Глава вторая: Непрощенная

Найтмер Мун очнулась от резкого толчка — тяжёлые кандалы на копытах глухо звякнули, когда её выволокли из кареты. Крылья были туго стянуты цепями, а на роге холодил кожу блокирующий браслет, высасывающий малейшие проблески магии. При свете дня мир резал глаза, и она скривилась, морщась от непривычной резкости красок. — Хоть намордник не надели, — пробормотала она, голос её был хриплым, но всё ещё окрашенным сарказмом. Как только её вывели во двор, вид Кантерлота развернулся перед ней во всей своей грандиозности. Белокаменные шпили, возвышающиеся над широкими мостовыми, золотые крыши, сияющие под солнцем… но прежде чем она успела ощутить что-то похожее на любопытство или раздражение, ударил первый всплеск. Огонь. Крики. Небо разорвано крыльями, тысячи пегасов и фестралов кружат в вихре войны. "Noctis eternum! Per noctem, pro regina, pro gloria!" "Sanguis inimicorum nostrorum, sacrificium ad tenebras!" "Вперёд, во имя Ночи! Они уже дрожат, шавки солнцезадой вот-вот падут!" Боевые кличи взрываются со всех сторон, смешивая латынь с первобытными воплями ярости. Вихри магии разрывают небо, вспышки лунного света сталкиваются с золотыми заклинаниями. Земля содрогается от топота, копыта вздымают пыль. Она стоит впереди, во главе легиона, её тёмные доспехи запятнаны кровью. Глаза горят, отражая пламя битвы. И вот, сквозь хаос, пронеслась чёрная тень. Из облаков выныривает монструозное создание, крылья разрубают воздух с глухим грохотом. Дракон — или нечто, что когда-то им было. Чёрная броня покрывает его чешую, а глаза светятся лунным пламенем. Он обрушивается вниз, сметая пегасов в золотых доспехах, которые приближаются, намереваясь преградить ей путь. Но её внимание уже приковано к другой фигуре. Перед ней — аликорн в сияющей золотой броне. Свет обтекает его, словно послушная стихия, шлем закрывает лицо, но она знает, кто это. И голос — её голос — раскатывается по полю битвы: "Ночь будет вечной! В атаку! Сокрушим богиню солнца!" Она делает шаг вперёд. Время сжимается в точку. Удар. Магия. Ослепительная вспышка. А затем... Найтмер очнулась на холодном мраморе. Её дыхание сбилось, сердце колотилось в бешеном ритме. Пот стыл на шее, пряди взмокшей гривы липли к лицу. Перед ней возвышалась Селестия. — Всё в порядке? — спросила та, её голос был мягким, но настороженным. Острия копий стражников всё ещё были направлены на неё, но принцесса жестом приказала их опустить. Глаза Найтмер расширились. Она видела перед собой не просто Селестию. Её разум ещё был там, в бою. Золото брони, сияние магии. Она видела врага. Она видела того, кого нужно уничтожить. Дикий, животный страх вспыхнул внутри. — Нет... нет, — прошептала она, пятясь, словно загнанное животное, тяжело дыша, не сводя глаз с аликорна. Пол казался холодным и неестественным, но холоднее был страх, охватывающий её изнутри. Селестия шагнула вперёд, и внезапно всё вокруг рухнуло. Палаты дворца исчезли. Ветер пронзил её, и в глазах снова вспыхнул мир, погружённый в огонь. Небо разрывали вспышки магии, клубы дыма поднимались вверх, заслоняя луну. И среди хаоса, над обрушенными стенами неизвестного замка, парил белый аликорн в сияющих золотых доспехах. Свет исходил от него, словно он был живым факелом. "Найтмер Мун!" Голос Селестии ворвался в сознание, но не успел зацепиться за реальность, как её снова утащило в пламя прошлого. "Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь!" "Гармония восторжествует!" "Ты — чудовище! Ты погубила Луну!" Она видела пылающий город. Башни рушились, улицы заливала кровь. Её собственные солдаты, израненные, падали в агонии, но всё равно поднимали знамёна с полумесяцем. Они сражались до последнего. А она стояла перед белым аликорном, дыхание срывалось, сердце колотилось с бешеной силой. И вот его золотая магия взметнулась, ослепляя. Мир разлетелся на куски. "Найтмер Мун! Слушай меня!" Селестия снова приблизилась. Её глаза были наполнены тревогой. Но из уст Найтмер вырвался только сдавленный, лихорадочный вдох, и она поползла назад, отдаляясь, не в силах осознать, где она, кто она. "Ты падёшь! Проклятый ты монстр!" "Ночь не возьмёт этот мир!" "Ты погубила всех нас! Ты предала всех нас!" Она сжала уши, зажмурилась, но крики не исчезли. Голоса мешались с настоящим, растягивая реальность в безумный водоворот. И тут внезапно что-то твёрдое и тяжёлое прижало её к полу. Найтмер вскинула глаза, сердце рухнуло в пятки. Луна. Её копыто крепко давило на грудь, не позволяя двинуться. В её взгляде не было гнева, только холодное презрение. — Ты ведёшь себя, как дикое животное, — сказала она. — Даже не думай что-то выкинуть. — Я… я не понимаю, — хрипло выдохнула Найтмер, сбиваясь на шёпот. — Ничего не понимаю… Она не знала, где находится. Время смешалось, всё смешалось. Селестия мягко вздохнула, подходя ближе. — Луна, не стоит так делать, — попросила она. — Она заслужила лучшего обращения. Посмотри на неё. Она не чудовище. Она напугана и растеряна. Луна медленно убрала копыто, но во взгляде её читалось сомнение. — Ты убедила меня пощадить её, сестра. Но ты не была в её голове, а я была, — тихо сказала она. — Скорее, она была в твоей голове, — поправила Селестия, глядя на неё со смесью грусти и твёрдости. — И, в конце концов, она появилась из-за тебя. Луна помедлила, затем стиснула зубы, резко развернулась и направилась прочь. — Лучше было бы просто убить её, — бросила она через плечо. Селестия посмотрела ей вслед, прежде чем снова перевести взгляд на Найтмер. Та всё ещё дрожала, глядя в пол, словно боялась поднять глаза. Селестия мягко наклонилась и осторожно сняла с неё кандалы. Металл с глухим звоном упал на мрамор. — Ты не похожа на монстра, — сказала она тихо. Найтмер медленно подняла голову. — Кто же я тогда? — голос её сорвался, звучал почти умоляюще. — Кто я такая? Селестия некоторое время молчала. Её золотые глаза смотрели прямо в лицо Найтмер. Затем она вздохнула и, склонив голову, наконец ответила: — Ты — просто запутавшийся и потерянный аликорн. Найтмер чуть заметно дёрнулась, словно не ожидала услышать таких слов. — Ты получила второй шанс, — продолжала Селестия. — Новый шанс… как отдельная личность. И я помогу тебе найти своё место в этом мире. Она мягко потянулась, и с тихим щелчком кандалы расстегнулись. Металл с глухим звоном упал на мрамор. — Тебе не сделают больно, — сказала Селестия, отводя взгляд к ночным гвардейцам. — Пока ты под моей защитой. Эти меры были чрезмерными. Гвардейцы обменялись взглядами, но ничего не сказали. Один из них, высокий фестрал с серебряными глазами, прочистил горло и, слегка запинаясь, произнёс: — Ваше величество… Вы же приказали поселить её в ночной части дворца. Селестия повернулась к нему с лёгким удивлением. — Ну и? Разве это не её место? Гвардеец поморщился, словно от кислого яблока. — Принцесса Луна… не отдавала приказов готовить ещё одни покои. Селестия прикрыла глаза и выдохнула, словно силясь сдержать усталость. — Я просила её… — пробормотала она, покачав головой. — Наверное, просто забыла. Её голос был мягок, но в нём сквозила лёгкая печаль. Она посмотрела на Найтмер, потом снова на гвардейцев. — Отведите её туда. Уверена, что как минимум на первое время она найдёт, где её поселить. Фестралы неохотно кивнули, обмениваясь взглядами, и двинулись вперёд. Найтмер осторожно поднялась, разминая ноги, освобождённые от оков. Её движения были скованными, но постепенно возвращалась привычная уверенность. Она потуже закрепила шлем на голове — он казался единственной надёжной вещью в этом месте. Когда они вышли из зала, холодные коридоры встретили их тишиной. Но в этой тишине прятался страх. Она чувствовала взгляды — пони, выглядывающие из-за углов, шарахающиеся при её виде. Найтмер невольно сжала крылья, словно пытаясь казаться меньше. Её внимание вернулось к спутникам. Они были похожи на ночных хищников — глаза, сверкнувшие в полумраке, кожистые крылья, странного вида броня, похожая на ту что была в её видениях. Она медлила, но всё же спросила: — Вы… фестралы, да? Фестрал, шедший рядом, резко кивнул. — Это так, — его голос был сухим, с явной неприязнью. Найтмер посмотрела на него внимательнее. В памяти всплыло слово, но образов не было. Она помнила название, но не их лица. — И… какие у нас были отношения? Гвардейцы переглянулись. Потом один из них, чуть ниже ростом, с тёмно-фиолетовой гривой, резко ответил: — Никаких. Найтмер приостановилась, нахмурившись. — Правда? Потому что в моих воспоминаниях… — Никаких, — перебил его товарищ, шагнув ближе, словно нависая над ней. — Ты — демон, что захватил разум нашей принцессы. Из-за тебя она предала Эквестрию. Голоса стали громче, холоднее. — Из-за тебя нас изгнали. Из-за тебя нас сторонились, боялись. — Ты ошибка. Ты никогда не была одной из нас. Ты испортила всем жизнь на тысячу лет! Найтмер замерла, поражённая. Она пыталась что-то сказать, но голос предательски дрогнул. — Ну… — она отвела взгляд, губы дрогнули в слабой улыбке. — Не сильно и хотелось… Но даже ей самой не верилось в эти слова. Когда её наконец привели к массивной, искусно вырезанной двери, двое фестралов, охранявших её, с явным сомнением переглянулись, прежде чем один из них, вздохнув, постучал. Дверь открылась, и они завели Найтмер внутрь. В просторных, богато убранных покоях, освещённых мягким светом лунных камней, на тёмном диване сидела принцесса Луна. Перед ней стоял бокал вина, наполненный тёмно-рубиновой жидкостью, а в глазах отражалась глубокая задумчивость. Однако стоило ей поднять взгляд и увидеть вошедшую, как выражение лица мгновенно изменилось. Вино в бокале чуть заметно колыхнулось. — Что она здесь делает? — холодно, но с явной злостью спросила Луна, даже не скрывая раздражения. Один из гвардейцев, неуверенно прочищая горло, ответил: — Принцесса Селестия распорядилась поселить её в ночной части дворца. Нахмурившись, Луна скользнула взглядом по Найтмер с явной неприязнью. — И вы решили пустить её вот так? — произнесла она, голос её стал ниже, напряжённее. — В броне. Без кандалов. Найтмер оскалилась, позволяя клыкам блеснуть в свете ночных ламп. — Чем я заслужила такое отношение? — процедила она, глядя прямо в глаза Луне. В следующий миг комната наполнилась гулким, яростным рёвом. — ЧЕМ ЗАСЛУЖИЛА?! Луна метнулась вперёд быстрее тени, её мощные крылья резко распахнулись, а магия сверкнула в глазах. В один миг Найтмер оказалась сбита с ног, её тело с глухим стуком ударилось о пол. — Чем заслужила?! — вновь вскрикнула Луна, и на этот раз её голос сотряс стены. Удар. Острая боль пронзила рёбра. — Может быть, тем, что свела меня с ума?! Удар. Воздух вырвался из лёгких Найтмер с болезненным хрипом. — Тем, что подставила моих подданных?! Ещё удар, сильный, беспощадный, от которого в глазах вспыхнули искры. — Тем, что затеяла восстание, унёсшее тысячи жизней?! Найтмер хрипло закашлялась, изо всех сил стараясь вдохнуть, но лёгкие словно отказывались слушаться. — Тем, что из-за тебя меня изгнали НА ТЫСЯЧУ ЛЕТ?! Очередной удар — и её голова резко дёрнулась в сторону. — Превратили в страшилку для детей! Она пыталась поднять взгляд, пытаясь отыскать хоть тень сочувствия в глазах фестралов. Ничего. Они стояли неподалёку, не делая ни единого движения, их лица оставались холодными, равнодушными. Луна тяжело дышала, её грудь вздымалась и опускалась, но ненависть в её глазах не угасала. Сорвав шлем с Найтмер, она швырнула его в сторону. Металл с грохотом ударился о стену. — После всего, что произошло по твоей вине… — её голос дрожал от гнева, — ты ещё смеешь спрашивать, чем заслужила это? Найтмер дрожала. Она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле, разбитое тело отказывалось повиноваться. Луна шагнула вперёд, нависая над ней. — Может, тем, что сломала мне жизнь?! — Тем, что едва не убила мою сестру?! — Тем, что забрала множество невинных душ?! Её голос сорвался почти до крика. — Тебя даже существовать не должно! — её копыто с силой ударило в пол рядом с головой Найтмер. — Но почему-то, ВОПРЕКИ ВСЕМ ЗАКОНАМ, ты вернулась! Тёмно-синяя грива Луны взметнулась, как буря. — И теперь Селестия хочет, чтобы я дала тебе место при своём дворе?! Луна зажмурилась, тяжело дыша. В её голосе прорезалась боль. — Как ты смеешь… Она снова посмотрела вниз. Тело Найтмер было растянуто на полу, её фиолетовая грива беспорядочно разметалась по камням. Луна опустила глаза, пристально вглядываясь в искорёженное лицо той, кого когда-то считала частью себя. — …Ну что ж, — холодно произнесла она, — у меня есть для тебя место. Найтмер пришла в себя, ощущая холод каменного пола под своим телом. Воздух был пропитан застарелой сыростью, запахом мыла и щёлочи, а вокруг давила кромешная темнота. Глухой, насмешливый голос всё ещё звенел в её ушах: — Наслаждайтесь своими новыми покоями, императрица. Кто-то с издёвкой рассмеялся, прежде чем дверь с резким скрипом захлопнулась. Она с трудом подняла голову. Рог казался странно тяжёлым — кто-то нацепил на него блокиратор, и магия, некогда текшая в ней как живой огонь, теперь была холодной, недоступной. Найтмер шатко встала на ноги, но тут же ударилась плечом о стену. Места не хватало даже на то, чтобы развернуться. Дрожа, она провела копытом по телу. В местах, где броня когда-то скрывала её, теперь простиралась голая, покрытая синяками и ссадинами кожа. Луна сорвала с неё последнее, что давало хоть какое-то ощущение защиты. Она тихо всхлипнула, обхватив себя передними ногами, ощущая, как внутри всё сжимается от боли и бессилия. Глаз ныл, пульсируя от крови, затёкшей под веко, и мир перед ней окрашивался то в алый, то в мутный, приглушённый оттенок. Желудок свело болезненным спазмом. Как долго она не ела? Она опустилась на холодный пол, уткнувшись лбом в передние ноги. — Чем… чем я вообще заслужила такое?.. Губы дрожали, в груди росло отчаяние. Она не помнила. Не помнила в полной мере то, что сделала, кем была раньше. Только клочки, разрозненные картины, размытые голоса из прошлого. Но там, в этих отрывках, она была другой. Она была великой. Закрыв глаза, она вновь увидела тот мир. Высокие, величественные залы, освещённые тёмно-синим светом. Армии фестралов, склонивших головы перед ней. Их взгляды, наполненные благоговением. Её шаги, звучащие сотрясающим эхом по мраморным коридорам. Её власть, её сила. В том мире её имя не произносили с отвращением. В том мире её не сбивали с ног и не вышвыривали, как ненужный мусор. Ей подчинялись. Её любили. Как сильно этот мир контрастировал с реальностью… Где не было ничего. Ни поддержки. Ни спасения. Только презрение, исходящее от каждого, кто её видел. Она тихо застонала, сжимая веки, будто пытаясь задержаться в этом видении дольше, чем позволяла реальность. Может быть, если она останется в этих снах достаточно долго… Этот мир исчезнет? Но вместо того, чтобы проснуться снова в залах, полных верных солдат, она вновь увидела себя, одинокую, в давней тени прошлого. Мгновение — и она вновь ощущает вкус праха на губах. Чувствует огонь, пожирающий небо. Слышит крики, эхом разносящиеся по полю боя. В её разрозненных видениях, сотканных из обрывков памяти и грёз, вспыхнула новая картина. Сквозь хаос, среди огня и теней, она увидела его. Фигуру в чёрных, покрытых вмятинами доспехах, и глаза, горящие непреклонной решимостью. Он стоял перед ней, заслоняя собой от ослепительного света, от атак, что обрушивались на неё с небес. Её верный капитан. Он был там. Его меч отражал удары, его голос, наполненный отчаянием, разрывал воздух. Он боролся за неё. До последнего. В безумии битвы, среди ужасающей белизны огня, пожирающего всё, он стоял как последний бастион, как единственный, кто не предал её, кто не отвернулся, кто сражался за неё, до самого конца. Тот, кто, кажется… любил её. Её дыхание замедлилось. Ей не довелось запомнить его имени, но ощущение этой преданности, этого тёплого, негасимого света среди мрака, накрыло её, скрывая от враждебного мира. Она слабо улыбнулась, позволив этому чувству убаюкать её, как когда-то давно. Впервые за долгое время, её сердце замерло в покое. И медленно, осторожно, она погрузилась в сон.