Взрыв Солнца. Конец мира.

      Ногти бога шумно стучали по столу. Все его демоны, которых он когда-то поглотил, осуществляли мозговую деятельность по поиску одного мироходца. Мироходца, который уж слишком зачастил с исчезновениями.       Окетра вместе с Райей сидели рядом с ними, смотря то на Ангела Смерти, то на друг друга, изредка поворачивая голову в сторону альтер-эго, пишущего что-то и пытающегося так же, как и тысячи демонов голове, понять, куда мог уйти Лололошка. — Он же не мог уйти куда-то далеко... — с хмурым видом бормочат одновременно Джон с Джодахом.       Джодах чуть не проламывает пальцем дыру в поверхности стола, пока учёный смотрит на весь исписанный тетрадный листок. Ничего, у него ещё есть целый блокнот.       Никто из них подумать не мог, что Первый, под своими словами: «Я ушёл, вернусь скоро!»; уйдет на пару недель, не предупредив их даже о своем более долгом отсутствии.       Слегка нервно переворачивая лист в блокноте, Джон, с несвойственным ему переживанием, вздыхает, предполагая в у себя в голове пару известных миров, где мог остановиться Ло. Учёный быстро пишет на листке названия десятков миров, стараясь выводить каждую букву и линию так, что любой из них мог прочесть его. Но, кажется, один пернатый друг с помощью его тысячи глаз смог разузнать примерное местоположение мироходца. Тот быстро с нервозностью поднимается изо стола, создавая портал, искрящийся разноцветными огнями. — Мы пройдемся в каждом из всех тех возможных вариантах, что мне предложили. — ровным тоном произносит Джодах, приглашая рукой своих товарищей. Все по очереди идут в портал. Последним идёт Джон. Он поворачивается к Богу, показывая свой список разнообразных миров. Учёный не думал, что будет использовать знания о других мирах этой реальности с целью вновь найти Лололошку. У него не было подобных планов.       Джодах молча забирает лист, кивая тому и толкая в портал. В комнате звучит тишина, в которой крылатый мельком смотрит на названия. Неинтересно. Демоны шепчут о интересных навыках двойника, совершенно не замечая, как закипает мозг Бога. Он ступает в портал, выкидывая ненужный ему лист. Демоны сами подскажут, куда идти.       Они вчетвером проходят через множество миров, от безупречно красивых, но наполненных чудищами до еле скучных, тихих, с маленьким количеством опасной живности. Через каждый подход их настигала всё большее отчаяние. Казалось, пропал Лололошка. Ушёл в мир, хоть бы не в иной. Окетра еле сдерживала свои слезы с каждым переходом, Райя, ещё не привыкшая к таким перемещениям, искрилась и пыталась остановить остальных товарищей, но те напрочь не слышали их. Один следовал эгоистичному желанию, другой шёл к цели найти пропавшего и вернуть психически нездорового человека назад. Не от хорошей же психики, он решил вновь податься в приключенцы.       Последний мир. Кровавый, наполненный морем и единственным в этом мире острове. Идя по берегу, на них словно смотрело солнце, такое красное, готовое взорваться в любой момент от любого их действия. Это страшило мироходцев , но никак не Бога и не Изначального. Весь мир смешивался в оттенках красного, от чего начинал болеть мозг, глаза и разум в том числе, заставляя всех закрывать глаза, лишь бы больше не видеть этого места.       В очередной раз Джон открывает глаза, чтобы посмотреть, есть ли здесь Лололошка. И он видит. Видит силуэт, сидящего в моря и сгорбившегося в нём, прижимающего к своему телу руки и ноги. Он окликает, надеется, что это он, а не его очередная галлюцинация. Все стоят на месте, все видят этот силуэт. Они переглядываются. И начинают медленно идти в его сторону.       С каждым шагом они видят его отчётливее и отчётливее. Одежда, раскиданная по пляжу, голая спина, наполненная многочисленными шрамами. Это он. Это Лололошка. И в их глазах начинает светить радость, но только Джон беспокойно смотрит на дрожащую спину альтер-эго. Почему он обнажен? Из-за чего он выбрал этот мир? И почему он их бросил?       Вопрос за вопрос то появлялись в голове, то покидали её, не останавливая этот бесконечный цикл, пока они не дошли до него.       Руки, с длинными, худыми пальцами, обнимали острые колени, расположив на них голову с жирными волосами. Он не реагировал на их слова, не дёргался, не отвечал, лишь смотрел вдаль, прям в горизонт кровавого моря. И Джон, не смотря на все попытки друзей хоть как-то достучаться до него, не скрыл свою раздражённость на них. — Перестаньте уже давить на него! Не видите его состояния? Он весь дрожит, он не реагирует на вас уже минут десять и, скорее всего, не будет реагировать дальше. — со злостью вскрикивает Джон, снимая с себя свой лабораторный халат, оставаясь в одной лишь рубашке и жилетке. — Лучше бы позаботились о нём, а ты, Джодах, мог и переместить его давным давно, а не кричать и издавать звуки курицы.       Он вешает на него халат, концы которого медленно, но верно начинают промокать из-за воды под ним. Лололошка дёргается. Первое движение спустя минуты ожидания. Джон тоже дёргается, когда чужие руки подтягивают халат на свои, хоть и на взгляд, хрупкие плечи. — ...Вы знаете, что это за мир?... — спрашивает тихим голосом Лололошка, словно это диалог не где-то в кроваво-красном и тихом мире, а за столом, за обсуждением каких-то маловажных, повседневных дел. Простая, не запоминающаяся своими не интересными диалогами, беседа.       Они молчат, не решаясь сказать простого нет. Лололошка продолжает. — ...Этот мир некогда населяли Багрянники, безжалостные и убийственные по своей природе существа, награждённые с самого начала своего существования способностью, которой никто не обладал. Мирохождение. Они свободно ходили по мирам, как водолюбы плавали в межпространственном море. А потом появились Первые, междумирцы, к тому времени Багрянники покинули этот мир из-за катастрофы с подниманием количества воды в этом мире. Лишь один человек, способный управлять сангвимантией остался здесь. На этом маленьком острове, окружённым большим количеством воды и кровавого солнца. Брат, чьё существование и чьи способности не должны находиться в этом мире. Мой брат, давно утративший свои способности и своё существование во всех мирах. Умер. Умер... Как и должен умереть этот мир.       Он встал, халат чуть не упал с него, еле висящий на одном плече. Так и не поворачивая голову, он поднял руку, наполненную зелёную, смешанную с красными частицами магии. Ладонь, что направлена ровно на солнце, начала струёй входить в неё, наполняя звезду пустотной магией. Оно начало пульсировать, мир дрожать, с каждой секундой море начало тревожно волноваться. Море волнуется раз.       Ветер, почти что ураган, направляет дуновение в сторону деревьев, наклоняя их, как и друзей Лололошки. Те, словно с чужой силой, ещё стоят на месте. Море волнуется два.       Солнце начинает разрушаться, бить во всю свет, сильнее пульсировать и готовясь к чему-то ужасающему. Море волнуется три.       Вчетвером они смотрят на спину Лололошки. Он поворачивается к ним. На лице нет ни улыбки, ни грусти, ни злости. Лишь тихая, почти ужасающая безразличность. — Прощайте навсегда. — и он улыбается. Улыбается лишь одному человеку.       Яркий свет настигает их, они закрывают глаза из-за него.       Но они не чувствуют боли, ничего, лишь то, как они падают на колени на железный пол.       Джон открывает глаза. Видит лабораторию. Неужели он их переместил? А он? А он здесь?       Он нервно осматривается, как и остальные его товарищи. Нет. Его рядом с ними нет. И только сейчас он замечает в своей руке голубой шарф его родного человека.       Глаза расширяются. Как он не заметил? Когда он вообще успел во всей этой ситуации схватить аксессуар Лололошки? Но почему не успел схватить самого Лололошку? Джон не замечает, как начинает дрожать. Не слышит крик Окетры, громкий до ужаса, не пропускаемый мозгом и ушами. Не замечает и отчаянные взгляды Джодаха и Райи. И ему становится тошно смотреть на шарф.       Это последнее, что осталось от Лололошки. Но отчего то в его душе скребётся надежда, хоть какая-то, что, может быть, Лололошка успел переместиться.       На экране виднеется разрушенный мир, кусок плоти пролетающий, зажаренный от больших градусов и клочок некогда халата Харриса. Ему тошно глядеть на это. Он сжимает голубой шарф на своей шее, завёрнутый внутрь шарфа Джона. А Лололошка ли это?