50

В стакане пенилась и шипела мутная жидкость, пузырьки всплывали вверх и подпрыгивали в воздух. - Пей, говорю. Я покачала головой и отползла на другой край кушетки с намерением слезть и встать на ноги, но не тут то было. На стуле у противоположной стены вип палаты, в которую меня запихнули час назад, сидел зануда юрист. Он поймал мой взгляд и заново включил свою повторяющуюся пластинку. Свихнусь, ей богу! Окружили со всех сторон. Доменико со своими лекарствами, этот тщедушный мужчина лет сорока в висящем на нем как на вешалке костюме и пара церберов у входа. В этот момент они явно не охраняли, а пресекали попытку выбраться на волю. Мне рассказывали текущее состояние дел, но я упорно молчала, изучая цветочные узоры на постельном белье. Курить хочу. Или напиться. А нет, нужна пробежка на свежем воздухе, желательно по краю береговой линии, чтобы слышать крики неугомонных чаек и негромкий шёпот волн. - Ты понимаешь, что я говорю? - настаивал Доменико. Кивнула. Ситуация не радовала. Вскрытие, конечно, сделают, но время тянуть не будут и труп отдадут завтра, мы сможем его захоронить как Росса, гражданина Италии, и вернуться на Сицилию. Все его деньги по завещанию отходят на счет того самого детского дома, где вырос, а это немалая сумма, между прочим. На непредвзятое расследование рассчитывать не приходится, там уже всё решено: полицейский превысил необходимую самооборону и ему будет вынесен строгий выговор. Удивляться нечему, слишком влиятельный дядя отмазал убийцу и наши юристы здесь бессильны. Максимум, что можем сделать, это просить у суда отсрочки заседания до выявления новых улик, которых, разумеется не будет. В том клубе наведена стерильная чистота и свидетелей, кроме пары человек, придерживающихся официальной версии, нет, Мария не в счёт, она заинтересованное лицо. Доменико сказал, что он ничего не может сделать, такова система, он обязательно найдёт рычаги, через которые можно попробовать испортить жизнь бывшему Марии, но на это понадобится время. Время, за которое я остыну и приму суровую реальность, он на это рассчитывает. Главное, вмешался в разговор юрист, у меня проблем не будет, девушка от шока подскользнулась на недавно вымытом полу и не имеет притензий. Заплатили, не сомневаюсь. Что же рядом со мной все подскальзываются вечно? Я даже захихикала от этой мысли, за что поймала обеспокоенный взгляд младшего Торричелли, на его лице было чётко написано "переборщил с успокоительным". - Массимо не говори, - пролепетала я несвязно, осознав, что во рту катастрофически пересохло и всё-таки сдалась и приняла протянутый стакан с шипучкой, - Ты же знаешь, что будет. Сорвётся сразу, как одобрят вылет и посадку, и не успеет найти брата, которому помощь, возможно, необходима больше чем мне. - Он всё равно видел, что я не в Таормине, - итальянец сел на край кровати, наблюдая за красной точкой на своём телефоне. Значит и у него чип, местоположение которого можно проверять, - А врать я ему не буду. - Подай правду дозированно, - устроилась удобнее и закатала длинные рукава рубашки моего мужчины, благо, по дороге из реанимации, Агата заставила меня заново переодеться, иначе возникло бы ещё больше вопросов, - Скажи, что Росс ещё жив, мы рядом с ним и со всем справляемся, а о смерти сообщим, когда вернёмся на Сицилию, если он до этого не закончит. Мужчина покивал сам себе, соглашаясь, что это оптимальный вариант. - Кто были те два бугая? - я все же спустила ноги на пол и придвинулась ближе. - Люди Пареззо. - Блять. - Алекс же работал на них и они приехали помочь, а ты драться полезла, - вздохнул и забрал стакан из моих рук, сделал глоток, - Мы с ними не в самых дружеских отношениях, но я всё уладил. И, Ева, дурная твоя башка, тебе необходимо работать с агрессией! У меня есть прекрасный психолог, что помог когда-то дону, я запишу тебя на курс! - Хуй тебе! - Или подарю вибратор! У меня зреет уверенность, что это тебя успокоит! Юрист в углу выкашлялся в кулак и сделал вид, что любуется панорамой внутреннего дворика больницы за окном. Ещё пятнадцать минут грустной лекции, хотелось плакать от тоски, кстати, и мы вышли в длинный коридор, направляясь в сторону лифта. По дороге младший Торричелли собирался ещё раз зайти к врачу, оперировавшему моего друга. - Необходимо найти способ, чтобы надавить на судей, - начала я, но меня резко осекли. - Не выйдет. - Выйдет. Я уже все решила, но говорить об этом Доменико не стоит, иначе он запрёт меня под охраной до приезда дона. Главное перехватить Агату, которая ещё должна быть на смене до вечера. - В туалет хочу, описаюсь, - прижалась к уху итальянца и озиралась по сторонам, когда уже спустились на первый этаж, а он собирался отойти к кабинету хирурга, - Мочевой лопнет, клянусь. Окинул меня недоверчивым взглядом своих карих глаз и кивнул охранникам, чтобы следовали по пятам. Третья дверь справа за углом приемного покоя, два дуболома в ожидании, открытое на проветривание окно после санобработки уборной и я на свежем, бодрящем воздухе в тени стройного каштана. Другой вход нашёлся быстро, я уверенной походкой проманеврировала мимо двух молодых людей в белых халатах, что вышли покурить на крыльцо и проводили долгим взглядом, комментируя между собой мою задницу. Что ж. Лучше так, чем лишние вопросы. В этот раз Агату не пришлось настолько муторно искать, она упорно не хотела меня даже слушать, после устроенного в коридоре, но я взяла пример с Ольги и присосалась как пиявка, не давая работать. Прошло пятнадцать минут, меня, уверена, уже ищут, сослаться на несварение желудка не получится, что ж, благо нет надобности использовать эту позорную версию. - Ни за что на свете! - в очередной раз отказала девушка и двинулась к палате с пациентами, - Что я скажу? - Придумай, - я нервно крутила мысли в воспаленном мозге, - Волонтёр! Мечтаешь записаться на проект! - И? Мне никто не даст этот номер, отправят в более мелкий офис. Нет. Отстань. Деньги, сука. Я пошарила по карманам и обнаружила, что у меня нет ни черта, всё осталось в сумке, завернула прядь волос за ухо, коснувшись серьги с чёрными бриллиантами. Я одернула девушку за плечо и положила ей в ладонь камни. Она долго мялась, отнекивалась, но корысть взяла своё. Через несколько минут она всучила мне измятый листок с нацарапанными на нём цифрами. - Только благодаря тому, что главный врач сохнет по молодым студенткам мне это удалось, - Агата оглянулась по сторонам, - Номер секретаря личного кабинета. Всё. Дай работать. Она удалилась, а я спрятала бумажку в лифчик и вздохнула спокойно. Я знаю, у кого есть возможность и достаточная власть, чтобы надавить на судей и заставить принять справедливое решение. Они схватятся за это дело по своему профилю, даже не сомневаюсь. Коррупция, использование служебных полномочий, укрывательство преступника и бог знает ещё что. Это последняя надежда, раз мафия бессильна. - Я поговорю с братом о чипе, - резануло за спиной. Доменико, мать его, - Тебе он просто необходим. Брови свёл, серьёзный, деловой по самые уши. - Я буду называть тебя дон, - проворчала, проходя мимо. - Массимо не поймёт. - Ах, да, он же неповторимый. - Ну, от близнеца ты бы не отличила, даже я путаюсь. - Спорим? Мы покинули пропитан не хлоркой стены и остановились в отеле Лорд Байрон, представляющим из себя дворянскую виллу в стиле арт-деко, расположенную в роскошном квартале Париоли. Первым делом я приняла ванну и как следует отдохнула, насладившись элегантной спальней с полами из каррарского мрамора и коллекцией картин, украшающей стены. К этому времени приехал Гаспар и привёз нам одежду, что было очень кстати, потому что гулять по магазинам хотелось меньше всего. За окном заметно потемнело и я решила, что нужно как можно скорее покинуть номер. Тоска ледяными объятиями сковывала душу. Пришло осознание. Я больше его не увижу... Никогда... Ни того, как он смеётся, ни того, как лукаво щурит глаза от солнца. Не поем нежнейшего мяса, приготовленного на открытом огне по рецепту бабушки. Мы больше не будем спорить о том, что круче Звёздные войны или Стартрек. Алекс целовал меня так, как узник ловит поток случайного воздуха, проникающего в сырую камеру, как будто ему больно, и только теперь я поняла почему: он чувствовал намного больше, чем я и знал, что никогда не буду принадлежать сердцем и душой. Я чёрствый тупой садист. Боже... Наивно думала, что и для него это просто секс, какая же я была слепая, плача на его плече по Торричелли. А он всё понимал и молчал. Прости меня... мой мальчик с картинки, я навсегда останусь перед тобой виноватой. Переоделась в элегантное красное платье ниже колена, которое явно покупал Массимо, и накинула черный свободный пиджак от Валентино на плечи, чтобы не замёрзнуть в капризной итальянской осени, когда температура воздуха ночью опускается до плюс пятнадцати. Бросила телефон в сумочку и он сразу зазвонил. Неизвестный номер. Не нравятся мне такие сюрпризы. Подождав несколько гудков, всё же подняла трубку и облегчённо сползла по стене на пол. - Как ты, маленькая? - тембр, что хрипотцой поднимает волосы на теле и рождает желание самой сдирать с себя одежду, - Я должен быть рядом. Прилечу к утру. - Не надо, - помотала головой, надеясь, что брат не рассказал о смерти, - Со мной всё в порядке. Оклемается, - губы неестественно задрожали, даже не могу вымолвить имя англичанина, - Найди Адриано. - Ты не должна одна это переживать, Ева, - стальным голосом босса, - Когда тебе плохо, я буду рядом. Всегда. - Нет, Массимо. Пока ты не найдёшь Адриано, свадьбы не будет. Если это не поможет, то я не знаю, что ещё говорить. Плевать ему на Алекса, он думает, что нужен мне. И это правда, но я буду полной эгоисткой, если поставлю своё горе в один ряд с семейным долгом. Итальянец долго молчал, только осторожное дыхание выдавало то, что связь не прервалась. Я села на кровать и молилась, чтобы он меня послушал. Пусть занимается своим делом, а я не тряпка, чтобы мне вытирать сопли. Справлюсь. - При любых изменениях состояния Росса, звони мне, если что я прилечу. О, боги, спасибо! - А что было с телефоном? - Долгая история. Адриано влип в неприятную ситуацию и мне нужно расплести этот змеиный клубок, чтобы его разыскать. - Я тебя хочу, - нечаянно вырвалось и я прикусила губу. Идиотка. Феерический перевод темы. - Я умираю только от одной мысли, как ты наконец-то будешь стонать от того, что я в тебе. Черт, я только об этом и думаю последние сутки. О тебе. На мне. Подо мной. На коленях. Раком. В шестьдесят девятой, когда мы ласкаем друг друга одновременно. - Продолжай. - Ты в чем? - В платье. - Запусти руку между ног, представь, что это я. Она уже там, глупый. Пальцы входят в упругую плоть и перед глазами плывёт то ли от того, какими пошлостями он сопровождает каждый приказ, то ли от того, что низ живота приятно тянет. - Глубже, испорченная моя. Возьми другой рукой волосы. Тяни. Я имею твою голодную киску. Ноги дрожат, корчусь на шелковом покрывале, откинувшись на мягкие декоративные подушки с затейливой вышивкой. Он рядом, физически чувствую его губы на шее, оставляющие засосы. Он метит меня, чтобы никто и не думал, что можно подойти, что можно хотя бы смотреть. Я проклятый запретный плод для всего живого, кроме моего личного дьявола. - Сожми сосок и выкрути. Послушно стону прямо в трубку, наращивая темп. - Три пальца, Ева, три пальца! - Массимо кричит в трубку, - Мой член в тебе, он насилует твои влажные бедра. Быстрее! Жёстче! Несколько минут и спазм прокатился по телу, выступил пот. Я слышу его тяжёлое дыхание и ору, прикрывая рот ладонью. - Кончи мне в рот! - Уже, - слышно как он улыбается и старается выровнять голос, а я довольно поднываю, растирая пальцами горящую плоть, ловя эхо извращенной разрядки. Он шепчет мне ласковые слова и я мурлычу в ответ очередные признания. Как же я его люблю. Каждой клеточкой тела, каждой частицей души. Два разных мира объединила эта сумасшедшая страсть, мы оба ходим по грани, мы оба сорвемся вниз и разобьемся. Это неправильно, преступно, но он должен касаться меня или я сойду с ума ещё серьёзнее. - Я хочу быть там, где ты. Я соскучился, маленькая. - Если когда-нибудь... Если мы... Ты лучшее, что было в моей жизни. - Больше не смей говорить мне таких вещей! Поняла? - разозлился, послышалась возня. Неужели я опять подлила масла в огонь и мы поругаемся?.. Но Массимо щёлкнул зажигалкой и выпустил дым так, что я услышала, - Это ты лучшее, мой идеальный пазл. - Какой пазл? - Я наберу утром, ложись спать, - не ответил на вопрос, - Моя невеста не имеет права быть заплаканной и помятой. - Может быть я передумаю. - Не провоцируй меня. Я до конца буду рядом. Уяснила? До чьего конца?... Но спать я не собиралась. Если не поем впервые за сутки, то сдохну от голода. Двойные двери с чудовищным грохотом распахнулись и на пороге появился взвинченный Доменико с пистолетом на перевес. Он оглядывался по сторонам и остановил недоумевающий взгляд на мне. - Массимо звонил, - давлю ехидную ухмылку и поправляю платье, занимая вертикальное положение. - Вы больные. Оба, - кинул через плечо и исчез. Придётся переодевать трусики, черт. Бросила взгляд на телефон и долго прикидывала в уме, не поздно ли беспокоить такую важную особу, но резонно решив, что подобные люди работают до поздна, достала листик и дрожащими руками набрала цифры. - Офис Сантьяго Лерручи, - пропела женщина мелодичным голосом. - Соедините с главным, пожалуйста, - осеклась и смяла руками ткань покрывала. Что я несу? Куда лезу без мыла? Он пошлёт меня подальше и будет прав. Явилась не запылилась. Как будто он не знает, с кем я повязана, - Если вас не затруднит. Былая уверенность улетучилась и нахлынули осознание, что я совершаю ошибку. - Его нету на месте, но я передам. А кто его спрашивает? - Ева Дворжакова. Женщина вежливо попрощалась и только тогда моё сердце вновь вошло в нормальный ритм, перестав отплясывать кадриль. Сомнений нет, что не перезвонит, не того полёта птица, успей я обмолвиться с ним хоть парой слов и, возможно, и то не факт, он применил бы свое влияние на суд, а так... А так внесёт меня в чёрный список. Но ведь, а как же те три процента? Это же даёт шанс предположить, что ему не всё равно? Когда я вышла из спальни, младший Торричелли корпел над резным дубовым столиком с кучей бумаг и внимательно читал, беззвучно открывая губы, пока не заметил меня. - Куда это мы собрались? - Жрать. - Есть. И я уже заказал ужин. - Нет, Доменико, я хочу прогуляться, мне не хватает воздуха. - Тогда я с тобой, - он отодвинул своё чтиво и встал, накидывая поверх серой водолазки того же цвета пиджак. Проверил время на своих часах от Картье из белого золота и недовольно заметил, - Тянет же тебя на ночь глядя. - Зло не дремлет, шевели булками. На сегодня ты мой пленник. Напиться до потери сознания и не думать о произошедшем, забыться, жаль, что оторваться не получится с такими-то нудными сопровождающими. Это бы помогло хотя бы на минуту перестать строить из себя каменную и бесчувственную. Мы вышли на улицу и, игнорируя протесты, я нырнула в поток машин и перебежала улицу, оглядываясь в поисках шумного бара. Посольство Бельгии, жилые, административные здания... Ещё бы в монастырь запихнули, мужской. Из под неяркой вывески показалась компания молодых людей и я устремилась туда, внутри было почти свободно и Доменико выбрал столик в самом углу, где мы просидели несколько часов, надравшись вдвоём до зелёных чёртиков. - Думал, что буду слёзы вытирать, - заметил по дороге обратно. Нет. Я обязана держаться. Что-то умерло внутри, оставив после себя только надрывный треск и жгучую боль, ту, что не получится выплеснуть наружу, иначе затопит и отравит все надежды на лучшее. Я придумаю способ, как сделать так, чтобы убийца понёс наказание, раз звонок не удался. Должен быть выход. Итальянец отстал, говоря с кем-то по телефону и я пошла быстрее, пока окрик не пригвоздил к земле. - Ева, Массимо пропал! - Доменико стоял и ошарашенно пялился в экран, - Он исчез с радаров. Горький комок поднялся к горлу, сжимая колючими тисками. На моем приложении тоже пусто. - У него новый чип, установлен полгода назад, он не мог выйти из строя, - продолжает, а у самого губы дергаются. Несколько часов непрерывных звонков и мы окончательно отрезвели, голова ужасно болела. Голоса рядом, я, сидящая поджав колени в углу дивана и смотрящая в одну точку от такого ужаса, что всё внутри перемалывается в фарш. Не может этого быть... Не он, только не он... Я всё, что угодно отдам, лишь бы это были технические неполадки или сбой спутника. Мне дышать тяжело и голову водит в стороны не просто от страха, а от ужаса, что больше не увижу, не прикоснусь. Если с ним что-то случилось, если он ранен, то я должна быть рядом. - Мы летим в Лондон, - разрезало воздух так громко, что и Доменико и Гаспар обернулись синхронно. Голос не мой, слишком сухой и низкий, - Я должна его найти. В ответ понеслись здравые и логичные обоснования, какие-то слова о том, что мы не знаем где искать и лучше оставаться на месте. - Я лечу, - процедила, вставая, и была опрокинута на диван серьёзным донельзя итальянцем. - Ева, прости. Тонкая боль пронзила в районе шеи и я провалилась в беспамятство. Утро долго не хотело забирать из плена кошмарного сна с бессвязными картинками и я металась по кровати сминая белье пока не почувствовала на плечах чьи-то руки, пригвоздившие к матрасу. Массимо. Нет, хватка такая же сильная, но запах не тот, свежий и чуть царапающий ноздри. Открыла глаза и встретилась взглядом с растрепанным Доменико. - Ева, я здесь, не ори. Это просто сон. Оглядела комнату и заметила одного из охранников, подающего мне стакан воды. - Просто вода, не дергайся, я и так переборщил со снотворным, - продолжил итальянец. Он был одет в ту же одежду, что и вчера, явно не спал, только спокойно смотрел на меня, - Он вышел на связь. Всё хорошо. В спальне будто бы открыли окно и хлынул свежий воздух, вытесняя панику, страх и беспомощность. Живой. Зажмурилась, обмякнув под давлением рук и глухо застонала. Воспоминания прошлого дня бушующей волной нахлынули сверху и непрерывным потоком полились слёзы. Живой. Доменико гладил меня по голове, вытирал размазавшуюся косметику неумелыми движениями, а я только всхлипывала тихое "спасибо" на манер заевшей пластинки. Если с ним что-то случится, то я уйду следом, прыгну в черную бездну и перестану существовать. Кроме него у меня ничего не осталось, только один человек в этом грязном царстве предательств и лжи, которого я решилась впустить под кожу, он въелся в меня, захватил, забрал, украл всю волю и возможность забыть. Я уткнулась в грудь и слушала, как Доменико говорил о том, что это просто глюк системы, что со всем разобрались и понимала, что он нагло врет мне, чтобы не пугать. Телефоны то тоже были недоступны, и Массимо, и его людей. - Скажи правду. Что произошло ночью? Я спрошу у Массимо! - Ладно, ты должна знать. Взлом системы, - сдался нехотя, потирая подбородок от напряжения, - Мало специалистов, кто мог бы обойти установленную защиту, я лично за неё кучу бабок отдал. Это Пареззо. - Подожди... - начала я, но была бесцеремонно перебита. - Видимо, Росс их сдерживал, а тут его смерть, твоя выходка в больнице... Они оставили сообщение, - он передал мне свой телефон, на экране которого было написано "Следующий раз не будет ложным", повертел в руках гаджет и впихнул в карман, - Массимо не одобряют вылет из Лондона, у него проблемы с паспортом и полицией, нашли оружие. Ева, - взял моё лицо в свои руки, - Даже на шаг не отходи. Угу, как будто я куда-то собиралась. Блять, мне Пареззо явно не угрожают, я на них работала, когда состояла в штате Либерты и они прислали телохранителя в Чехию. Лишнюю панику наводит, честное слово. Мы быстро собрали вещи и буквально вылетели с номера. Доменико очень спешил и постоянно нервно крутился как юла, у меня самой стало посасывать под ложечкой от этой поразительной предусмотрительности, граничащей с безумием. Он остановился у стойки регистрации и подтолкнул нас с охраной к выходу, куда вот-вот подгонят машины для дороги в аэропорт. Солнце грело и я застыла, вытянув руки под ласковые лучи и любуясь фасадом здания, что не успела рассмотреть вчера. - Девушка, вы не скучаете? - с капота автомобиля встал незнакомец. Гаспар напрягся и выставил грудь вперёд. Ещё немного и хвост трубой встанет, бьюсь об заклад. Двое церберов окружили меня, не давая сделать шагу, чем вызвали язвительную улыбку и я подняла глаза на незнакомца. Ого-го. Редкий экземпляр. Белая рубашка, небрежно расстегнутая сверху и закатанные рукава дают в полной мере оценить шикарное тело, сильные руки, а темно-синие брюки выгодно определяют узкие бедра. Не очень высокий, метр восемьдесят пять, не более, но так пропорционально сложен, будто вылеплен античным скульптором. Мужчина снял солнечные очки и подмигнул мне, глаза темно-карие, под цвет волос. Красивые, но холодные, жестокие, вырывающие позвоночник из тела. - Не надоели? - кивнул в сторону моей охраны. Огляделась по сторонам. Достали! - Вам бы уйти с дороги, - открыл рот Гаспар, но незнакомец лишь усмехнулся, пренебрежительно махнув рукой с золотым перстнем с рубином. - Убрать этих мальчиков? - снова обращение ко мне, интуитивно я была уверена, что вступать в диалог с моими сопровождающими ниже его достоинства, - Ева Дворжакова. Горло сдавили железные безжалостные тиски и накатила внезапная тошнота. Ноги стали подгибаться и единственной опорой, что нашла, стало плечо начальника охраны. - Кто... Я... - Иди уже обними меня, - мужчина выставил руки вперёд, из-за чего церберы схватились за пистолеты, не доставая их, - Будем знакомится. - Последний раз повторяю, отойдите, - Гаспар занял проход между нами, загородив обзор. - Малыш, - пренебрежительным тоном обращаясь к двухметровой преграде, - Угомони свои гормоны, она сама меня позвала. Кого? Его? ЕГО? - На пупочки глазки хлоп. Слышу издевательскую реплику и смотрю на живот ближайшего цербера — на нем горит красная лазерная точка. - А теперь, если вас не затруднит, молодые люди, - продолжает мужчина, - Вы отползете на пятьдесят метров, иначе... Не нужно было заканчивать. Я уже всё поняла. Здравствуйте, мои любимые неприятности. Давно не виделись! Как поживаете? Катаетесь на красной феррари в компании самоуверенного до мозга костей незнакомца? Я его не звала! Но ситуация патовая, не хватало ещё крови посреди улицы в центре Рима. Шагнула вперёд. Похрен, не на ту напал. Приблизился размеренной походкой, бросив через моё плечо брезгливый взгляд, и протянул ладонь, интимно провёл по щеке, отчего я дернулась и хотела сделать шаг назад, но не успела. - А вживую ещё симпатичнее, - процедил, ухмыляясь, и перехватил за обе руки выше локтей. Придвинул к себе так, что я уперлась в накаченную грудь и обомлела, а он продолжил, - Доменико, и тебе доброго дня. Проклятые неуравновешенные качели моей жизни! За какие грехи эти мучения? Я обернулась, ища взглядом младшего Торричелли, и впервые за долгое время по позвоночнику медленно пополз липкий страх за свою жизнь, потому что на его лице был написан неподдельный ужас.