Вспомни этот день.

      —  Мой лучший друг застрелился на моих глазах, — первое что смог выговорить юноша чуть ли не надрывая голос в нарастающей волны слез. Нервно ковыряясь ногтями в пальцах, сдирая заусенцы до крови. После этого сжимая их в напряжение вместе, допобеления первых флангов пальцев, чтобы кровь из небольших ранок сочилась быстрее, то разъединяя медленно, отводя напряжённость в пустоту. При поднятая на носке нога, лихорадочно дергается и с каждой секундой как будто дрожь, становилась быстрее, а нога будто отваливалась от шкалы напряженных нервов, что видно тревожат ногу. Губы плотно поджимались и дрожала нижняя, не давая рассказывать дальше о случившемся происшествии. После небольших успокаивающих слов мужчины, сидевшего напротив. Юноша сделал пару глубоких вздохов и выдохов ртом, подбирая в голове более подходящие простые слова для более дательного объяснения, что достанется ему немалым трудом.       — Случилось это пятого июля вечером. День начинался по-обычному: летний, слегка прохладный. Светило яркое солнце. На небе не было ни одной тучки, что небо становилось обликом яркого моря. Теплые лучи обогревали наши тела, поднимая так же и настроение. Мысли наполнялись такими светлыми в тот день. Во дворе уже давно резвилась малышня, разогревая футбольный мяч по всему зелёному полю с пометками, как камень, который ты постоянно понимаешь на дороге от скуки в надежде, что он улетит гораздо дальше твоих ожиданий.       В тот день он, — юноша сделал паузу, проглатывая неприятный давно осевший в горле ком. Залезая понемногу в неприятное произошедшее, которое начиналось со всем обычным и даже радостным. В глазах с каждым воспоминанием об этом человеке гасла доля жизни и заполнялась туманная пелена, не давая рассмотреть белый кафель перед глазами. Глаза приобретали бледный оттенок, каждый раз, когда омывались соленной водой. Бледно-зеленые глаза, сфокусировались уже на другом более живом объекте — собственные руки. Забываясь о своих пару минутных действиях назад. Свернувшаяся кровь образовалась в выпуклый мешочек, что при малейшем с ним взаимодействии он выльет все содержимое наружу. Проглатывая снова накопившиеся по ощущением рвотная слюна, с глаз упало пару капель, которые проехались, не спеша по щекам и чувствуя их горячность, как и сожаление. Голос начинал подрагивать и никак не контролировались мысли.       — Был радостный, такой радостный и веселый, что я никогда прежде его таким не видел или может, не заметил, когда он стал улыбаться. Он много улыбался в последнее время и улыбался искренние. Разговаривал на те темы, о которых бы прежде молчал или старался не разглашать слишком много. Мог спокойно разговаривать с обслуживающим персоналом, да и вообще с людьми, без моей помощи! Я был рад за него, что он смог побороть своей страх людей. Искренне радовался его некой оживленности и принятию окружающего мира.       — Он был социофобом? — Неожиданно прервал басовый мужской голос с вопросом, до этого записывая в личностный блокнот покуда рассказа непонятные символы, что понятны только мужчине. Щелкнув ручкой, а затем откладывая на своей рабочий стол. Он перекинул одну ногу на другую, меняя расположении позы. Сложив обе руки на колено вместе с блокнотом, доктор наклонил голову слегка в бок. Замечая довольно базовые признаки поникшего и шокированного человека. Слушая в свою сторону недопонятую до конца историю со всхлипами, видимо юноше и вправду был очень дорог этот человек, а также взгляд его, уставленный в нечто лишённого пространства и структуры.       — Да.. Только вот, почему мне не показалось этом странным изначально. Прежде он не особо контактировал с людьми, даже могу сказать больше боялся их.. — делая протяжную паузу и протирая быстро глаза пальцами, дабы полностью не потерять видимости и не заплакать вновь. Все же мысли опережают, чем язык и связки слов, — лишь со мной он без стеснения мог разговаривать..       — Продолжайте, — мужчина взял обратно письменные принадлежности и быстро вписал только что сказанные слова. Иногда посматривая на самого юношу, оценивая ухудшающие состояние с каждой продолжительностью.       — Мы закупились различными вкусняшками, знаете, что-то вроде: чипсов, газировки, шоколадок и прочего другого. И решили остановиться на мысли, что с начала заедем ко мне немного расслабимся, поиграем в приставку, а там к вечеру уже и по прохладнее будет. Положили все в зале на большой круглый стол, даже пару вредной еды упало за бортики. А газировку и сладости в холодильник, чтобы потом употребить в холодном виде, тогда в доме было жарко.       — Были какие-то отличительные черты, которые раньше не замечалось у покойного? — Остановившись в записях, глаза мужчины блеснули на настенные часы рассчитанного времени должно хватить ещё и на анализ полного выявление диагноза и того, как облегчить страдания.       — Он всегда. В абсолютно любую погоду одевал закрытую одежду в основном свитер, что когда-то я ему подарил на день рождение. Большой, удобный в полосочку не слишком тёплый и не слишком холодный, как он тогда радовался.. — пробиваясь чувством приятной ностальгии и тем запоминающимся моментами. Поистине радостной и благодарной улыбке, что в тот день никто так крепко не обнимал, как почувствовавшийся именинник до самых счастливых слез. От приятных воспоминай по тело пробежалась приятная дрожь, а сердце облилось прожигающей кровь, но он продолжил, собирая вновь потускневшую в тот день историю.       — Прятал под ней ужасную картину в виде множество порезов на руках и других частях тела, которые дозволяла ему фантазия. Он в тот день пришёл в той кофте, по виду она хоть и была тонкой, но ему явно было жарко в ней и тогда, он без каких-то предварительных мыслей спросил: " У тебя не найдется футболки? Желательно белого цвета, а то и в чёрной жарковато будет ", — юноша опять выдохнул, сжимая нервно пальцы друг с другом допобеления косточек, не охотно потом их распуская.       — Мы гуляли. Гуляли весь день до того, как пришли ко мне. Успели сходить на ближайшую детскую площадку, где порезвились как малые дети, не думая не о чем, даже о том, что подумают о нас проходящие мимо люди. Нам было хорошо вместе и это нас радовало. Я радовался больше не за проведённое время, а за его радость. Видя на лице живую улыбку и то, что он в свободной одежде, покуда его внешняя защита осталась в моем доме. Наверное, он тогда впервые не думал о том, что кто-то будет его осуждать за бинты и видные красные пометены. Под конец дня, как я сказал ранее, мы пошли ко мне домой. Он заявил, что хочет остаться у меня с ночевкой, я же против не был, а лишь поддержал идею.. И вот, — губы предательски задрожали, нехотя говорить продолжение вечера, где как можно догадаться и случилось ужасное происшествие.       — Вы знали, что у него с собой пистолет?       — Нет, даже мысли не было об этом! — Резко произнёс юноша, поднимая еле держащие в себе слезы глаза на доктора, что с холодным взглядом рассматривал очередного пациента.       — Продолжайте, — последнее что он сказал, взглянув в ответ и замечая, что немного и тот со рвется окончательно.       — Сидели играли в приставку в зале. Окна закрыты с помощью жалюзи не пропускающие света, да и дом я закрыл, никого ведь не ждали. Ничего не обычного не происходило, играли себе спокойно, кто-то выигрывал, кто-то проигрывал, но потом, я выиграл его второй раз, радостный от победы поднял руки с приставкой и восторженно выкрикнул: " Ну-с! Тебе осталось ещё не много до меня и будем играть в полную силу! ".       Медленно отворачивая голову от экрана телевизора, что свет отражался лишь от него. На освещенном лице восторжествовала улыбка — виноватая и крохотная. Глаза полные грусти и одновременно спасенного облегчения. Заставили меня замолчать и улыбка, что красовалась на мне пропала, образовав гримасу озадаченности. Мы оба замолчали будто в трансе, а я лишь подался этому не замечая, как он, достав пистолет, и сняв с предохранителя, выстрелил себе в голову.       — И?       В ответ на звонкое " и? " — молчание.  Перед глазами образовалась картина после совершенного поступка, что белый кафель уже не могли разглядеть утонувшие от слез глаза. Раскрошенная голова на мясные кусочки, виден сам попачканный череп обрезки сухожилий и мышцы. Все смешанное с огромным количеством крови и жидкости, что содержалось в когда-то напоминавший человеческий мозг. Сейчас это лишь каша из анатомических частей головы.  Не было видно, каким образом и где поставлен пистолет, но явно удар прошелся по челюсти, ведь от не практически ничего не осталось. Вся лицевая область будто срезанная неаккуратными ножницами, а скелет загрызен собаками в надежде насладиться косточкой. Глаза испарились, будто никогда и не было, но одно уцелевшие осталось, слезая с более очерченных глазниц кровавые смешанные с янтарной жидкостью вместе, образовывая слезы, скатывающиеся по рубцовой поверхности. Зубы разлетелись по комнате, а некоторые даже ударились об остолбеневшее живое тело, что трясло, как осиновый лист при виде одного лишь тела. Возможно, он ещё сможет найти пару повреждённых зубов, так как остальные ближе к выстрелу, рассыпались в измельчённую пудру.       Бездыханное тело в неуклюжей позе облокотилось с начала об диван, а затем рухнуло на пол, дозволяя крови быстрее покинуть уже опустошенную оболочку, что так остывала с каждой минутой бездействий. Пистолет, оставивший после себя небольшое облачко дыма, что по зрительным галлюцинациям напоминало череп с двумя перекрещенными косточками. Упавшее оружие смерти отразилось гулким эхом в ушах свидетеля, ударившись об пол несколько раз и источая зов отчаяния.       — Вы слышите? — Поправил очки мужчина, откладывая до писавшие все подробные записи, что будут донесены в “верховное руководство”.       — Иногда я слышу его.. Как он извиняется за то, что сделал. Ему присвоено извиняться просто так, даже, когда он ничего не сделал, но здесь, он чуть ли не орет с грозным тоном. Кричит, чуть ли не орет мольбы прощения, а я забыть не могу то мгновенье, когда он с улыбкой и спокойным взглядом, смотрел на меня. Мой друг будто отблагодарил меня за то, что я по был с ним даже в такой момент, что не он один разделил этот ужасный вечер.       Молчание повисло в кабинете. Недовольно склизкий звук от смоченных, прокусанных губ и то, как оба смотрят друг на друга. Однако, правда ли тот смотрит на доктора, что взял заново свои принадлежности и записал что-то ещё, что в дальнейшим ухудшит состояние юноши. Никто больше не сказал ни слова — оборвался все на такой резкой ноте.       — Ты правда желал умереть один или ты хотел, чтобы вы умерли вместе.. — произнес холодно, как судья с доказанными обвинениями голосом. Это стало финальной точкой нервной системы и юноша, разрыдался, так, как никогда не думал, что будет плакать, закрыв лицо холодными руками. Всхлипывая и шмыгая забитым носом, а все щеки обожглись тошнотворным чувством.       Мужчина не сразу покинул помещение, а перед тем, как уйти, предупредил об этом своего пациента посоветовав бумажные полотенца на столике. Оставив юношу один на один со своими переживанием и загнивающими мыслями. Закрыв за собой дверь с золотистой табличкой "психолог" и созерцая за ней двух крепких мужчин в форме с недовольными рожами, что до их ушей, донеся плачь бедного страдальца. Доктор медленно кивнул в их сторону, протягивая руку с развёрнутой ладонью, что в ней тут же оказались крупные бумажки красного цвета, сплетенные резинкой. Он не стал пересчитывать сумму, которую ему вручили, а лишь с холодным выражением лица, сунул их себе в карман брюк. Отходя от собственного кабинета и давая полную власть сотрудникам правоохранения, по-своему похозяйничать над подозреваемым в убийстве, все же не зря он записывал полное досье по рассказам самого свидетеля.