12

- Я не полечу на этом!!! - развернулась и пошла в сторону здания аэропорта Катаньи, но сильная рука перехватила талию и вернула на место. - Я не спрашиваю, - голос Массимо прозвучал над самым ухом, жёсткий, с хрипотцой, по телу побежали мурашки. И почему я на него так реагирую??? Перед нами на посадочной полосе стоял небольшой частный самолёт, а моё воображение рисовало картинки его падения от сильного ветра или птицы, попавшей в двигатель. И на боингах страшно летать, а на этой малютке тем более. - А я не торгуюсь, я не сяду в это корыто, - попыталась отодрать мучителя от себя, но хватка только усилилась. Как в борьбе со змеёй, стоит начать вырываться и она ещё крепче сжимает свои кольца. Наивный, я добровольно не пойду на смерть. Шпилька туфельки с размаха ударила по ноге, а правый локоть вошёл в район солнечного сплетения, я почувствовала замешательство противника и впилась ногтями в его кисть. Сработало. Но на каблуках далеко не убежишь и через мгновение капкан вновь сомкнулся, руку вывернули и потащили в сторону трапа. Массимо бросил моё тело в одно из многочисленных кресел в салоне и пошёл к пилоту. Охрана с постными лицами заняла свои места. Вместо мозга процессоры, даже поспорить могу. О, вино в баре, Амароне делла Вальполичелла пятнадцатилетней выдержки. Самый лучший способ справиться со стрессом. Я намеренно медленной походкой подошла к бару, достала бутылку, и откупорила её. И всё это под туповатые взгляды местных церберов. Чем ближе горлышко приближалось ко рту, тем ниже опускались их челюсти. Вам бы, ребята, синхронным плаваньем заниматься. Тепло разлилось по телу с первым же глотком. Я плюхнулась в кресло и закинула ноги на соседнее. Псих вскоре вернулся и ему предстала очень красочная картина. Он расположился напротив, а когда самолёт побежал по взлётной полосе, заметил: - Твоя прошлая попойка стоила мне ремонта в столовой, боюсь на высоте десять тысяч метров это может закончиться трагичнее. - - Боишься меня, да? Торричелли ничего не ответил, только закусил губу и отвернулся. Я закрыла глаза и сделала ещё глоток. Железная птичка оторвалась от земли, но было уже плевать. Полтора часа полёта, выпитая до дна бутылка, вынесенный мозг итальянца моими пьяными шуточками под его гробовое молчание и мы на месте. Ах, Флоренция, величественная столица искусств, один из главных исторических центров Европы, её называют "колыбелью эпохи Возрождения". Узкие улочки лабиринтами бегут между каменных зданий, с балконов свисают гроздья цветов, угрожая свалиться на прохожих. Город поэзии, город любви, сошедший с полотна художника, город, благодаря которому я открыла для себя Италию и влюбилась в неё. Несколько месяцев я жила недалеко от галереи Уффици, по утрам забегала в уютное кафе на первом этаже дома, где снимала комнату, а вечерами бродила среди толп туристов в поисках удачного кадра. И впервые за долгое время была счастлива. У терминала аэропорта нас ждали такие же чёрные внедорожники как на Сицилии, что испортило все впечатление. Я не могла не воспользоваться случаем, чтобы не отчехвостить всю итальянскую мафию за предсказуемость в выборе. Но к концу монолога поняла, что делаю это на английском и понимает меня только один человек, который стоит, засунув руки в карманы и смотрит с мольбой в небеса. - Они тебе не помогут, - прошептала ему на ухо, для чего пришлось подтянуться и встать на носочки. Всю дорогу до отеля меня держали в напряжённом молчании. Даже смешно было наблюдать за этим показным спокойствием, когда его руки сжимались в кулаки или играла вена на шее из-за участившегося от злости пульса. Оказавшись в огромном номере, свернула в ближайшую спальню и забравшись в туфлях на кровать довольно уснула. Злым силам тоже нужен отдых, Торричелли. А злым и пьяным тем более. Утро было тяжёлым, оно в прямом смысле наступило мне на голову, солнечные лучи слепили глаза и я накрылась одеялом с головой и повернулась на другой бок. Стоп. Рука уткнулась в тёплую плоть. Я попыталась отодвинуться, но Массимо сгреб руками и прохрипел в ухо: - Спи, ты когда молчишь такая красивая, - он лежал с закрытыми глазами и довольно улыбался. Посмотрела вниз –лёгкая шёлковая ночнушка чуть прикрывала тело. - Ты что ночью со мной делал? - щеки вспыхнули, а голос предательски задрожал. Не буду больше пить в присутствии этого извращенца. Как же стыдно... - Ты была такая беспомощная, такая податливая, такая сладкая... - он облизал губы и посмотрел на меня. Горячие картинки вихрем пронеслись перед глазами, а низ живота свело. Что, черт возьми, в нём такого, что я загораюсь как спичка в те моменты, в которые стоило бы бежать без оглядки? - Что ты опять делаешь в моей постели? - я решила перевести тему, пока ещё могла управлять своим больным мозгом, который уже подавал тревожные признаки, видимо, сумасшествие штука заразная. - Нет, принцесса, в моей постели, твоя по другую сторону от гостиной. Рука скользнула под невесомую ткань и, нежно пройдя вдоль позвоночника, остановилась на заднице. Бежать. Я попыталась освободиться, но оказалась вдавленной в постель, а сильное тело нависло сверху. Одна кисть вцепилась в волосы, открывая шею для требовательных поцелуев, оставляющих засосы, а вторая опустила шлейку, освободив грудь и принялась мучать её. Я инстинктивно раздвинула ноги, приняв на себя горячее тело и почувствовала упирающийся между бёдер утренний стояк. Голова окончательно затуманилась, а тело подалось навстречу резким движением. Я процарапала ногтями дорожки вдоль рёбер и громко застонала, когда губы спустились вдоль ключицы и язык описал круг вокруг соска. Я не знаю каким богам вчера молился мой мучитель, но услышали они меня. Дверь в спальню распахнулась и влетел охранник с телефоном в руках и бледным лицом. - Дон... Массимо молнией метнул руку в сторону тумбочки, схватил пистолет и выстрелил. Пуля прошла над самой головой незваного гостя и осталась в двери. Меня даже подкинуло - он чуть его не убил, немного ниже и всё. - Дон Торричелли, это тот звонок, что вы ждали, вы сами просили разбудить вас, - охранник попятился заикаясь и оглядываясь на дверь. Массимо выдохнул воздух мне в лицо и прикусил нижнюю губу, а после встал и поправил спортивные штаны, единственную одежду, что на нем была и пошёл следом за своим человеком, растирая потревоженную забинтованную руку. - Я с тобой не закончил, - бросил не оглядываясь. - А как же обещание не спать со мной? - Секса у нас не будет. Нет, он не извращенец, он мазохист. Пальцы скользнули вниз. Я схожу с ума, находясь в этом проклятом состоянии. Только не он, думать о ком-нибудь другом, но перед глазами стояло только одно лицо.