Часть 1

      Одри понимает, что не должна тосковать по нему. По тому, кто сгубил жизни и души многих невинных людей, по тому, кто желает создать новый мир из крови и мрака. Не должна, но рана в сердце болит, кровоточит. Ей бы позволить зажить, не терзать свою рану. Но Одри вспоминает Малека снова и снова и мечтает, чтобы он пришёл за ней, как обещал.       Они знают. Все, кто работают на Астрею, догадываются, хоть и молчат. Видели же, с каким воодушевлением она собиралась перед каждой встречей с профессором Синнером, какой мечтательной от него возвращалась. Одри твердила, что это по делу, что ей нужно решить личные проблемы, что они с Малеком просто друзья. Но саму себя обманывала. А сейчас, когда его рядом нет, лгать не может. И когда видела, как Микаэль проткнул его сердце копьем, её реакция лгать не могла. Одри кричала, срывая голос, не сдерживая слёзы, стекающие по щекам. Она должна была радоваться, что их враг погиб. А в итоге оплакивала его, и сердце рвалось на части.       Дни идут за днями, Одри всё так же живёт в Астрее, но время тянется, превращаясь в пытку. Друзья периодически исчезают, чтобы найти и добить соратников Малека, ей же приходится оставаться под защитой надёжных стен.       — Я приготовил завтрак. Будешь? — Давид встречает её на кухне, широко улыбается и протягивает поднос с омлетом, тостами и кофе. Одри вымученно улыбается в ответ, благодарит его, а у самой кусок в горло не лезет. Аппетита нет, и вкус к жизни почти пропал. Малек ушёл и забрал всё это с собой. Одри понимает, что так нельзя, не стоит вгонять себя в депрессию из-за лжеца, готового идти по головам ради своих целей, способного разрушить привычный ей мир. Но сердце разуму противоречит, ведёт с ним войну похлеще, чем астрейцы со Зверем.       Но хуже всего, когда Одри пересекается с Микаэлем. Это неправильно, но она почти ненавидит его. Знает, что иначе поступить он не мог, и уважать Микаэля не перестаёт. Но то и дело вспоминает, как копье, ведомое его рукой, пронзило грудь Малека. И Одри кажется — то было её собственное сердце.       Стоит астрейцам вернуться с очередной вылазки, как с губ Одри срывается привычный вопрос: найдено ли тело Малека?       — Ты об этом узнаешь первая. — Голос отвечающего ей Микаэля настолько холоден, что мог бы заморозить солнце. Он знает, что связывало Одри с Малеком. Глупышка, спуталась с их врагом, но ведь и астрейцы думали, что Синнер — их союзник или хотя бы не против них. Об одном неведомо Микаэлю: как Малек стал дорог Одри.       Она сама об этом не знала, пока не потеряла его.       Ей хочется верить, что он ещё жив. Что лишь заставил думать, будто окончательно пал. За последнее время она поняла, что этот мир гораздо сложнее и многограннее, чем думалось раньше, и в нём возможно даже немыслимое.       Одри живёт надеждой, но как же ей не хватает Малека. Она в постели лежит, и та кажется невыносимо пустой и холодной.       — Малек, — Одри негромко зовёт, и звук его имени в этом доме кажется почти кощунственным. Но она зовёт его снова, и её голос звучит громче, в нём вся нежность и тоска, что она испытывает сейчас.       «Я с тобой, моя Одри», — слышится ей, но то лишь голос в её голове, он нереален. Но она представляет, что Малек сейчас с ней, что его руки скользят по её телу. Одри проводит ладонями по своему животу, поднимается ими, сжимает грудь почти до боли и выгибается в спине. Затем обхватывает одной рукой собственную шею так, как это сделал бы он, другой спускается ниже, под подол короткой сорочки, касается себя через бельё.       «Такая похотливая, такая желанная… И только моя», — снова слышится ей. Одри не знает, чего хочет больше: получить наслаждение или ощутить физическую боль. Всё лучше, чем боль душевная, что сейчас терзает её.       — Почему ты оставил меня? — всхлипом срывается с её губ. — Почему ты до сих пор не рядом, хотя обещал вернуться?       «Я тебя никогда не оставлю, — звучит в её голове низкий бархатистый голос, такой невыносимо родной. — Я не из тех, кто нарушает свои обещания».       Её распаленное тело касается дуновение ветра. Оно невесомо ласкает кожу, задерживается чужим дыханием на губах, и Одри становится чуть легче.       «Это всё сквозняк», — думает она. Но потом вспоминает, что перед сном закрыла окно. ***       В конце концов Одри решает съехать из Астреи. Её никто не осуждает вслух, но не заметить, как она изменилась после недавних событий, невозможно. Она читает в глазах друзей недоверие. Они начинают понимать, что произошло на самом деле.       Одри не просто занялась сексом с их врагом. Она влюбилась в него. И особенно ясно поняла это, когда о Малеке раскрылась правда.       Одри возвращается в свою квартирку. Всё здесь знакомое, родное, но по ощущениям прошла вечность с тех пор, как она была здесь в последний раз. Одри уже приходилось практически сбегать из Астреи, но теперь она уверена, что больше не вернётся туда. Слишком многое изменилось. Она изменилась.       У себя в доме она может предаваться воспоминаниям о Малеке, шептать его имя, не чувствуя себя предательницей. Здесь только она и её чувства к мужчине, к которому Одри должна испытывать лишь ненависть или хотя бы неприязнь, недоверие, но никак не влюблённость.       А может, это нечто большее. Возможно, это и есть любовь, когда чувство возникает не благодаря, а вопреки. Даже если вопреки всему миру.       На улице уже стемнело, и Одри выходит на балкон. Опирается ладонями о парапет, чуть наклоняется вперёд, и на несколько секунд возникает безумное желание спрыгнуть вниз. Но она тут же отвергает его. Суицидальными наклонностями Одри никогда не страдала, и переломать кости ей тоже не хочется. И чувства ни к одному мужчине этого не изменят, как бы ей ни было тошно без него.       Она делает другое — вглядывается во тьму перед собой. Там, вдали от фонарей скапливаются тени. И где они гуще всего, ей видится Малек.       «Вглядывайся во мрак, и увидишь меня», — он говорил, и Одри так напрягает глаза, что чувствует в них лёгкую резь. Она моргает, и всё пропадает. Нет перед ней Малека, лишь обычная, привычная взгляду улица, на которой если и появляются люди, то незнакомцы, случайные прохожие.       Лёгкий ветер овевает тело, лаская кожу. Одри закрывает глаза, наслаждается его дуновением. А затем осознает кое-что и поражённо распахивает веки.       На небе ни облачка, лишь луна ясно светит, а ветви деревьев не шевелятся ничуть. Откуда здесь может быть ветер?       Горящие фонари разгоняют темноту, но настоящая тьма скапливается за спиной, в её квартире. Одри не видит этого, просто не может, но необъяснимым образом чувствует, так, как ощущают появление другого человека в комнате. Она слышит чьи-то шаги, направляющиеся к ней, но не оборачивается. Лишь крепче вцепляется руками в перила балкона.       Кто-то подходит сзади, и сильные руки, при желании способные быть нежными — так, как сейчас — притягивают её к крепкому телу.       — Я же обещал, что вернусь за тобой, — раздаётся над её ухом голос Малека. Одри всхлипывает, её ноги едва не подкашиваются, но он удерживает её. Она резко разворачивается, утыкается лицом в чёрную рубашку и чувствует, как Малек ласково поглаживает её по голове.       Одри всё равно, кто он, насколько неправильны чувства к нему и их отношения. Важно одно: он снова с ней.