Приносящий удачу.

Можно ли назвать их волхвами?

Как в рассказе умнейшими всех?

Не знаю, но если между нами

Они счастливее всех!

За окном декабрь, покрывая серебра пеленой,

Стучится в окна и двери радостным звоном огоньков.

Люди скользят в гололедицу.

Мальчики ждут опоздавших девчат.

Мамы тревожно вздыхают, волнуясь за детей в поздний час.

Неровные клеточки тетрадей, под стать студентам, спать.

А я иду по Тверскому и пытаюсь понять -

Не забыл ли я важного, что хотел рассказать.

И вспомнил историю о двух волхвах,

Что не верят, не плачут,

Только открывают двери и приносят удачу.

Вот она сидит, глядя в Московскую даль,

Вертит чашку чая и печалится в музыки такт.

А он опоздать, и только успев,

Стоит на перекрёстке улиц -

Хоть выходи, встречай!

Ему бы антиударное сердце, ему бы солнцезащитный взгляд,

Ему бы ключик от ее сердца и в ампуле быстрый ад.

Похоже забыв о работе, Он выпускает дым

И дети, бегущие рядом, с него берут пример.

А она, по Арбату шагая, на Ялту вечно рвалась

И муж, едва поспевая, пытался ее окликать.

Но вот, опоздав опять, она улыбнется Ему,

Открывшему дверь ,

Вновь заведет игру заветных и счастливых тайн.

Она улыбалась ему, задумчиво прикрывала глаза.

Играла с его волосами и сердце его берегла.

А он, с ампулой яда, бил сильнее меча.

И сердце ее сжималось при виде красноты его глаз.

Он не играл с чувствами,

Он их ценил, сохранить пытался,

Но нить отпустил.

Горько рыдала она, да не поможешь слезами,

Быстрый времени лет затянет любые раны.

Да возвращаясь обратно, она закрывает глаза,

Ей тяжело, ее можно понять,

Но улыбка горькой памяти

Успокаивает печать лица.

А я на перекрёстке том же

Стою, промокший насквозь.

Улыбаюсь по самые уши, возвращаюсь домой.

Зайду к своей соседке

И выпью горячий чай,

Вспомню с ней прошлое и тот солнцезащитный взгляд.

Там был мой веселый декабрь,

Скользящий городской люд,

А мой ангел сидит напротив и удачу мне несет.