26

Мы вернулись в поместье далеко за полночь, Торричелли бросил прислуге небрежное "Скажешь брату, что я на квартире", а меня отправил собирать вещи, я даже не успела спросить куда именно мы опять едем, как итальянец скрылся за поворотом коридора. Он таскает меня следом, не посвящая в свои планы, не рассказывает о чём, проклятие, постоянно думает. Я сдержалась, я молчала, хотя это стоило всех сил. А он опять что-то замыслил. Я начинаю уставать. Долго так не выдержу. Сорвусь и прощай его нервы. Будет трусами ловить. Скинула вечернее платье, одевшись в джинсы с коротким топиком и кроссовки, перекинула свою неразобранную сумку через плечо, уже на лестнице вспомнила про телефон и вернулась, обнаружив пропущенный от Алекса. Долгие гудки напомнили о позднем времени и я, решив, что он уже спит, засунула трубку в карман и выскочила на улицу. На подъездной дорожке уже стояли два внедорожника, Гаспар открыл мне дверцу, а сам сел в другую машину. Массимо долго не было, а когда спустился играючи по ступенькам и увидел меня, то недовольно цокнул и устроился рядом. Джинсы не понравились и кроссовки не его любимая обувь. Я терпела и ты терпи. Ну уж, извините, ноги гудят от каблуков. Я человек все-таки. И тем более я знаю, что тебя это бесит. Приятное чувство. Для тебя ведь так важно держать марку и на людях ты будешь спокоен как самый гранитный камень. А наказание... Я уже вхожу во вкус. Не успели мы тронуться, как вторая машина обогнала и скрылась в темноте ночи, только задние фары считанные секунды мелькали вдалеке, а после и вовсе исчезли. - Они не с нами? - Нет, у них дела. Отрезал коротко и застучал пальцами по моей коленке. Я как заколдованная смотрела на это, опять зависаю, чёрт, когда в кармане завибрировал телефон. Долбаный Алекс, надо же именно сейчас перезванивать. Но делать вид, что не замечаю было бы глупо и я ответила на вызов. - Привет, малышка, куда пропала? Массимо напрягся, убрал руку и отвернулся в окно. За такие слова, Алекс, ты можешь схлопотать пулю в лоб от того человека, с которым могу шутить только я. Но сказать вслух было невозможно, я прочистила горло и выпалила первое попавшееся на ум. - Валяюсь жопой кверху и жру торты. Массимо откашлялся в кулак, сдерживая улыбку, ведь "жопой кверху" связанное со мной имело для него совсем иной смысл. Извращенец. - Мне Мария звонила. Хочет с тобой поговорить. - Передай своей подружке, что я с ними больше не работаю. - Она не от имени газеты. Это личная просьба. Сказала, что-то срочное и тебе нужно быть в курсе, - на том конце послышался усталый вздох, - Она по пустякам не беспокоит. Я скину тебе номер. - Нет. Точка. Прошедший день дался слишком тяжело и выдержка была на исходе. Брюнет нажал кнопку и стекло между нами и водителем поднялось. - Хорошо, встречусь с ней сам и перезвоню тебе. Больше приключений не нажила? - продолжил англичанин. Ладонь вошла мне под джинсы и потеребила трусики. Я судорожно вздохнула и вцепилась ногтями в сиденье. - Ал... Алекс, давай позже созвонимся. Палец отодвинул кружевную ткань, погладил дырочку и я глухо застонала. - Он что рядом? Вы больные оба! Ещё раз будете ебаться мне в трубку и я тебя в чёрный список занесу! Алекс скинул вызов, а Массимо достал руку, облизал пальцы и, поправив пиджак привычным движением, нажал на кнопку — стекло опустилось. Я так и осталась сидеть в недоумении. Он просто хотел показать свою власть, а я завелась с полоборота, наивная. Ты ещё поплатишься, мучитель, я заставлю тебя играть по моим правилам. Сам будешь просить. Внедорожник остановился около современного стеклянного здания и я выпрыгнула на улицу через вторую дверь, проигнорировал руку итальянца. Машины на стоянке, охранник у входа, скучающий с сигаретой в зубах, современное здание. Это же жилой комплекс и без сомнения неприлично дорогой. - Зачем мы здесь? - посмотрела наверх, прикидывая количество этажей. - На твои крики может сбежаться полдома. Нужно увезти тебя в другое место, с шумоизоляцией, - он перехватил запястье и потащил к прозрачной двери. - Что ты задумал? Я не пойду! Уперлась пятками в тротуар и всадила ногти в его руку. Мне эти сюрпризы стоят психологического здоровья и соглашаться на это с трезвой головой я точно не буду. Но Массимо легко перехватил меня через талию и закинул на плечо, на котором я повисла беспомощным пленником. Внутри девушка за стойкой приветливо улыбнулась ему и смерила меня презрительным взглядом. - Давно вас не было, дон Торричелли. - Бизнес, дорогая, - кивнул и хлопнул меня по заднице. Лифт ехал долго, видимо, мы поднимались на один из последних этажей. Я из подо лба наблюдала за цифрами на небольшом экране в надежде успокоиться. - Спал с ней? - не смогла сдержаться и нарушила тишину, вися мёртвым грузом головой вниз. - С кем? - Не придуривайся! - Спал. Ревнуешь? - Ни капельки, - соврала, а на самом деле меня до ужаса достали бабы, крутящиеся вокруг него, бабы на улице, сворачивающие головы ему вслед и тем более его эти знакомые бабы, каждую из которых он мог иметь несколько раз. Ревную, блять, ревную! Сука... Во что я ввязалась... Лифт остановился, квартира 317. Дверь открыта и внутри нас ждал Гаспар, он встал навстречу с дивана, передал ключи от машины, бросил короткое "извинялись за задержку" и удалился. Массимо поставил меня на пол и появилась возможность осмотреться. Апартаменты потрясающе шикарные и совсем не в стиле итальянской виллы: стены обиты чёрным деревом, каменные рыжие полы, у стеклянной стены, выходящей на оживший с наступлением ночи и горящий тёплыми огнями город, стояло три кожаных дивана и причудливый низкий столик ручной работы, в углу у входа небольшая чёрная кухня, супер современная, но абсолютно пустая, видно было, что ей не пользуются, только на барной стойке одиноко возвышалось несколько пакетов с едой. - Мы надолго? - По обстоятельствам, - бросил мужчина и скрылся в другой комнате. Я обратила внимание, что дверей несколько, значит там ещё много помещений. Квартира не напоминала заброшенную: аккуратно расставленные стаканы вокруг графина с соком, газета на диване, сложенная пополам. Он здесь живёт? А как же поместье? Ничего не понимаю. Залезла на столешницу задницей и стала разбирать пакеты, внутри лежали продукты и запечатанная упаковка с именем "Торричелли". - Вернула на место, - приказным тоном. Я сунула её обратно и демонстративно надула губы, Массимо поднял глаза к потолку и, разведя руками, развернулся, чтобы опять уйти. Он был уже без пиджака, а за поясом торчал пистолет. Я сглотнула слюну при воспоминании той ночи и убийц и съёжилась. Почему такие неприятные чувства? Не от боязни смерти явно. Но почему, мысленно возвращаясь к тому событию, мне становится так страшно? Паника накатывает и сжимает в тиски... Я спрыгнула на пол и подошла к окну. Весь пейзаж раскинулся как на ладони, внизу прогуливались люди, маленькие кафе заполнились народом, тёплый свет фонарей и прожекторов освящал здания. Таормина жила преимущественно ночью, таков удел всех курортных городов в период наплыва туристов. А ближе к зиме она, наверняка, затихает в ожидании весны и новых гостей. Как и моя любимая Флоренция. Иногда перебираю в памяти те дни, что провела там и с уверенностью могу сказать, что она успела стать мне родной. С самого первого утра, когда я с наушниками в ушах и в тёплой куртке после холодной Германии вышла из аэропорта... Даже в груди защемило... Такое бывает, когда возвращаешься домой после долгого путешествия. Этот город не был моим, но стал святыней, которой буду навеки поклоняться. Сицилия, конечно, хороша собой, но Флоренция в моей душе не имеет конкурентов. Понятия не имею, сколько я так стояла, сложив руки на груди и пялясь в стеклянную стену. Шаги сзади и дыхание в самое ухо, руки легли на талию и придвинули ближе. Он без рубашки и горячее тело обжигает. - Ты готовить умеешь? Абсолютно сбил с толку этот вопрос, тем более Массимо мог бы легко заказать еду на адрес и не заниматься ерундой. Судя по всему, он прочитал мои мысли, которые чаще всего бегущей строкой написаны на лице и продолжил. - Я не хочу, чтобы нас отвлекали. - Боюсь тебе не понравится. - А чем ты питалась? - обошёл меня и сел на диван, пододвинув к себе и обхватив за бедра. Руки такие нежные и сильные одновременно, что я сознательно прикусила язык, чтобы не думать о лишнем. - В кафе ходила. - А дома? Удивительно, но его слова не вызвали плохих ассоциаций, у меня перед глазами проплыли родители, непринуждённо разговаривающие за столом в небольшой столовой с витражными окнами. Мама смеялась и поправляла свои длинные волосы. Мне тогда они невероятно нравились, редкого натурального медового оттенка, что золотом играл на солнце, а теперь... Теперь у меня такие же, точь в точь, со спины нас бы не отличили. Только губы и глаза папины. Многие говорили, что они с мамой похожи как брат и сестра, но у неё была более яркая, горячая внешность, шоколадные карие глаза и царственный характер, что шёл в разрез с папиной простотой. Для меня она всегда была кем-то из другого мира, театр, где она играла, полностью поглощал её, а мы с папой этого не понимали, тем более он безумно ревновал. Любил, он так её любил. - Ты чего зависла? - вырвал из мыслей голос и я посмотрела на Торричелли. - У нас женщина жила, которая готовила, я не особо приближалась к кухне, если только с мамой пиццу делала. Хочешь пиццу? - Итальянскую или абы что? - Эй, настоящую! Я такую же в Тоскане ела, не отличишь, - положила ладони ему на плечи, а он был такой... такой... Уютный что ли. Спесь и маска хозяина жизни куда-то исчезли и на меня смотрел какой-то другой Массимо. Я очень редко видела, чтобы он действительно открывался, это происходило скорее как вспышки, и обычно читалось лишь во взгляде, а сейчас передо мной улыбающийся мужчина и я бы никогда не подумала, встреть его на улице, что это дон сицилийской мафии. Но в глазах внезапно заплясал уже знакомый огонёк, я его уже чуть ли не во сне видела, настолько он въелся в подкорку мозга. Он поцеловал мои пальцы и встал навстречу. - Мне не нравится эта одежда, - интимный шёпот заставил вздрогнуть, - Предпочитаю видеть тебя голой. Моя майка поползла вверх и упала на пол, следующими пошли джинсы. Я хотела помочь ему, но Массимо остановил и спросил, распаляя кожу на шее своим дыханием: - Ты мне веришь? - Вообще или сейчас? - сердце бешено заколотилось и я опять стала терять контроль над телом от одних его прикосновений. Он запустил руку в волосы и, склонившись, нежно припал к моим губам, пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться, ибо без каблуков я казалась маленькой рядом с ним. - Я не хочу тебя дальше ломать, я хочу, чтобы ты сама открылась, так как только ты можешь. Верь мне. Принёс запечатанный пакет со своим именем, распаковал и извлёк чёрный кожаный ошейник на тонкой цепочке, инкрустированный огромными красными камнями. Я сразу догадалась, что они драгоценные и даже боялась предположить их стоимость. - На колени, - прозвучал приказ. - Да ты... - Ева, не заставляй опять... - А то, что? И да, это вызов. Он замучил меня своим давлением. Я стала забывать кто я. Как только я проникаюсь к нему как к человеку, он выхватывает меня из этого состояния и напоминает о своём статусе. - Ты провоцируешь применять силу? - обошёл по кругу, хищно впиваясь глазами в полуобнажённое тело. - Ты не сделаешь мне больно. - Я сделаю как вчера. - Нет. Без миньета ты этого сам не выдержишь. Попроси. - Что? - Попроси. У тебя получится. Скажи "пожалуйста", - я намеренно медленно растянула последнее слово, играя на его нервных окончаниях. Минута молчания и стеклянный взгляд в сторону. Кулаки сжимаются. Вена на виске предательски скачет. А я стою как вкопанная, будто на пороховой бочке, пальцы немеют от предвкушения того, что будет дальше, стою и пытаюсь предугать тот момент, когда он сдатся, чтобы это не утопило меня, не разнесло в щепки ту уверенность в себе, которую пытаюсь продемонстрировать перед ним или перед самой собой. Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, найти внутренние силы. - Пожалуйста, - это должен быть шёпот, но он ураганом снёс последнюю опору. Проклятое тело, оно подчиняется каждому его слову как сумасшедшее, мозг даже не успевает сработать. Я перестаю контролировать себя, отдаюсь на жадную всепоглощающую волю... И падаю на колени. Застегнул ошейник и провел большим пальцем по губам, я захватила его языком и засосала ртом, чем вызвала хищный огонёк в зрачках зверя. - Нравится подарок? Ты чистый соблазн, принцесса, хоть и с шипами. Готова? Кивнула и зажмурилась. Массимо натянул цепь и у меня перехватило дыхание, я открыла глаза, хватая ртом воздух, но руки так и остались лежать вдоль онемевшего тела. - Быстро учишься, - хриплым голосом мне в лицо. Поднял, просунул палец под ошейник и повёл в другое помещение. Там было темно, но свет с улицы, пробивающийся через две застекленных стены, немного освещал комнату и низкую огромную кровать, практически лежавшую на полу. Сразу видны приоритеты. Что здесь, что в поместье. Оказавшись сзади он пихнул меня на неё и натянул поводок. Я выгнулась и тяжело задышала. Непривычно нежные пальцы пробежали по спине и стянули кружевную ткань с задницы. - На тебе всё лишнее, - будоражащий низкий тембр где-то за спиной. Я склонила голову и уткнулась лбом в постельное белье, ещё пахнувшее его духами с терпким ароматом мускуса. Руки гладили обнажённое тело, как бы случайно проскальзывая по клитору. - Мокрая... - процедил сквозь зубы и дёрнул цепь.Он просунул ладонь под живот и приподнял мои бедра, коленом раздвинув слегка поджатые ноги. Два пальца вошло внутрь и я привстала на вытянутых руках, из-за чего мучитель властно надавил на поясницу, заставив остудить пыл. А я горела как спичка и пульс уже сбивался, но следующее его движение окунуло в ледяную воду. Большой палец нажал на другую тёмную дырочку и скользнул внутрь. Я подорвалась, но крепкая рука перехватила ошейник и прижала к себе. - Массимо, не надо! - Расслабься. Уверенный толчок в оба отверстия. - Массимо! Он повернул моё лицо на себя и удивлённо заглянул в лицо. - Серьёзно? Не было? - И не нужно! - Нужно, - он вышел из меня и поцеловал плечо, - Ты будешь принадлежать мне каждым сантиметром тела. - Пошёл к чёрту! Хотела освободиться, но цепь натянулась ещё сильнее, ладонь скользнула вниз по животу и надавила на чувствительную кожу. Я опять веду себя как шлюха в его объятьях, ненавижу нас обоих. Он снова нагнул меня и насадил на член, освобождённый из брюк, всю длину. С искусанных губ сорвался стон, за что получила с размаха шлепок по заднице, брюнет взял бешеный темп, выжимая моё тело до остатка. Опять голодный, он никогда не насытится. Натянул поводок и вошёл во всю длину, я заорала. Да, понадобится хорошая шумоизоляция, сумасшедший псих. - Больно? - Ещё! - Ах, раз ещё... Палец снова отыскал запретную щель и начал двигаться в такт с членом. Зарычала, но силы воли для сопротивления уже не осталось. Измывайся как хочешь. Только не останавливайся. Он делал со мной то, что всегда казалось противоестественным, рядом с ним стирались все границы. Разрывал оковы, сковавшие подсознание и тем самым въедался в каждую клеточку тела. Оргазмы накрывали волнами, ритм сердца сбился, в горле пересохло от крика, Массимо застонал и кончил, натянув цепь так, что я припала к его обнажённому телу. - Что ты творишь? - прохрипела осипшим голосом. - Наслаждаюсь отдачей и открываю тебя настоящую, - он обнял и прижался к затылку. Мы выдохлись только на рассвете, когда первые лучи солнца прорезали розовое небо. Я засыпала на его груди и выводила сонная узоры пальцем, рана на предплечье почти затянулась, обещая оставить такой же шрам, каких было два на груди. - Откуда он? - коснулась я первого. Массимо рвано выдохнул воздух и обхватил руками. В тот момент мне показалось, что он вцепился в меня как в спасительный круг. Что-то опасное и до ужаса тревожное скрывалось в этом неконтролируемом жесте. Больная тема, я поняла. - Потом, маленькая, не хочу рядом с тобой думать об этом. - А этот? - кончики пальцев пробежали дальше. - Когда убили моего отца, то в меня тоже стреляли. Я умер и был в коме. Но твои друзья меня не забрали, - ухмыльнулся и зарылся лицом в волосы, вдыхая запах. Вопросительно свела брови, что он никак не мог увидеть, но через секунду получила ответ. - Черти, сладкая. Я привстала и прижалась на секунду к губам. - Массимо... Открыл глаза. Чёрные, ласковые, в окружении густых ресниц. - Ты нужен мне. - Думал уже не дождусь этих слов. Торричелли ещё долго гладил мои волосы и рассказывал о детстве, я слушала ритмичное биение сердца и проваливалась в беспамятство. Какая-то до одури спокойная и разомлевшая. На краю подсознания мелькала мысль "Это просто секс, не более. Скоро всё закончится".