***

Неяркое солнце пробивается сквозь кроны древесных гигантов и сонными пятнами ложится на шероховатые стволы. Прелые травы и остатки прошлогодних листьев покрывают дремлющую землю. Тишина и покой — именно их не хватает после утомительных занятий в зале долгого размышления. — Как тебе сегодняшнее занятие? — лениво интересуется Руди. — Не кажется, что старик совсем поехал на почве теней былого? Кини неопределённо хмыкает: — Возможно. Но, согласись, рассуждает он довольно здраво. — Да ну, — фыркает Руди. — Все эти разговоры о неведомцах — не более чем красивая легенда. Ложная мудрость! Старику нужно было стать не звереведом, а сказителем. Кини вздыхает: он не согласен с приятелем, но спорить не хочет. Усталость от учёбы вызывает желание заснуть прямо здесь и сейчас — жаль только, много открытого пространства и мало света. — Руди… Идём на глыбни, отдохнём. Я не выдержу послеобеденных занятий без сна. Друзья устремляются туда, где лес отступает — или, точнее, туда, где его отодвигают глыбни. Серые крошащиеся нагромождения с пустотами безмолвно доживают свой век, год от года всё больше проседая и покрываясь молодой порослью. К глыбням мало кто подходит: они отпугивают непонятным происхождением и отчего-то кажутся враждебными. Кини не думает, что в глыбнях есть что-то плохое. Точнее, они не плохие и не хорошие — просто рассыпающийся древний камень, но сердце трепещет, заставляя приходить сюда снова и снова. Старик говорит, что это может быть память предков. Руди смеётся над чудаковатым искателем смысла, но Кини отчего-то верит ему. Старик очень дряхлый и очень умный. Его тело немощно, но глаза всегда яркие и острые. Кини кажется, что искатель смысла умеет смотреть в душу. Конечно же, он знает, что многие младознатцы смеются над легендами о странных созданиях — предыдущих хозяевах планеты, неведомцах, но продолжает рассказывать. Это важно для старика. Он не может остановиться и, наверное, ждёт, что один из учеников подхватит эстафету и продолжит его изыскания. Кини вздыхает. Он не думает, что может быть учёным, ведь слишком ленив, своеволен и непредсказуем, но непонятная «память предков» всё зовёт и зовёт его на руины. Кини закрывает глаза, и перед мысленным взором встают картины походов со стариком. Глыбни, большие и маленькие, дремлют под лучами рассветного солнца. Шорох травы скрадывает их редкие вздохи, и порой кажется, что они давно мертвы. Потрескавшиеся тяжни, едва различимые на бурой земле, похожи на старую змеиную кожу. Торчащие из глубин земли, лежащие у берегов рек рыжие костни опадают невесомыми хлопьями. А ещё они поют по ночам, тоскливо завывают от ветра. Старый искатель смысла ваяет записи, скребёт тщательно и методично. Кини задумчиво созерцает. Может быть… — Руди! — толкает он приятеля, уже успевшего задремать, и тот, вздрогнув, приоткрывает один глаз. — Чего тебе? Сам же хотел поспать перед занятиями… — Нет-нет, послушай. А что, если… Что, если наши предки были как-то связаны с неведомцами? Что, если мы сосуществовали? Руди вздыхает и открывает второй глаз. По опыту предыдущих бесед он знает, что взбудораженный Кини непременно должен высказаться, иначе не успокоится. — Кини… Ты не хуже меня знаешь, что никаких реальных доказательств существования неведомцев нет. — Как это? — резкий звук взлетает над серыми обломками и опадает пыхтящим несогласием. — А вот это… вот это вот всё? Неужели глыбни могли возникнуть сами по себе? А тяжни, сковавшие тело земли? А жёсткие костни, что твёрже камня? — Ну вот опять ты заводишься, — со вздохом говорит Руди. — А ведь в заветниках всё расписано. Откинувшись на спину, Руди смотрит в молчаливое небо и декламирует: — «Всё неживое растёт из земли, как скалы. Иногда земля рождает длинные гладкие камни — тяжни, иногда пористые и ломкие — глыбни. Почему они бывают чёрные или рыжие? Потому что их кровь — особый сок, что вытекает и твердеет». А вот ещё: «Костни — кости земли. Ветер и время их обнажают. Некоторые гниют, покрываются коростой, а другие уходят вглубь, превращаясь в новые жилы». Помнишь такое? Мы проходили в прошлом году, «введение в твердестику» называется. — Отжившая теория, — упрямо говорит Кини. — Все эти вещи слишком сложны, чтобы возникнуть произвольно. — Ну ладно, — снисходительно говорит Руди, — допустим, ты прав. Но где же создатели всех этих чудес? Даже если мир пережил глубокую воду или гневный жар, всё равно должна была сохраниться хоть какая-то тлень. Но ведь ничего этого нет… — А вот здесь старик предлагает новое объяснение! — с азартом восклицает Кини. — Они не вымерли. Они все исчезли из-за События! Крик Кини и его резкие движения тревожат древние глыбни, и те недовольно фыркают песком и мелким камнем. Кини замирает на миг и, присмирев, говорит уже спокойнее: — Ты, Руди, прав в том, что непременно должна была остаться тлень. Но такое объяснение возможно, если гиблость случилась естественным образом. Если же произошло Событие — вмешалась некая чуждая сила — то неведомцы могли просто… исчезнуть. — Как так? — Руди смотрит слегка заинтересованно, но в то же время недоверчиво. — Куда? — В иное время или пространство. В другой мир. Руди хмыкает: — Ну а мы тогда откуда взялись? — А вот тут может быть два объяснения. Первое: Событие заменило их нами, привело нас в этот мир из иного. Второе: мы всегда были здесь, а исчезновение неведомцев стало началом нашего развития. — Гм… — Руди хочет сказать, что теория уважаемого искателя смысла может и объясняет отсутствие тлени, но от этого не становится доказательной. Напротив, старик плодит новые сказки и отвлекает подобных Кини мечтателей от реальной жизни. Но в итоге не говорит ни слова. Руди не понимает внутренних порывов друга, ведь он вовсе не чувствует сродства со сгинувшими (ежели такие когда-то были) неведомцами. Но если подумать, то он отличается от Кини даже внешне. Может быть, предки Кини действительно были ближе к неведомцам, чем его предки? Ветер задумчиво шевелит серо-русые волосинки Кини и огненно-рыжие Руди. Неспешно парит над лесом белый небесный пух. Не склонный к мечтаниям Руди, глядя на мир с высоты рассыпающегося глыбня, зачем-то пытается представить жизнь неведомцев. Он почти видит, как странные фигуры (с шестью конечностями? может быть, с двумя головами?) карабкаются по глыбням и селятся в них как в норах. Снаружи они неспешно передвигаются по тяжням, опутывающим весь мир. А там, где много воды, используют костни — переползают по ним с одного берега реки на другой. Интересно, умели ли неведомцы плавать? Руди умеет, хоть и не очень это любит, а вот Кини шарахается от воды как от великого зла. Руди трясёт головой, изгоняя неведомые образы, и напоминает Кини о начале занятий. Тот со вздохом поднимается, собираясь в обратный путь. — Вы слышали? Слышали? Сегодня будет практическая работа! Разные голоса — высокие и низкие, громкие и тихие — наполняют зал долгого размышления. — Старику принесли новые образцы, в этот раз чуть крупнее. — О, это здорово. В прошлый раз была такая мелочь, что я ничего не мог рассмотреть. Не у всех, знаете ли, хорошее зрение. -- Разойдитесь, не толпитесь! — слышится голос помощника старого искателя смысла. — Освободите место для живодеек! Младознатцы расступаются, и перед ними выстраиваются каменные чаши с сегодняшними подопытными. — Ой, смотрите, они так смешно разбегаются! Над живодейками склоняются десятки голов, и глаза — большие и маленькие, круглые и вытянутые — с интересом смотрят на смешных существ. Росток у них с коготок, а то и меньше. Тела лысые, шерсть растёт только на голове. Передвигаются существа на двух задних конечностях. Впрочем, если напугать их (пока старик не видит), они смешно падают на все четыре, а иногда пытаются прикрыть голову. — Отойдите, отойдите от них! — раздаётся сердитый голос искателя смысла. — Смотреть можно, трогать нет. Я в прошлый раз недосчитался трёх особей. Кини и Руди с интересом смотрят на безымянных пока существ. Их открыли недавно и ещё не успели изучить как следует. — Искатель смысла, а что они едят и сколько живут? — Они двуполые? — Мы будем их раскрывать? Старик фыркает: — Всему своё время. Сегодня просто наблюдаем и запоминаем особенности поведения при воздействиях разного типа. — Искатель смысла… — голос Кини звучит в общем шуме негромко, но старик улавливает слова любимого ученика и благосклонно кивает ему. — А они… может ли быть так, что эти новые существа обладают разумом? Старик задумчиво качает головой: — Предварительные исследования показывают, что они действуют на уровне инстинктов. Впрочем, как знать. Возможно, когда-нибудь мы сможем ответить на этот вопрос. А сейчас попрошу внимания! Встаньте так, чтобы всем было видно, и приготовьтесь слушать и наблюдать. Кини и Руди делают шаг и склоняются к ближайшей живодейке. В ней с десяток лысых безымянных существ. Двое из них явно меньше других. Детёныши? В передних конечностях более крупной особи что-то вроде щепки. Особь размахивает ей, закрывая своим телом более мелкое существо. Острые уши Кини стоят торчком, глаза с вертикальным зрачком пристально всматриваются в необычную картину. Рыжий хвост Руди лениво покачивается из стороны в сторону. Размеренный голос искателя смысла весомо звучит в зале долгого размышления. Младознатцы внимают истине.