что бывает если меня не слушаться?! - Палмер не шутил, Эндер знал это. — ... - сглотнув, он начал снимать трусы, прикрывая пах. Мальчик продолжал ерзать, стоя на коленях. — Совсем блять забыл... - сделав показательно раздосадованное лицо, Палмер громко крикнул, перебивая толпу, - Лори, иди сюда! У нас тут развлекуха! - Энд знал, кто такая Лорен, от чего скукожился еще сильнее, - Посмотри на это уебище! — Что за мерзость? Нах мне смотреть на это уебище! - взгляд девушки пронзал Эндера насквозь. Ее отвращение и презрение заставляли мальчика перед ней скукоживаться и прикрывать все, что только можно. Дрожа от холода, Энд чувствовал, как его тело хотело исчезнуть в этот момент. Он был готов на все, лишь бы прекратить все это хоть на одно мгновение. — Давай, свинка! Че ты стесняешься, сученыш! Там же нихуя нет! Вставай! — Не надо, пожалуйста... - опустив голову, стоя на коленях, Энд смотрел в землю. Он еле сдерживал слезы, что подкатывали все снова и снова. Ком в горле не давал ему ничего сказать. Голос его дрожал и запинался, перебиваясь шмыганьем и заиканием. — Что это блядская свинка пищит?! — Пусть сдохнет уебан! — Что за мерзость? На него невозможно смотреть без рвоты. — Как такая мразь вообще родилась? — Пускай землю жрет! — Я не хотел… пожалуйста, не надо… - мальчик шептал еле слышно. Каждое слово отдавалось дрожью. Сжимаясь еще сильнее, ему хотелось исчезнуть с концами, лишь бы не быть здесь. По нему тек холодный пот. Каждый дюйм его тела кричал от отчаяния и бессилия. — Ха! Эта свинья еще и смеется над нами! – Лорен лишь подливала масла в огонь. Перестав дышать, Энд словно и забыл, как это делать. — Ты блять, ебанный спемоклюй, думаешь, что такое уебище как ты, уже отрастило собственные яйца, чтобы нам что-то пиздеть с таким ахуеть важным ебалом?! Ты блять еще и смеешься над нами? Тебя давно не били, сука? Или ты, хуесос, решил, что лучше нас?! А?! Пидорас ебаный, говори! Давай! Ты же свое ебало любишь открывать? Или хуило решил заебать свой рот наконец-то? А? Смотри сюда ускоглазое чмо! - Палмер впервые на памяти Энда был так зол. Мальчик боялся того, что могло произойти, если бы он не подчинился. Это было страшнее позора. — Я сделаю!.. Я сделаю. - дрожа, как осиновый лист на ветру, Энд медленно, нервно и с замиранием сердца, оперся на одну ногу. Пытаясь сделать все быстро, он почти подскочил, встав во весь рост. В глазах его потемнело, а голова пошла кругом, заставляя деревья вокруг ходить ходуном. — Шлюший выблядок, руки убрал! - все смотрели на Эндера, пока он опустил глаза вниз, - Я сказал, убрал блять! Дрожащие руки мальчика разошлись, открывая всем вид на полностью голого Энда. Он трясся настолько, что не мог устоять на ногах. Мир крутанулся, когда разум на секунду пропал. Энд чувствовал боль в спине и копчике, приходя в себя. Он был на земле, все шло кругом, а зрение рябило и мутнело. — ХА, посмотрите на этого ссыкуна! Че за мерзость! - все заглушал хохот и выкрики толпы. Энд свернулся в клубок, пытаясь забыть обо всем. Он рыдал, всхлипывал и молился, лишь бы это все пропало, лишь бы это был сон. Шум в голове вторил словам толпы, - Посмотри на нас! Ты сука думал, что с нам нахуй скорешишься! Все здесь тебя в хуй не ставят, потому что ты – ебаное чмо, и это ничем не изменить нахуй! — Уебище! Животное! — Залупа хуерыльная! — Елда ссучья! Хуеглот! — Ускоглазый мудозвон! Китаеза ебаная! — Ебаный пидарас! Гондон спермоприемный! — Хуеглотное гнобище! — Блядский выродок! — Приемный мудоеб! Дерьмоед! — Потасканное выблядище! — ... … Шум бурлящего тела звучал в голове. Кровь текла по жилам, заставляя их набухать от напряжения. Давящее чувство на мозг, который вновь и вновь грозился взорваться фейерверком. Мысли путались, смешиваясь в единый потоп несуразицы, наполненной сценами страха и унижения. Энд не верил, что все это с ним произошло. Он отгонял эти мысли и картинки, но они возвращались с новой силой. Его единственное желание - исчезнуть, пропасть, чтобы всего этого не было, его не было. Слезы текли по его голому телу. Он весь дрожал, Энд чувствовал холод земли, шмыгая носом. — Помоги... – тихий голос шептал что-то ветру. Этот голос был знаком Энду. Он заставил сжаться мальчика еще сильнее. — Спаси... – голоса издавались отовсюду. Весь лес вторил и вторил, повторяя бесконечно, будто эхо из глубин. Живые образы шевелились, издавая звуки мучений и скорби, столь страшные и чувственные, что ни один писатель не смог бы описать те страдания, что испытывали лица, ожившие в деревьях. Энд продолжал плакать и стенать о собственном позоре. Это был конец всего, что было в нем, вне его, во всем мире. Теперь везде ему не было места. Сам воздух ощущался грязным, кожа Энда тоже была грязной, как смоль. Он никогда бы ее не отмыл, ведь его собственный разум запятнан. Каждый порыв ветера заставлял сердце сжиматься. — Что мне сделать? Только скажи, я сделаю все! – голос дрожал, от слова к слову лишь сильнее колеблясь. — Помоги мне! Спаси! – голоса были на последнем издыхании. — Пожалуйста, спаси! Я готов на все! - Энд чувствовал страх, что все это лож и игра. Он не верил их словам. Приоткрыв глаза, перед ним оказались десятки стенающих лиц, высеченные в дереве. Они стали столько изнеможёнными, что их было невозможно назвать человеческими. — Сруби меня! Сделай меня свободными! — Как? Я не смогу! Пожалуйста! Прошу, не надо! – слезы с новой силой побежали по щекам. Глаза заплыли от воды, не давая ничего увидеть. Он сжимал колени в своих руках, пытаясь забыть все. Его обуял страх, что все снова произойдет. Ему не верилось, что все они страдали. В этот момент Энд почувствовал, как на его лицо легла чья-то рука, обхватив его плечо. Обернувшись с опаской и дрожью в глазах с мокрым от слез лицом, Энд увидел подобное остальным дерево с рунами на лбу. — Зандн? Перед ним было дерево, его ветви исходили от головы, разделяясь на пальцы, как будто кривая и короткая рука, лежащая на плече Энда. Короткие отростки сжимали кожу мальчика. Они не были теплыми или мягкими, как пальцы живых. Холод пробежал по спине Эндера. Он чувствовал, как будто скелет, уже давно почивший, касался его. — Что с тобой? Когда-то полный мальчик выглядел сейчас истощенным, словно мертвым. Его узкий ствол был искорежен, изгибаясь влево. Его острые кривые ветви, походящие на тростинки, устремлялись вверх, пытаясь дотянуться до утреннего небо, по которому луна уходила на покой. Запах рядом с ним стоял столь гадкий и невыносимый, что Энд прикрыл свой носи и глаза, пытаясь унять жжение в них. Тонкие острые кривые корни его выдавались из земли. Что-то касалось спины мальчика. У основания дерева торчали тонкие и короткие отростки, которые уже давно высохли. Все его тело было изнурено и худощаво. По толстой жесткой багровой коре бежали глубокие трещины. Исхудалые щеки, продолговатое лицо, прямой нос, узкий лоб и голова, губы цвета земли, брови толстые и короткие, как кора. Рот его был закрыт, а маленькие глаза - распахнуты, открывая вид на бесцветные потертые стеклышки, через которые виднелись темно-багровые внутренности дерева. Без волос и ушей, он казался таким знакомым Энду, но далеким от реальности. Все его тело было покрыто пятнами и упещрено чем-то на подобии вен, собирающихся в сгустки под корой. Перед мальчиком был не юноша - старик. Смотря на руку, ухватившую его плечо, Энд видел тонкие худые пальцы с плоскими ногтями цвета сырой земли, потухшие. Переведя взгляд на бездонные глаза, мальчик пытался что-то увидеть, понять, получить одобрение или наставление. Все вокруг продолжало шуметь: — Помоги!!! — Пожалуйста!!! — Я готов на все!!! — …! Возьми …! – голоса из последних издыханий кричали, отдаваясь гулом в голове Энда. — Сейчас, сейчас! – утирая слезы, мальчик оглянулся. В центре небольшой полянки, виднелся пень, выпирающий из земли. Корни его простирались везде вокруг, переплетаясь с корнями других деревьев. Все поле было укрыто соломой, застилая всю землю вокруг. По коже Эндера продолжал бежать холодный ветер. — Ну же… - голоса подгоняли Эндера. Встав с колен, он подбежал к пню. Торчащий из него топор был уже старым настолько, что ржавчина почти полностью покрыла его полотно. Едва коснувшись, можно было подумать, что он сыпется, разрушаясь все больше и больше от приходящего ветра. Выдернув его, Энд неожиданно сморщился. Ему не хватало воздуха, горло пересохло еще сильнее. Сердце было уже готово выскочить. Он был слишком тяжелым, большим, словно великаний инструмент. Руки дрожали неимоверно, не давая удержать его в руках. Шум снова появился. Он что-то пытался сказать, но мальчик не мог разобрать слова. Слезы шли ручьем, пока он шмыгал носом. «Лишь бы это закончилось быстрее! Пожалуйста!» - эти мысли заполняли голову маленького мальчика. — Давай! Освободи меня! Я жду! Ты знаешь, что делать! - деревья вокруг продолжали шуметь под руку. "Терпи! Сделай это!" - голоса в голове начали складываться в слова. Перехватив древко, мальчик продолжал плакать. Энд подошел к Зандану. Рев не прерывался ни на секунду. — Ухватись покрепче и вдарь посильнее! Все просто! "Ты можешь просто уйти. Оставь их страдать!" Его руки намокли, от чего он не мог крепко удержать его в руках. Долго собираясь с мыслями, мальчик не мог решиться. — Скорее! Мне больно! Давай! - весь лес вокруг кричал в унисон. "Ударь! Спаси их!" - шум в голове усиливался. Сквозь слезы он замахнулся, приложив все силы, что у него были. В ушах звенело. Ему казалось, будто все это нереально, лишь сон, который скоро закончится. Не успела пройти дрожь в глазах, как он услышал крики. "Опусти топор на землю! Не надо! Не делай этого!" — ДА! Ааа-аа-а-а! Еще один разок! Давай же! – лицо деревьев исказилось, описывая высшее наслаждение. Они кричали и плакали, пока Зандан оставался невозмутимым, - Выпусти меня! Ну же!!! "Сруби же их! Освободи!" Сглотнув, Энд продолжил бить. Удар за ударом, он чувствовал дрожь зеленого железа, впивающегося в дерево; звуки, которые издавала плоть дерева, разрываясь на части; стоны и крики, исходящие из округи. Даже лицо Зандана изменилось под волей леса. Крик за криком, пока на лицо мальчика не попало что-то теплое, такое противное и мерзкое. "Попробуй!" Остановившись на секунду, Эндер коснулся щеки. Что-то коричневое, нет, скорее бурое. Положив палец в рот, он решил распробовать это на вкус. Слегка терпкий сладкий вкус лесного ореха с привкусов хвои, горчащей в послевкусии на языке. Мальчик ненавидел вкус ореха, но в этом ощущении на языке что-то было… "Не надо! Это неправильно!" Лизнув окрасившийся металл, мальчик снова почувствовал этот вкус. Приятная сладость с лихвой перебивала бывшую горечь. Такой резкий и в тоже время растекающийся привкус. Его заинтересовало это. "Все правильно! Ты знаешь, что тебе нужно делать." Глаза его развеялись от тумана, открывая стоящее перед ним дерево. Такой жалкое и ничтожное лицо. Его наслаждения сменились на боль, окутывая с новой силой, превосходящей ту, которая выражалась на них прежде. "Не надо! Отпусти их! Сруби!" Машинально топор снова опустился. Новая отметина заставила скорчиться лицо еще сильнее. Присмотревшись, Эндер что-то увидел, нечто важное. Еще удар, и еще. Прежде он целил в одно место, но теперь удары стали хаотичны. — Сукенец, бей в одно место! Сруби меня, тогда я освобожусь! Давай же! Скорее! - деревья кричали в унисон. "Ты все понимаешь..." Боль на деревьях отражалась все сильнее из-за наслаждения. К мальчику пришло осознание. Доселе не виданое чувство. Такой приятное и смутно ощущающееся на пальцах. Крики усиливались, а их стоны, издающиеся от боли, становились невыносимо приятными. Каждое оскорбление все сильнее заставляло это неведомое чувство утекать внутрь души мальчика, залечивая его собственную боль. Высшая форма наслаждения, больше походящая на бесконтрольное безумие, прорывалось сквозь разум, но так и не достигло предела желаемого Эндера. Оно перевернуло все в голове, подобно грому темной ночью, что разогнал скот по стойлу, в панике скрывающихся от смерти. "ДА!!!" - голос в голове впервые был полностью ясен и понятен Эндеру. Голос поддержал его снова. Он верил в его силу и волю. Существо появилось из леса, совершенно незаметно усевшись на плечи Энда, желая увидеть то, что сейчас будет происходить. Оно было покрыто чешуей, отдающей алой кровью всех смертей, что ящер наблюдал перед собой. Его длинные когти и хвост пронзили неисчислимое количество сердец, а крылья каждый раз уносили огромную тушу к новому представлению. Позади мальчика стоял огромный дракон, закрывающий собой ночное небо. Он не был незаметен Энду, он не прятался. Для мальчика с топором цвета зеленой яшмы, этот монстр казался таким же обычным, как и остальные существо вокруг. Голос в его голове лишь сильнее поддерживал такие мысли. Поиски того самого чувства захватывают, заставляя чувствовать зависимость от самого факта, так моветонно, без веских оснований. Апогей пошлости в своем насилии над волей. Веяние к тривиальным позывам природного истока никогда не дает забыть о своем всевластии. Все мы снисходим до потакания подобному. Вопрос лишь в воле, что может остановить нас от свершений, подобных греху Целума, упивавшегося властью жизни. Каждый взмах оглушал своим грохотом. Лишь крики возносились к нему. Изрубленная кора, покрытая багровым эликсиров, питала мальчика, заставляя облизывать деревья, срывая и обрывая куски древесины. Из раза в раз он наносил удар во все новое и новое место, создавая лишь новую неудержимую боль. — Сдохни! Сдохни, ублюдок! – от слез глаза уже не видели того, что происходило. Даже собственная улыбка, уходящая далеко за пределы когда-либо испытанного счастья, осталась незамеченной, он не понимал, что счастлив. Крики наслаждения, канувшие в бездну, стали отдаваться приятной Эндеру агонией. Каждый удар заставлял чувствовать мальчика физическую и сердечную отдачу, несоразмерную его силам. С бешенным рвением он приводил руку из раза в раз, в таком зверском по натуре такте. Приятный на вкус элексир, такой теплый и желанный, попадал на губы, растекаясь по рту, капая на руки. Ему так хотелось почувствовать его всем телом, долгожданное наслаждение. Безумный азарт двигал ноги мальчика, окрасившего солому под ногами в красный. Дерево за деревом принимали свою кару. В секунду они поднимались так высоко, чтобы упасть в агонии от рук их спасителя. Эндер бегал по лесу, как маленький мальчик, дорвавшийся до свободы. Он чувствовал крылья ящера за его спиной. Окрашивая солому вокруг, Энд видел нечто прекрасное, такое фантастичное. Его нагое тело было облито багровой смолой, что медленно стекала с его рук и ног. Он облизывал себя, перебегая между деревьями, желая не прекращать свое наслаждение. Слезы счастья окрасились в красный. Капли падали на землю, пока топор наносил удара еще и еще. Ручьи потекли по земле, создавая реки.  — Вы - ебаный мусор не достойный даже стоя со мной!, - мальчику не хватало воздуха на выдохе, от чего его слова прерывались на половине,- Я блять недостоин...? Это ты, блясский сукин сын, не понимаешь ее! Я не такой как вы - погань...., черное пятно на планете! Я станут великим человеком, а вы сдохните под блядким  ебаным мосдом...!!! - Эндер кричал изо всех сил, что у него были. Его голос хрипел, а глаза наливались кровью от поднявшегося давления в раскалывающейся голове. Звуки стихали в его голове, а он все продолжал, ни на что не обращая внимания. Оскал лишь усиливался, пока все окрашивалось в бардовый. Пустые глаза не могли сфокусироваться на чем-либо, а удары становились хаотичнее и хаотичнее, пока совсем не потеряли всякий смысл, пролетая мимо деревьев. Разбивая корни, срубая кору и ветви, мальчик хотел, чтобы остались лишь голый стволы, чтобы и они почувствовали главенство его орудия над их плотью. Дыхание все сильнее сбивалось, не давая вдохнуть полной грудью. — Я не боюсь вас! Нахуй...! ДА! Нахуй вас! - вены вздымались по всего его лицу, пока под собственные крики он продолжал бегать по лесу, разбивая деревья в труху. Энд пытался отдышаться, хватая воздух ртом. Сок, который он слизывал с топора и коры, который брызгал ему в рот из глубин древесины, попадал в горло, от чего он кашлял красной субстанцией, пока снова не заливал все ей же. Его лицо полностью покрылось смолой, а горло ревело от боли, пока разум пытался получить все больше и больше. Он чувствовал, как внутри его рта сотни щепок красной древесины впивались в его небо и щеки, пробивая их насквозь, но продолжал пихать их себе в рот в попытках почувствовать тот самый первый вкус. Руки дрожали, а в бесконечном лесу последняя капля багровой смолы упала на солому. В отчаянии Энд обгладывал с земли то, что в нее впиталось. Облизывая стебельки и листья, закидывая в рот горсти земли и травы, Энд ползал голый, распластавшись, не в силах собраться. Он был хуже свиньи, валяющейся в грязи. Из-под его ногтей шла кровь, все тело стонало, а его крики разносились по всему лесу. Эндер бился головой о землю в разочаровании и скорби. Его разум хотел большего. От соломы вокруг шел толи пар, толи дым, застилающий глаза. Он обжигал и заставлял кожу мальчика краснеть. Эндер чувствовал, как его тело разогревалось до невозможных высок. Его кожа горела и пузырилась, наполняясь болью. Все тело было одним большим ожогом. Миллиарды игл впивались в него, шерудя внутри. Он чувствовал, как они жили под его кожей, бурили огнем каналы в его плоти. Его пальцы пытались достать их, но никак не доставали. Ногти впивались все глубже. Все вокруг плыло и двоилось, троилось. Образы и силуэты  расходились на футы друг от друга. Энд увеличивался в росте. Он видел, как его ноги отдалялись от головы. Его туловище растягивалось и тянулось как нуга. Эндер видел, как эта нуга двигалась из стороны в сторону, как маятник, удлиняясь и сворачиваясь в крендель. Он был уже в милях от земли. Маленькие деревья все меньше и меньше виднелись. Смотря на свои руки, он видел, как они отличались. Левая была черно-синяя, как пучина моря, труп, окрасившийся в ее цвет, хлебая ее посмертно извечно. Правая рука была в цвет кости мертвеца, мертвенно-бледная, как вампирская кожа. Все было окрашено в красный. Капли стекали по его телу. Он чувствовал, как его плоть стекала каплями с его костей. Энд плавился и сжимался. Великан стал лужей, сдавленной прессом. Голова скрипела и взрывалась. На нее уронили наковальню, от чего сладкие внутренности распластались по соломе, испаряясь в небо. Озноб и холодный пот по всему телу, его дрожь походила на конвульсии. Срывая в бреду листья, шелестящие по ветру, его рвало красной жижей, которую он снова слизывал вместе с желчью, землей и кровью, пытаясь почувствовать тот самый первый вкус. Его снова выворачивало, чтобы повторить весь круг заново. Энд начал задумываться, чтобы начать есть собственную плоть и прекратить собственные страдания навечно. Смерть в его голове была лучше этих страданий. Шум в его голове снова появился, крича от боли и удушья. Сердце лопало барабанные перепонки, а каждый скрежет кожи по земле казался колоколами в голове. Его руки отнялись, не давая оборвать собственную жизнь. Он мог лишь кричать. Все тело болело: голова, руки, ноги, ногти, пальцы, челюсть, глаза, суставы, легкие, печень, живот, как будто внутри, под сердцем, все скручивалось и горело. По щекам Энда, катающегося голым по земле в конвульсиях, текли слезы. В округе раздавался смех вперемешку с хрипами и мольбами о смерти. Он лежал в собственной рвоте, пока ногти впивались в кожу до крови. Спина выгибалась под неестественными углами, снова и снова ударяясь о землю. Его разум не понимал, где он находился. Был ли это день или ночь. Шли долгие часы, возможно, дни. Энд не понимал ничего, кроме желания. Его тело отвергало само себя в попытках найти багровую смолу, ползая по земле. Он не был способен даже подняться. Его ноги и руки изгибались и бились о землю. Весь он ходил ходуном, как будто одержимый. … В пустом лесу, полном изрубленных деревьев, высохшей травы, покрытой смолой и опилками, стоял мальчик. Еще совсем юный. Странным было все: то, что он здесь оказался; его нагота; его внешний вид - от сломанных ногтей до залитой грязью и смолой разодранной кожи; его пустые глаза, смотрящие в небо. Солнце поднималось из-за горизонта, день сменял ночь. Распластавшись, Эндер тяжело дышал. В его голове было совершенно пусто, пока не... Щелк... — Где я? - приподнимаясь с земли, мальчик начал озираться. Он видел залитую багровой субстанцией траву; изодранные деревья - их как будто изрубили когти огромного медведя под девять центнеров веса; собственные руки в грязи и той же темно-красной жиже; наготу и стыд, который он мгновенно ощутил, ведь он был совершенно без одежды. С легкой паникой смотря за деревья, Энд прикрывал все, что мог своими руками, в поисках своего белья. Припоминая поляну, на которой стоял, мальчик начал ногами растаскивать солому. — Черт...! - продолжая прикрывать причинные места, Эндер поднял с земли, испачканные во всем, чем только можно, вещи. Вся его белая пижама была изгваздана в багрово-черные и темно-коричневые цвета. Скукожившись, он кое-как надел на себя штаны и рубашку. Местами в них были огромные дыры, которые открывали вид на бледную кожу, запачканную грязью и хвойной смолой. — И где они? - сейчас первостепенной задачей для мальчика стал поиск собственных трусов. Без нижнего белья он чувствовал себя весьма нескромно, от чего по телу расходилась неприятная дрожь и ощущение грязноты, что ли, хотя по своей сути он и так был весь испачкан. В воздухе витала хвоя, которая перебивала всякий другой запах. Сквозь побитую листву, которая поредела за исчезнувшей частью веток и крон, пробивались лучи восходящего солнца, играющие на грязно-багровых реках, как толпа казаков, пляшущих в красных бешметах со сбитыми кулаками в праздник Покрова Богородицы. Ветер шелестел остатками крон, а остального словно и не было. Все боялись вылезти в такой момент. На весь лес послышался лязг металла о металл. Скрежет отражался и множился, казалось, он исходил отовсюду. Нечто двигалось все ближе и ближе. Осматривая округу, Эндер чувствовал, как будто что-то смотрело на него. — Кто здесь?! - крикнув, что было мочи, Энд почувствовал нечто. Оно сжало его сердце, не отпуская. Дыхание сбилось. Легкость от пробуждения, что была с ним только что, улетучилась, сменившись оковами, которые пристолбили его к месту. — Все это ты страдать всех их заставил, Хотя убийства им чужды. Все это ты их жизнь наполнил болью и страданьем, Хотя сам не готов такое пережить. - низкий голос томным басом разнесся по лесу. Листья колыхались. Он не был громким, напротив, почти шепот, только вот его мощь превосходила все мыслимое. Эти слова отдавались эхом в голове мальчика. Его сердце начинало биться все сильнее. Ноги пятились назад, озираясь. Он ходил кругами, пытаясь понять, откуда шел звук, которые отражался от деревьев. Голова ходила ходуном, а картина перед лицом плыла зигзагом. — Твои уста покрыты кровью, Тех, кто не совершил с тобой греха. Вместо гордо поднятого вверх сознанья, Ты гнев своим желаньям передал. Ища глазами силуэт среди деревьев, Эндер кричал в пустоту. — Ты о чем?! Кто ты?! Покажись! - голова все сильнее кружилась, он еле держался на ногах. Перед его глазами проносились деревья, зелень, окрашенные в цвета восходящего солнца. Среди мрака появлялись лица, ветви и корни оживали. Он видел что-то. Волны пространства становились быстро сменяющимися сценами. Он вспоминал. — Рука твоя покрыта кровью, также как багровые глаза. Они глядят в твои истоки, где в сердца смолах утопал. Ты меч свой к бывшему союзнику направил, Когда лишь чуточку любви к себе познал. Как глуп тот человек, что променял себя, как человека, Ради минутной нежности женского лица. Из багряной земли капли смолы поднимались в воздух. Все вокруг стало красным, липким на ощупь, терпким на вкус, полно запаха той самой хвои и смолы. Этот аромат что-то напоминал Эндеру. Щелк… — НЕТ!!! Я ИХ НЕ ТРОГАЛ!!! - горло ревело, как дикий зверь, вырвавшийся на волю из клетки, бегущий по лесу, где в последней агонии был запечатлен этот вой, полный страха и боли, - ОНИ САМИ!!! Я НЕ ХОТЕЛ!!! ОНИ САМИ ВЫНУДИЛИ МЕНЯ!!! Я СОПРОТИВЛЯЛСЯ!! - хрип, кашель. Его тело отказывалось верить словам, а голова телу. Они отвергали друг друга. Он видел, как его выворачивало, как маленький мальчик извивался в муках. Его руки ломались и выкручивались, как будто нечеловеческие. Он был словно одержимый демоном, охваченный святым пламенем, что был порожден освященной самим богом водой. Лицо мальчика кривилось, а Энда почти рвало от вида этого ада на земле. Один человек вобрал в себе столько боли и страданий. Крик был его, но он не верил, что может издавать такое. — О сколь стена горда собой, Что снежным ягодам дала окраситься в багровый, Впитавшим хладного сердечного огня. Земля гори, пока влюбленная душа волнует, Совсем уж расплескавшая свои дара. Ах, как хотелось быть ручьем единым, Но, как бывает, львица невзлюбила нас. - лиричный голос пел в полумраке, укрываемый листвой. Отвращение — это все, что можно было испытать при виде того, что было дальше. Пустые глаза смотрели на то, как его рот поглощал нечто багрового цвета. Он хлюпал этой жижей в глотке, засовывал куски дерева в себя, кровь текла с его губ. Неестественно длинный язык тянулся к полотну окрашенного топора. За темно-красными пятнами, что местами стали черными, почти не было видно зеленого отблеска металла. Энд не верил в то, что было перед ним. Отчаяние пробирало. Мальчик держался за собственный рот, плакал от нахлынувших воспоминаний, стенал и молился. Это не быть он. Это точно не он! — О, сколько же Орфеев зареклись любить, Пока не гибли в собственной гордыне и сомненьях. Так жалко тех оживших Галатей, что так и не любили, Плененные судьбой рук творцов своих. - томный голос, полный страсти и горечи становился все темнее и темней. Грусть и печаль окрашивали все вокруг. Как будто даже солнце потускнело, перебивая скоро кончающийся восход на небе. Красные глаза смотрели в лицо Эндеру. Блеклые стекляшки, в которых отражалась агония от потерянного, но так желанного наслаждения, сменились на огонь. За плечами вырисовывались когти, что выходили из-под чешуи. Змей был огромнее высотных зданий. Лишь один его клык из миллиона таких был длиннее руки. Энд плакал. Он не знал, кто это был перед ним. Слезы падали на землю. Это был ад на земле. Мольбы и крики, что не слышал он когда-то, теперь ясно доносились до него. Искривленные лица и смоляные слезы, что рвались из коры. Агония, страдания и ужас, которые наполняли лес - все это наконец-то донеслось эхом до сознания. — НЕТ!!! ПРОШУ!!! - картины проносились перед глазами мальчика. Его лицо искривлялось и наполнялось болью, которую он видел. — О, как же нам хотелось сплестись Филемоном и Бавкидой, Но пахнет сад лишь липой, пока дубовый сок бурлит. О, сколь любил тебя, пока не стала пеплом. За что настал твой звездный миг, Когда твои глаза истлели, Последний раз взглянув в мои? – мрачный и грязный с клочковатой седой бородой стоял за деревьями мужчина, облачённый в полный доспех. Все лицо обросло - лишь глаза горят неподвижно, плащ на плечах завязан узлом и висит безобразно. Он весь безобразен, как будто сам себе и всему остальному. На нем нет шлема, он где-то не здесь. В руках у него лишь фонарь, в котором горит пламя, освещающее еще не окрашенные красным клочки полумрака, оставшиеся ночью. — К чему мои глаза чернеют, Хоть и не ослеп я навсегда. Раньше надо было думать, Не увидел б смерти я. Страх заполонил глаза мальчика, страх перед всем. Эндер бежал по лесу, пытаясь уйти отсюда куда-нибудь, куда угодно, лишь бы его там не знали. Он хотел укрыться и спрятаться, забиться в то место, где его никогда не найдут. — ПРОСТИТЕ МЕНЯ!!! ПРОСТИТЕ!!! - с этими словами он бежал, увидев дровосека. Скрежет металла заставил его поджилки трястись. Мысли стали реальностью. Эндер чувствовал, что, если дровосек встретиться с ним взглядом, мальчик не переживет этот момент, его сердце разорвется. Он чувствовал, что страх его убьет. Этот человек был хуже страха, ведь был здесь, видел все это: гнев, желание, отчаяние, боль, страдание, страх, которые олицетворялись Эндом. — Как жалко мне себя - ни разу не коснусь тебя вживую. Как жалко мне себя - ни разу не коснусь я той, Что в пламене виднелась мне всегда. Теперь и вправду ты лишь - пламя, Лишь ради которого готов жить я. - слезы падали вниз, ударяясь о латы, стекая по железу к земле. Освещая лампой ту темноту, что он нес на своих плечах, забирая свет у самой яркой здесь поляны, железный дровосек взял свой топор, отливающий изумрудом, и вздохнул. Он так и остался стоять, смотря вслед убегающему в страхе совсем юному мальчишке. — Молитесь мне, деревья, Во имя жизни моей собственной любви, Хочу услышать крик, Который разнесет по лесу ветер, Ведь так и не возжелал себе другой любви. Пока Энд бежал сквозь деревья, солнце закончило свой ход. Новый день настал. Кроны осветились светом, вся темнота опять укрылась под землей, в расщелинах и норах, ожидая следующую ночь. В лесу слышался лишь тактный стук металла о дерево, который внушал лишь страх и боль. Запыхавшийся и еле держащийся на ногах, Эндер стоял у ручья, уперевшись руками в колени. Он пытался восстановить дыхание, хватая воздух ртом. Он обжигал горло и сушил небо до боли. Легкие кололо, а мышц болели. Тело маленького мальчика не готовило его к такому. Зрение до сих пор слегка плыло. За ним уже давно никто не гнался, но остановиться, пока у него еще били силы, Энд не мог. Как будто завороженный, его несло куда-то далеко, где он бы смог пропасть. Картина была живописная, покрытая яркими красками. Казалось, наконец-то все прошло. Можно было выдохнуть спокойно, но для мальчика все это было неважно сейчас. “Нет, это был не я…” - опершись на дерево, Энд пытался собраться с мыслями. В его голове все время крутились те сцены. Сколько бы он не повторял, убедить себя в том, во что Энд все меньше и меньше верил, совсем не получалось. Его слова становились все тише и тише, пока вовсе не исчезли. Дрожь все было не унять, -” Зачем?.. Почему я сделал это?..” – в его голове не укладывало все, что только что произошло. Он чувствовал, как эти мысли опустошали его. Смотря на свои руки, перед его лицом возникали деревья, багровая смола, и крики заполоняли голову. Чувства нахлынули с новой силой. Прикрыв рот руками, из его глаз потекли слезы. Как будто дождь, на землю падали капли, очерняя ее. У него не было слов или мыслей. Сердце разрывалось на части, а каждая картина в голове, каждый крик и мольба заставляли что-то сжиматься внутри, словно все его внутренности выворачивало. Лицо его сморщилось от той боли, что была внутри него. ” Я убил человека… людей…” – сколько бы он не отгонял это, мозг не мог не вернуть его на место. Эти слова из раза в раз повторялись в его голове, отдаваясь новыми волнами, которые все сильнее кололи в сердце и голове. Все его тело трясло, заставляя капли падать все быстрее. Энд не помнил, сколько он просидел, пролежал в таком состоянии. Мысли все не уходили. Даже спустя долгое время, когда солнце встало в зените, ему не было ни на грамм легче. Только пустота наполняла его. Убрав руки, он просто плакал, смотря пустыми глазами на бабочек, что порхали рядом. Они все время кружили почти прямо перед лицо, появившись из ниоткуда. Его глаз машинально начал следить за их движениями. Вверх, вниз, влево, вправо. Бледно-белые бабочки над водой. Энд не понимал, как оказался на корточках в другом месте. Смотря на воду, ему сначала показалось, что коряга движется в потоке, но нет. Маленькая рыбка, почти сливающаяся по цвету с серой галькой, подплыла почти впритык к Эндеру. Она была где-то с ладонь, - Уйди… - рыбак совершенно ничего не понимала, пристально смотря на мальчика своими пустыми глазами. Хотя сейчас они были намного живей, сочувственней и одухотворенней глаз Энда, - Уходи!.. Я хочу побыть один. – не понимая того, что он говорил с рыбой, мальчик повысил голос, - Ты что, не понимаешь! УЙДИ, ЖИВОТНОЕ! – вспылив рука Энда ударила гладь воды, от чего рабы исчезла. Так он и остался тут один, среди шума и запаха леса, перед красивой картиной, совершенно один. Боковым зрением, он почувствовал, что что-то не так. Взгляд его упал на пустую руку, где недавно были часы. В этот момент у него не было сил кричать или жаловаться. Он был выжат, как спелый лимон. Увидев, что они лежали в дне ручья, Энд закатал рукав и потянулся к воде. — Не надо. - из-за спины послышался юношеский голос, совершенно неизвестный Эндеру. Резко повернув голову, он увидел деревья, стоящие там, где стояли. Понимая, что это место больше походило на сон в лихорадке, чем на что-то реальное, Энд ожидал всего. Возможно, это было еще одно живое дерево... в смысле говорящее. — Не стоит поднимать часы. В этом месте лучше ничего не трогать. - голос исходил уже от воды, - Взгляни на воду. — Черт! - бухнувшись на пятую точку, Энд мог поклясться - только что он перевел взгляд на воды, блестящую, а из этой красноватой воды на него что-то смотрело. Опешив, мальчик не успел осмотреть, что это были за глаза, но приближаться к речке у него это отбило всякое желание. — Если бы ты поднял их, то навсегда бы уподобился им, застряв в бесконечной тяготе времени. Твой дух слишком слаб, чтобы совладать со здешними правилами. Пятясь назад, с округлыми глазами, Энд продолжал искать среди деревьев источник звука, что постоянно от него ускользал, перебегая в другое место. — Кто ты? Я тебя знаю? — Ха... А ты меня не узнаешь, Делайн? Смотря прямо перед собой, Эндер видел маленькую круглую сову, которая была на вид меньше 8 дюймов в росте, бурая с серым пузиком и белыми пестринами по всему телу, которые складывались в необычный рисунок, как будто сова пыталась походить на тигра своими отметинами. Ее небольшая круглая голова, которую было тяжело визуально отделить от тела, смотрела прямо на Энда. Желтые глаза, казалось, были человеческими, Энд не понимал, почему ему так казалось, даже брови виднелись над глазами, хоть и белые. Переминаясь с ноги на ногу, которые было тяжело увидеть за перьями, он смотрел на Эндера. Мальчик сразу понял, что этот парень и был тем голосом. Чем дольше смотришь, тем человечнее казался он. — Сова? — Нет! Я - филин!!! - смотря прямо в его лицо, Энд понял, что он злился. Даже нечто немного другое. Он был разочарован, как будто наиграно дуясь. — Простите, филин... — Нет, ты не прав...! Стой... - на пару секунд филин встрял на месте, даже не переваливаясь на месте, - Все правильно. Ты не будешь называть меня мелким сычом? - на лице филина было полное удивление, как будто мир вокруг только что сделал кульбит на тысячу градусов. — Ну... Я не особо понимаю разницу между совой, филином и сычым. - все, что связано с животными, было не особо в компетенции Энда. По правде говоря, он немного недолюбливал их, ему были несколько ближе растения. — Да ты шутишь, Делайн! Накричи на меня как обычно. Скажи, что я мелкая заноза в твоей заднице! — Простите, но я не могу. Я не знаю вас. Да и я не Делайн... точнее Делайн, но, как видно, не тот. Я не буду оскорблять человека, которого не знаю. Вы мне ничего не сделали... — все это несколько смутило Энда. Он продолжал посматривать на речку, которая теперь текла как-то более опасно, огибая камни, хоть цвет вернулся к обычному, да и глаз там больше не было. Все это походило скорее на легкую галлюцинацию от стресса, а не реальность. Часы так и лежали в воде, поглядывая на Эндера. Он с грустью отвечал на этот взгляд, но все же он верил словам филина. — Оскорби, как ты умеешь! Я давно скучал по этому! Зачем все это выканье? Скажи, как обычно, что я - неуч, не способный складывать слова в предложение. Мы давно не виделись, но я же тебя знаю, ты не мог забыть меня! – расправив небольшие крылья, филин гордо ждал чего-то. — Простите, я вас не знаю, правда... В растроганных чувствах разочарования филин потопал куда-то в лес, совершенно не обращая внимания на мальчика за ним. Энд, не понимая, что ему делать в такой ситуации, последовал за ним.