66

Алекс нервничал и стучал костяшками пальцев по столу, он щурился и делал вид, что читает текст на плакатах во врачебном кабинете. Его уже порядком достало, что мы мотаемся в клинику как на работу. - Девушка, я ещё раз повторяю, у вас всё хорошо, беременность развивается без патологий, отклонения в анализах есть, но они незначительные, - гинеколог поправила очки и отвернулась к экрану стационарного компьютера, скрипя зубами, - Это гормоны, такое часто случается в вашем положении. - Но у меня на самом деле стресс, - я плакала, сидя в кресле напротив, - Я купила успокоительные, которые разрешены на раннем сроке и записалась на дополнительные исследования... - Вы врач? Скажите мне, на каком основании вы позволяете себе заниматься самодеятельностью? Меньше смотрите триллеры, новости, больше дышите свежим воздухом, - завелась женщина, - А ваши тянущие боли — фантомные. Основываясь на моей практике, у каждой второй стресс. И что? Я опустила глаза. Специалисту виднее, а я себя накрутила. Она права. Алекс подал руку и мы вышли на улицу. - Слушай врача, никакой самодеятельности, - он приобняв за плечи, - Давай по мороженому и отвезу тебя в номер, у меня неотложные дела. - А можно погулять? - Никаких блужданий одной по городу. Я не уверен, что тебя не ищут. Проснулась. Невыносимо хотелось потереть глаза, когда повернула голову и увидела розовое небо над горизонтом в последние минуты уходящего дня. Знакомый пейзаж. Когда-то очень давно, целую жизнь назад, я стояла над похожими крышами домов и бирюзовым морем. Подняла руку, но она тут же бессильно упала на белоснежное постельное бельё. Да что это такое... Вернувшись взглядом в помещение, в котором находилась, я зажмурилась, потому что потолок был зеркальным и я будто парила над своим телом, наблюдая с высоты. Шоколадная пижама и растрепанные волосы, замечательно, видок не из лучших. - Сеньора, не вставайте, без помощи нельзя, - женщина в белом халате подвинула ноги, что уже съехали к краю кровати, и подложила подушку, помогая занять полусидячее положение, - Так лучше. Вы меня узнаете? Мы где-то виделись и определённо разговаривали, но воспоминания всплывали обрывками и туманными картинами: стакан воды, укол в бедро от которого я чуть не подпрыгнула и не убежала, влажные салфетки с лёгким ароматом алоэ и лайма, её серьги с жемчугом. Кто это такая? И где я? Меня постоянно выпихивали на поверхность, звучали голоса, было жутко холодно и трясло. Человек задавал однотипные вопросы, но я только кивала в ответ, потому что до ужаса хотелось отключиться. Массимо тоже там присутствовал — я спала на нем, наверное, это единственное в чём можно быть до конца уверенным. Я пыталась вспомнить, распутать калейдоскоп скомканных эпизодов, чтобы хоть в чём-то разобраться. Осматривала комнату: много нежных тонов, сквозь панорамные окна в изголовье кровати лился мягкий, тёплый свет, закат рисовал на стенах, как на чистом листе, необычные узоры. - Это больница? Вопрос глупый, с учётом размера низкой постели, на которой могло бы уместиться несколько человек, но женщина явно была медсестрой, а комната незнакомой. - Вы дома. - А где это "дома"? Замялась, вернула на место выбившуюся тёмную прядь, не зная, что ответить, когда в спальню, а это определённо она, вошёл молодой парень. Он растерялся и быстро исчез, оставив дверь открытой. Я подалась вперёд — я знаю гостиную, знаю кожаные диваны, что виднелись в щель. Не может быть. Несколько секунд и на пороге стоит Массимо. Он тяжело дышит и всё ещё держит в руке документы, которыми, видимо, был занят, когда его отвлекли. Женщина потупила глаза и бочком прощемилась на выход. Он прикрыл дверь, оставил бумаги на одном из двух одинаковых комодов из дерева цвета слоновой кости, и приблизился, сминая постельное бельё. Я даже рот не успела открыть, а меня уже прижимают к груди, крепко фиксируя голову. - Не смей отключаться, - прозвучало над ухом, - Ты несколько дней спишь. Это от лекарств. - У меня задница болит. - Сможешь пить таблетки и инъекции не понадобятся. Я хотела обнять в ответ, через силу подняла руку и взору предстали ортезы на двух пальцах. Подвал, страх, боль, судороги. Я всё вспомнила. Орала, плакала, Массимо старался держать, но меня постоянно подкидывало до тех пор, пока я в очередной раз не потеряла сознание. Когда пришла в себя, уже была глубокая ночь, работал кондиционер, но мозги стали на удивление ясными. Я на квартире в Таормине. В спальне провели ремонт, поэтому я долго не могла её узнать. Светлые тона вкупе со стеклянным декором придали интерьеру небывалую лёгкость и воздушность, даже шкаф был выполнен из чёрного стекла, а за панорамной стеной расплостёрлась большая часть города как на ладони. Неужели я снова здесь. Привстала на локтях и бок пронзила резкая боль, отчего я тихо зашипела и уткнулась подбородком в подушку. Он спал рядом, оцепив мои ноги своими и лёжа поперёк кровати. Она точно новая, ещё больше, чем прежняя. Я целую вечность наблюдала за редкими фарами машин среди узких улочек и фонарей, которых стало ещё больше с последнего визита на остров, а потом придвинулась ближе и стала выводить пальцем здоровой руки узоры вдоль его позвоночника. Массимо проснулся как от удара, он огляделся и тихо спросил, боясь спугнуть: - Ты в порядке? Не самый важный вопрос с учётом того, что последний раз я была в трезвом уме и памяти на другом конце Италии. - А как я... - Потом, - тоном, не требующим возражений, - Пей. Ко рту прислонили невесть откуда взявшийся стакан с водой и это было самое вкусное, что я пробовала в жизни, но через пару глотков желаемое сокровище отобрали и поставили на пол. - Маленькими дозами и часто, - Массимо лёг на спину, осторожно закинув меня сверху. Боже, какая удобная поза и ничего не болит. Я так и застыла, слушая как дыхание входит в спокойный ритм и вскоре наступил рассвет. Самый красивый рассвет в моей жизни. Я даже подползла к окну и прислонилась лбом к толстому стеклу, чтобы рассмотреть поближе как птицы носятся над безлюдным городом. Он спал, мне не хотелось нарушать его безмятежный сон, но безумно давил мочевой пузырь. Кое-как выбралась из под руки и одеяла, встала на паркет, держась за край постели, и выпрямилась. Мир поплыл, ноги подогнулись. Массимо рванул навстречу и подхватил под мышки. - Куда? Это было сказано через чур грубо, таким тоном, словно я втихаря собиралась уйти на какое-то космическое расстояние. - В туалет нужно очень, - выдавила улыбку. Меня подхватили на руки и занесли в ванную комнату. Она тоже оказалась белая, цвет разбавляло множество живых растений и деревянные панели за джакузи. - Могу я остаться одна? - Нет. Нихрена себе. И куда я денусь? Поставил к стене, а сам сел на каменную кремовую столешницу, зевая и потирая заспанные веки. - Это несерьёзно. Оставь меня на минуту. - Нет. - Значит, я лопну, - опустилась на закрытую крышку унитаза. Посмотрел вверх, развернулся и вышел. А я так и осталась сидеть под впечатлением от увиденного: на его пояснице несколько гематом, ссадины и бинт выше колена. Опираясь ладонью в стену, зацепила верх пижамы и обнажила свою спину перед зеркалом: мелкие синяки и кровоподтёки по ребрам и бокам, повезло, что это существо использовало плётку не с металлическими крючками, а с пластиковыми шариками, от чего тоже было на редкость больно, но хотя бы кожа осталась в основном целой. Если так возможно говорить о синем пятнистом нечто. А бледное лицо ещё хуже: опухшие веки, сухие бесцветные губы, трещина на нижней. Мертвец, гримм не нужен. Можно успешно выпускать на карнавал. - Минута вышла, - подкрался сзади, поставил руки по обе стороны и уткнулся носом в район уха, искоса поглядывая в зеркало, - Тебе нельзя оставаться одной. - Почему это? - Мечтаешь упасть в очередной обморок? Он прав, слабость разливается по телу и в любой момент я могу добить себя, если решу поближе познакомиться с плиткой на полу. Наши взгляды в отражении пересеклись: он был полон осуждения и обиды и я опустила глаза, стараясь отвлечься на переливающиеся лилии, ромашки, пионы, торчащие из букета в низкой квадратной вазе. - Массимо... - Пришёл и забрал. Ответил раньше, чем я озвучила. Боже, в его мире всё так просто. - А Марк? - Решил умереть. Это был самый содержательный разговор на ближайшую неделю. Мы и Новый год встретили постным ужином с кашей, фруктами и гранатовым соком. Массимо постоянно пропадал в кабинете или вообще уезжал в неизвестном направлении, оставляя меня на попечение уже знакомой женщины и молодого человека по имени Давид, который наблюдал за каждым движением как цепной пёс. Максимум общения, что было мне положено, это объятия ночью и невинные поцелуи в макушку, когда мой мужчина думал, что я сплю, но стоило развернуться и погладить его, контакт сразу прерывался и он исчезал. Он и находился в одной постели, чтобы не подрываться ночью и не бежать с другой комнаты, когда я орала во сне. Боли постепенно стали сходить на нет, синяки приобрели зеленовато-желтый оттенок, меня постоянно пичкали горстями неизвестных препаратов и вливали литры воды. Через день приходил врач, каждый раз задавая одни и те же вопросы и я стала понимать, что кроме основной специализации терапевта, он выполняет роль психолога. Мерзкое чувство, что в твоей голове роются и ненавязчиво пытаются выудить из неё всё, что скрыто подсознанием, заставило закрыться ещё больше. Я приняла как должное и анализы и поездку в частную клинику, где меня замучали на жизнь вперёд, но это копание в мозгах убивало сильнее, вопросы типа "какие эмоции вызывает рисунок?", а это не рисунок вовсе, а размазанная клякса, заставили в один вечер прекратить затянувшийся цирк. Я прокралась из спальни, укутавшись поверх спортивного костюма в толстый халат и замерла у двери кабинета. Надавила на ручку кистью, с которой после обеда сняли ортез, чтобы удостовериться, что по прежнему могу ею пользоваться. Массимо сидел за столом. В этой комнате как и в гостиной, в отличие от остальных семи, ничего не изменилось, те же стены, обшитые дубовыми панелями, резная мебель из тёмных пород древесины, много антиквариата и картины известных художников, с большой долей вероятности, оригиналы. Я бросила на журнал горсть украшений с бриллиантами, что нашла на подушке в первое утро января, залезла на колени, сняла с его шеи цепочку с моим кольцом и надела на свою. - Мне не нужны откупы, - собрала все силы, чтобы не расплакаться, - Мне нужен ты. - Ты сама ответила, что приелось, - сухим деловым голосом, от которого стало не по себе, - Я стараюсь не нарушать границы. Многое хочу высказать, но держусь из последних сил. А ты только подливаешь масла в огонь! Ах, вот оно что, ты держишь меня как кролика в клетке и не отпускаешь и не приближаешь всего лишь из-за одной, брошенной из необходимости, фразы. Я то думала, что ты не воспринял мои слова всерьёз, раз забрал и привёз в место личного уединения. - Что там произошло? Почему нас отпустили? - Никто не держал. - В каком смысле? - отодвинулась и заглянула в лицо. - В прямом. Фотографии из Венеции, насколько это возможно, изъяты из общего доступа и издательств, остались лишь те, что ушли в печать, но бумажными вариантами в наше время мало кто пользуется. - Как тебе удалось? - Это не я. Догадываюсь, кто связал руки твоему деду, но юрист, с которым довелось пообщаться в больнице, был немногословен. Он и принёс это. - Всё? Я твоя? - А ты этого хочешь? Долбануть бы пару раз тупым тяжёлым предметом за плохо скрываемую манипуляцию, которую я раскусила на раз-два. Окуклился в хитине и ждёт пока сама сделаю первый шаг. Да ради бога... Наклонилась и дотронулась до губ, внимательно разглядывая чёрные зрачки, пробуя на вкус что-то далёкое, забытое, то, что больше не должно принадлежать нам. Он не ответил на поцелуй, лишь провёл языком от волнения и опустил руки на пояс. Развяжи его, не медли. - Даже не смей, Ева, тебе нельзя, ты слабая, - усадил на стол и исчез. Замечательно пообщались! Я достану его, хочет он того или нет! Догнала уже у входных дверей и преградила путь. Он постоянно забывает или не желает признавать одного очевидного факта — упрямые мы оба, и если он не привык отступать, то я медленно пру в нужном направлении. Попытался отодвинуть, я зашипела от боли и прижала ладонь к ребрам. - Предупреждал, а ты не слушаешься, - Массимо поднял меня и отнёс в спальню, хорошо, что не видел ухмылку. В тот вечер он остался рядом, мы лежали на диване, смотрели черно-белый фильм и мне доставили торт со свежей клубникой, рассыпанной по розовому воздушному крему, что таял во рту. Я не спешила и наслаждалась моментом, когда пальцы наигранно случайно касались ног, но сладости... Как же я без них жила это время... Раздался звонок телефона, Массимо перекинулся парой фраз с Доменико и уже через полчаса тот появился, расплываясь в улыбке. Но я смотрела за его спину и слёзы беззвучно текли по щекам. Перелезла через спинку дивана настолько быстро, насколько позволяла губящая слабость, и бросилась навстречу. - Задавишь, - смеялся Лука, пока сжимала в объятиях. Радостный, весёлый. Его жизнь могла бы оборваться ещё толком и не начавшись из-за козней тех, для кого существуют только нули на банковских счетах. Он сдвинул брови, поразительно похоже как дядя, - Что-то ты плохо выглядишь — бледная. Спасибо, однако. Нехватка солнца вскоре превратит в блеклую тень. - Скоро вернусь, - прозвучало рядом и меня отодрали от мальчишки и уволокли в спальню. Массимо был зол, грудь под белой футболкой ходила ходуном, он навис надо мной, сидящей на краю кровати, и прошипел: - А теперь выкладывай. Сказать правду, что толкнуло отказаться уехать с ним? Сорвётся и помчит обратно. Такое не прощается, тем более в кругах Коза-Ностры. А с учётом того, что я тоже догадываюсь, кто же обломал крылья такой птице как Сантьяго, мафии лучше не вмешиваться. - Ты меня игнорируешь! Не рассказываешь, что произошло! Оставляешь одну! Знаешь, что? - пошла в наступление, - Да иди ты в жопу! - Хочешь, я угадаю? - рука опустилась на матрас, - Тебя заставили остаться. Меня интересует одна деталь: угроза касалась всей семьи или кого-то конкретно? Он и так всё понял, ждал лишь подтверждения своим словам. Глаза сами предательски вернулись к двери и заслезились. - Грязный выродок! - толкнул ногой пуфик, сбросил вазу с розами на пол и те разлетелись по паркету в луже разлитой воды, - Вырву язык! Он рванул на выход, пролетел мимо брата и я с трудом поспевала следом. Сердце бешено колотилось, голова гудела. Двери лифта закрылись перед моим лицом и я тискала кнопки на другом. Быстрее, ради всех святых. Потеряла Массимо и крутилась на первом этаже как заведенная. - Торричелли. Где он? - перегнулась через стойку консьержа, - Он был здесь? Молодой парень, которого раньше не встречала, отрицательно покачал головой. - Возможно, он спустился на парковку. Там стоят ваши машины, сеньора Бьянки. - Откуда вы меня знаете? - Я обязан знать в лицо, хотя бы по фото, всех жильцов. - Жильцов? - сдвинула брови, - Я не совсем понимаю. - Вам необходимы ключи? Перед носом мелькнул брелок, я вытерла рукавом батника заплаканное лицо и впилась руками в холодный металл. Консьерж бегло сориентировал и кинулась по лестнице вниз, перепрыгивая ступеньки и ноя от глухого давления сбоку. Визг шин и чёрная феррари упорхнула из виду, а на плечо легла ладонь. - Что случилось? - Доменико, перекрой вылет с острова. Ты сможешь? - Теоретически. Если объяснишь, какого хрена творится. - Нету времени, - нажала на брелок и черный зверь поднял крылья. Бугатти, мать вашу. Широн, мать вашу. - Ева, я настаиваю, чтобы ты вернулась наверх. - Не имеешь права! - в диком отчаянии, голос срывается. Дельной идеей было как минимум переодеться, потому что пижамные шорты и тапочки на улице — это перебор даже для меня, но тогда я точно не успею нагнать его. Поехала на юг, надеясь, что Массимо выбрал кратчайшую дорогу и не прогадала: чёрный багажник со знакомыми номерами свернул в зоне видимости. Спасибо ремонту покрытия, что задержал этого осла. Закинула неудобную обувь на заднее сиденье, выжала педаль, дыхание сбилось и ком подступил к горлу. Да когда же это пройдёт окончательно, блять?! Голова кружилась от небывалой за последние недели физической нагрузки, немела кисть с зажившими пальцами, но одна мысль билась в конвульсиях по краям сознания. Остановить! Массимо взял первую попавшуюся машину, иначе я бы даже не надеялась нагнать его. Бугатти... Чёрт возьми... Опять. Перестроилась на свободную встречку, влезла в пустой карман и уткнулась в красный цвет светофора. Всё, что мне оставалось, это наблюдать за тем, как феррари удаляется, спускаясь со склона. Ушёл. Мой ангел-хранитель ахриневал и рвал на себе волосы, когда я неслась следом по шоссе на юг, периодически обгоняя другие машины, а когда заметила цель, то выжала педаль до отказа. Пейзаж расплылся. Звезды превратились в короткие линии. Всё тело колотило от страха. Я вырвалась вперёд, с желанием перегородить дорогу, но автомобиль занесло и выкинуло в кювет. Лбом приложилась так, что круги запрыгали перед глазами. Я целая, бугатти целая и на том спасибо. На шатающихся ватных ногах выбралась наружу босиком и едва не оглохла от рёва торможения феррари. Массимо выскочил наружу, его ошарашенный взгляд говорил о том, что он метается между желанием прибить меня и беспокойством за здоровье. Последнее победило, захватил в тиски, прижимая тело, скользящее вниз. - Что ты вытворяешь? А голос всё равно рассерженный и нервный. Пусть объектом выплеска этой злости стану я, но не дам ему натворить ещё больших глупостей. Хватит и смерти Марка. - Я тебя не отпущу! - упрямо цеплялась за ворот черной рубашки, - Если улетишь, то найду способ следовать за тобой, вплавь, если понадобится. Обидно и больно, что тебя не слышат, когда ты изо всех сил кричишь в пустоту, но если буду дуться, то он закроется ещё больше и я уже не пробьюсь сквозь бетонный панцырь. Зацепила цепочку и сняла с шеи, она отправилась в карман, а кольцо вернулось на то место, где и должно было быть — на здоровый безымянный палец. - Я больше не желаю быть твоим проклятием, я хочу тебя спасти. Пожалуйста, не оставляй меня. - Манипулируешь? - обжег взглядом, в котором чётко прослеживалось, как трескаются стены при землетрясении. - У меня хороший учитель, - привстала на цыпочках и дотронулась кончиком своего носа до его, - Массимо, я знаю, что была неправа. Я привыкла принимать решения единолично и ни от кого не зависеть, я привыкла, что мне нечего терять. А когда в моей жизни появился ты, я растерялась и наделала кучу ошибок. Я просто забыла, что рядом может быть надежный мужчина, на которого можно положиться. Я буду слушаться, обещаю, но... - наклонила голову и подмигнула, -... в пределах разумного. Остынь, прошу тебя. Сантьяго сполна поплатился за свои слова. Он смерил меня подозрительным взглядом, который задержался на голых ногах, пробурчал "Слушаться она будет" и отнёс в свою машину. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплыться в улыбке, и на обратном пути задремала от усталости, убаюканная низким голосом с хрипотцой — Массимо давал указания по поводу второго автомобиля и говорил с братом о японце. Конечно, он в курсе, кто бы сомневался. Мы вернулись в наше убежище над городом и в меня разом впихнули горсть лекарств и безвкусный суп. Слабость немного отступила, я валялась на ковре в гостиной, погруженная в свои мысли. Закат окрасил половину неба в огненные тона, а облака придавали изюминку и особый шарм этому великолепному пейзажу. Первое, чем займусь, это куплю себе камеру и отправлюсь снимать, только нужно приловчиться действовать указательным пальцем правой руки. Визуально он был в порядке, но я боялась его согинать, в отличие от мизинца. Стала замечать, что с отменой некоторых препаратов, начала бояться резких громких звуков, а когда услышала скрипку по телевизору, то и вовсе впала в состояние, близкое к истерике. Что-то, что держало в тонусе последние годы, рухнуло с оглушительным грохотом. Я пыталась вспомнить, что такого важного произошло в том подвале кроме избиения, но на ум приходило лишь чувство, что я поднимаюсь из глубины к поверхности океана. Чувство, сравнимое с тем, что испытываешь, когда открывается парашют. - Ева, переоденься, ты поедешь со мной, - Массимо натянул джемпер на голое тело, проверил телефон и сел на стул у барной стойки, - Форма одежды неофициальная. Заметила, не часто можно увидеть дона в кроссовках и джинсах. - Я выйду на люди только после спа и солярия. - Ты и так красивая. - Я зомби. Он закатил глаза и улыбнулся. - Обещала слушаться, - исчез в кабинете. Язык мой — враг мой. Как пить дать я не буду рада поездке, потому что хорошо знаю это его хитрое выражение лица. В полупустом шкафу было только самое необходимое, достала короткие брюки, толстый свитер крупной вязки и ботинки, всё тёплого шоколадного оттенка, которого так не хватало выцвевшей коже и завязанным в низкий хвост волосам. На выходе я хотела поймать кисть моего мужчины, но он аккуратно обнял меня за талию и повёл к лифту. Это что-то новое, более интимное. И я чуть не замурлыкала от долгожданной нежности. На улице ждали три чёрных мазератти, которые отвезли нас далеко за город. - Что это за место? - запрокинула голову, остановившись на нижней ступеньке каменной узкой лестницы, вырубленной в скале, - Не люблю загадки. - Дом одного человека, который заслуживает уважения. Пришла пора вам познакомиться, он многое для тебя сделал. Это должен был быть подарок на нашу свадьбу, а теперь экстренно требуются твои подписи и мало мальское участие. - Если это касается моих акций, то... - Акции больше не имеют значения, - перебил он подталкивая вперёд. Да, пусть будет так, тем более я успела их передать. Утёр нос, Сантьяго? Тебя прижали по двум фронтам, а с третьего пришёлся удар по твоему сыну. - Мне нравится Бьянки. А старая... Её больше нет, как и её убийцы. - Марк не хотел тебя убивать, - Массимо остановился и отвёл глаза в сторону, видно было, что он давно мучается от невысказанных слов, - Это был акт запугивания и устрашения. А ведь и правда, профессионал лупил спину так, что не осталось шрамов, а синяки быстро сходят на нет. Я много думала, что же случилось в Венеции, но боялась спрашивать. Никогда не пылала огромной любовью к Марку, тем более после того, что он со мной сделал, но чем больше узнавала, тем больше жалела. Прошедшую неделю утешала себя мыслью о том, что он получил по заслугам, что не было другого выхода, что Массимо действовал, исходя из обстоятельств. - Кто его? - Добил я. Никто не имеет права тебя трогать во всех смыслах, девочка, - прижал к холодной, каменной стене и придвинулся вплотную, стало жарко, несмотря на одежду не по погоде, - Я переживал, что не успею, что больше не увижу тебя. Смерть тебя боится, - улыбка пробежала по соблазнительным губам, которые до ломки хотелось поцеловать. Они так близко, стоит лишь встать на носочки. Но уткнулась в плечо и расслабилась. Я давно перестала верить в красивые фразы, роскошные подарки, во всё, что делается напоказ, принимала как должное и само собой разумеещееся. Но Массимо сделал другое, он вернулся за мной, когда я причинила боль и сжимал мою ладонь, когда у меня не было сил ответить тем же. Связал эмоциями по рукам и ногам, я не заметила как вся, до последней крупицы мыслей, стала принадлежать ему... Мы поднялись наверх и я ахнула от вида, простирающегося под ногами. Полная луна и яркое звёздное небо освещали долину блеклым цветом, на горизонте начиналась небольшая деревня, спящая в столь поздний час. А мы стояли у ворот, ведущих в традиционный дом с черепичной крышей, я бы могла подумать, что здесь никто не живёт, если бы не обилие спутниковых тарелок и не сигнализация поверх забора. Двери распахнулись и пожилой тщедушный мужчина пригласил внутрь, низко склонив голову перед доном. Двор утопал в зелени, из полупустынной местности нас закинули в легендарный Эдем. Низкие фонари прятались среди неизвестных видов растительности и разноцветных кактусов. Представляю, как чарующе это место выглядит в тёплую пору года, наверняка, благоухает всеми видами цветов. Поежилась от холода и обхватила себя руками. Терморегуляция тела пришла в норму, но отсутствие куртки при ночных плюс десяти, быстро напомнило, что и на знойном острове середина зимы. Я ни капли не скучаю по снегу и морозу, мне необходимо жгучее солнце и приятное чувство пекла на коже. В небольшой просторной гостиной горел камин, единственный источник тепла и света, повсюду на деревянных полках возвышались статуетки и сувениры со всего мира и целая стена представляла собой панно из разноцветных ракушек. В углу, за стеклянной витриной прятались особо редкие экспонаты, начиная от боевых дубинок индейцев Омахи, заканчивая масками шаманов африканских племён. Я не знаю хозяина дома, но уже восхищаюсь им от всего сердца. В комнате появился мужчина с белоснежной добродушной улыбкой и в толстых очках на носу, его длинные седые волосы были собраны в хвост, да и сам образ поразительно отличался от всего моего недавнего окружения, разве что профессор архиологии относился к этому же типу людей. Он плотнее запахнул кофту с крупными пуговицами и крепко обнял дона, похлопав по спине. - Она? Массимо кивнул и я оказалась в типичных итальянских объятиях с запахом корицы и кофе. - Не совсем привычная специализация, но дон умеет убеждать, сеньора. Объяснений брошенной фразы мне никто не дал. Габриэле Морино оказался известным в прошлом морским биологом и по совместительству химиком, он с упоением рассказывал о молодости и о том, как попал в египетскую тюрьму за драку в подпольном кабаке. Массимо слышал эти истории уже не в первый раз, поэтому почти не обращал на них внимания. Вместе с хозяином дома они пили крепкое вино, а мне приходилось довольствоваться чёрным чаем неизвестного вкуса, от которого бодрость разливалась по телу и рождалось желание бегать, прыгать и делать всё, чего я была лишена. Мы сидели на низких диванах без спинок, а мой мужчина кутал меня в плед. Я узнала, что они знакомы уже много лет и когда-то Габриэле работал на дона в нелегальных делах, связанных с химией. Благо подробности он не сообщил, и так понятно о какой синтетике шёл разговор. Нахмурила брови и оглянулась через плечо. Только попробуй принять хотя бы одну дозу. Мужчина вышел на минуту и вернулся с папкой документов и ручкой. Он опустил её на стол и посмотрел на дона, получив беззвучное одобрение, достал бумаги и спросил: - Какая у вас мечта? Вопрос сбил с толку, потому что назвать что-то определённое сложно. Массимо задержал дыхание, пока ждал моего ответа, а я растерялась и пыталась прочитать что же напечатано на белых листах. - В Канаде были когда-нибудь? - продолжал Морино. - Нет. - Придётся. Там находится центр реабилитации морских млекопитающих. Дельфины, котики... касатки. От вашего имени создан фонд, который будет спонсировать выкуп и лечение особей, а также их возможную адаптацию к естественным условиям или пожизненное содержание. Пока обойдёмся подписями, но до конца месяца необходимо слетать на место. У меня вспыхнуло чувство, что на заднем дворике обнаружился Букингемский дворец или Эйфелева башня. Это не машины, украшения, это баснословная сумма денег. Нервно потрясывало по дороге вниз на лестнице и я боялась проронить хоть слово. Страшно, большая ответственность, с которой я могу не справиться и как обычно накосячить. - Не рада? - Массимо засунул под мышку, когда мы сели в машину и двинулись в обратный путь. - Я не знаю, что сказать. Спасибо. Было сложно оценить, что же мне взвалили на плечи, и я была благодарна, что он всё понял без лишних помпезных благодарностей и довольно давил улыбку. - Ты будешь достаточно занята, чтобы не хватало времени на глупости и при хорошем раскладе станешь выбрасывать свою энергию в нужное русло. Блять, у меня так нимб скоро появится. В этом же шоковом состоянии я ложилась спать и твёрдо решила, что завтра же вернусь в нормальную жизнь, чтобы привести себя в порядок и не пугать окружающих. Массимо уехал ранним утром, едва рассвело, а я бродила по комнатам в полном одиночестве. Мою охрану не отозвали, нет, я была уверена, что люди Торричелли находятся поблизости и это оказалось правдой. Стоило переодеться в тёплый кашемировый костюм и выйти на улицу, как подъехали машины и открылась дверь. За долгое время я впервые увидела Гаспара в сопровождении того мальчишки, который следил за каждым движением после выхода из бессознательного состояния. Они доставили меня в центр. Таормина городок маленький. Фактически это одна улица, проходящая через весь город, на которой расположены дорогие бутики и рестораны. Но если с нее сойти, то можно обнаружить чудесные тихие улочки, утопающие в зелени и маленькие уютные ресторанчики с настоящей итальянской кухней. Позавтракав нормальной пищей, о, боги, я отправилась приводить себя в порядок, а после прошлась по магазинам, накупив несколько пакетов с одеждой. Над каменными мостовыми гулял прохладный ветер и было немноголюдно, но я мало обращала внимания на прохожих, любуясь знакомой архитектурой. Гаспар выставил руку, преграждая путь, и я вписалась в его широкую спину. Витторио улыбнулся, а я стала оглядываться по сторонам в поисках пути к бегству. Если Торричелли узнает, что мы контактировали, то будет очень и очень зол, чёрт побери, я не желала расстраивать его после вчерашнего. Мужчина перекинул через плечо небольшую сумку и поправил солнечные очки. Непривычно было видеть его в белых дизайнерских шмотках. И как не мёрзнет то в одном пиджаке? - Тепло у вас тут. Не зря девушки бегут на юг. Нарушена причинно-следственная связь, мы бежим не куда-то, а от кого-то. Но я промолчала, соображая, что делать, легко не отвяжусь, не ради шутки он сунулся в логово сицилийской мафии. Утихомирила Гаспара, завершив, что это старый друг, и, подхватив гостя под локоть, заволокла в ближайшее кафе. - Дворжакова, Бьянки. Как тебя называть? - Витторио снял очки и бросил на столик поверх меню, - А? Удивительно, что не откопал этого раньше, видимо, не считал нужным рыться в прошлом. Тактичный до предела, а я этот предел перешла. - Можно просто Ева. - Просто Ева, женщина одного из самых опасных людей на Сицилии. Раньше сказать было никак? А то я как дурак за тобой бегал. - Давно узнал? - Догадался, когда встретил братьев в доме Лерручи, а потом Эмилия раскололась. Ты понимаешь, что он чудовище? У вас никогда не будет нормальной жизни и обычных отношений. - Я его люблю, - наклонилась вперёд, чтобы нас никто не слышал, - Однажды один человек сказал мне, что самое главное, чтобы масштаб желаний совпадал. Мы дополняем друг друга и рядом с ним я хочу жить. А отношения... - состроила театральную мину, - Это как со здоровой пищей: полезна диетическая каша, но всегда вспоминаешь пережареный стейк, который капает жиром и может убить тебя нахрен. Опустил глаза и покачал головой. - Ладно. Проехали. Не маленькая, сама решай. Раз Торричелли пришёл за тобой, значит, ты тоже для него много значишь. В данный момент интересует другой вопрос: почему я? Мне это не нужно. - Я не идиотка и вижу, что ты из себя представляешь. Какое место ты занимаешь в Справедливости? - Это закрытая информация, - ухмыльнулся, - Я сделал всё, что мог, - принял кофе от официанта, - Сомневаюсь, что удалось бы убедить членов организации сдержать твоего деда без весомых оргументов, как никак он спонсирует большую часть нашей деятельности, но то, что ты переписала акции на моё имя, сыграло свою роль. Они, можно сказать, отдали долг. Но это последняя услуга, учти, теперь мы стоим по разные стороны баррикад. - На ужине накануне я ляпнула лишнего, хотя нет, это было правильно. У Сантьяго проблемы? - Были, есть и будут. Я в курсе о чём ты говоришь. Тот японец очень могущественный человек, ты столкнула лбами двух мастодонтов. Рада? - Да, он сам напросился. Витторио поставил сумку. - Передала птичка. Просила лично убедиться, что ты в порядке. - Как она? - Неплохо. Ударилась в религию и хочет поехать в Израиль, побывать на Святой земле. Сантьяго не пускает, он как узнал о беременности, то пылинки с неё сдувает, как никак она носит единственного наследника. - Мальчик? Мужчина кивнул и сделал глоток из своей чашки, глядя поверх сидящих в зале на дверь. Я обернулась и увидела Массимо, что стоял, засунув руки в карманы. Желваки на щеках ходят от злости, а глаза горят убийственным огнём. Не к добру. Метнулась навстречу и обняла, прислонившись лбом к щеке. Охренели все, и он, и несколько местных посетителей, что понятное дело знали, кто перед ними, и Витторио, который был не рад, что я путаюсь с бандитом. - Он приехал отдать мои вещи, любимый. Ты отвезешь меня домой? Массимо посмотрел вниз, не веря своим ушам, и перехватил запястье, увлекая за собой. Усадил в машину и, как только дверца закрылась и мы тронулись, навис сверху. - Никогда никакие мужики, тем более те, что посмели тянуть свои лапы, не должны и близко приближаться к тебе, а не то я им кости переломаю, уяснила? - Уйми свой пыл, если бы я хотела быть с кем-то ещё, то была бы. Я сделала свой выбор и не собираюсь метаться. Но если ты и дальше будешь избегать секса со мной, то я куплю вибратор. - Я хочу отыметь тебя здесь и сейчас, - втянул воздух возле уха и прошёлся подушечками пальцев по ноге, - Но пока физические нагрузки противопоказаны. Через полчаса мы поднялись в квартиру и он снова скрылся в своём кабинете, разговаривая по телефону. Меня порядком достала эта ситуация и я залезла в джакузи, прихватив с собой фрукты, ягоды и все сладости, что нашла в холодильнике. Надеялась заесть стресс, наивная, но в тёплой воде накрыл голод совсем иного плана. Перед внутренним взором стоял образ ревнующего Массимо, такого сексуального, опасного, манящего как чёртов магнит. Все мужчины, завидев соперника, выбрасывают в пространство фонтан гормонов, чтобы забрать самку. Долбанная физиология и я ведусь на это, хотя прекрасно всё понимаю. Одной рукой сжала сосок, а вторую запустила под воду. Нужно совсем чуть-чуть, чтобы дойти до пика, но тело сопротивляется и отказывается играть соло. Ебаный Торричелли, параноик каких поискать. Я давно нормально себя чувствую, а он держит меня на мучительной диете. Вылезла, высушила волосы, с досадой заметив, что шрам от сигареты на ключице так и останется на всю жизнь, и достала из принесенных пакетов шикарный прозрачный халат в пол. Чёрное кружево частично скрывало тело, давая поле для фантазии. Пробралась в кабинет и уселась на стол, пока Массимо стоял спиной с наушником в ухе и смотрел в окно. Он говорил с кем-то об обеспечении гостиничного бизнеса, а я разглядывала упругую задницу в черных брюках и длинные ноги. Широкие плечи и сильные руки, в дополнение красивые правильные черты лица и бьющая насмерть энергетика. От таких женщины сходят с ума, а мы спим в одной постели и соблюдаем целибат. Глупо и мучительно. Он развернулся и чёрные зрачки моментом увеличились в размере, заострив внимание на голых ногах, с которых, конечно случайно, слетел халатик. Приблизился и коснулся кожи, как завороженный впериваясь глазами в то, что видит. Откинул прибор, не попрощавшись, и опустился на колени, скользя поцелуями по нежной коже. Внутри взвились торнадо и пришлось прикусить язык, чтобы не застонать. Закинул на себя и вторгся языком в рот, нагло и бесцеремонно. Хочу больше, хочу пота, слюней и спермы на лице, а не то двинусь окончательно. И не одна. У него руки дрожали и штаны, о которые я терлась, готовы были порваться в любую секунду. Нас обоих колотило с такой силой, словно двести двадцать вольт пропустили через организм. Всего лишь знакомые замашки собственника в родных глазах и я уже думаю только об одном, всего лишь чёрные кружева и он уже не контролирует себя. Прижал к стене, развязывая пояс, а потом дотронулся до груди, сжимая и лаская её. Я откровенно текла и ёрзала, низ живота связался в тугой узел, готовый вот-вот взорваться. - Я пришла поблагодарить, - мурлычу в лицо, когда несёт в спальню, - Ни один мужчина с тобой не сравнится. Люблю. - Подлиза ты, принцесса. Хитрая, изворотливая бестия, - положил на низкую постель, аккуратно и бережно, как что-то хрупкое и ценное, - У меня яйца каменные и член дымится, когда ты прижимаешься ночью. А ты ещё и доводишь. - Трахни меня. - Нельзя. Прыгать строго запрещено, ты и так нарушаешь рекомендации. - Не болит это проклятое ребро! Не болит! - взвыла от безысходности и отбросила одежду, - Я тебя хочу! Массимо стянул рубашку через голову и стал расстегивать брюки. - Не болит, потому что принимаешь обезболивающие, - прикусил губу и освободил внушительную нетерпеливую эрекцию, вены жёстко выделялись на стволе и головка набухла, - Мы выберем другой вариант. Твоя киска соскучилась по ласкам. Лёг на спину и притянул на себя, наблюдая в отражении на потолке наши тела. Так и знала, что зеркало носит строго определённую функцию. Извращенец. Как только язык коснулся возбужденного клитора, я чуть не заорала от удовольствия и захватила в рот яйца, надрачивая член. Он помогал себе пальцами, то вводя их в дырочку, то опускаясь ниже к чувствительной коже, а языком проникая внутрь на всю длину, и при этом стонал громче чем я. Импульсы накрывали с головой, всё дальше и дальше унося из реальности существования. Сердце ускорило ритм, гулко отдаваясь пульсом в ушах. Это было настолько долгожданно, что мы кончили довольно быстро от томительного ожидания. Перевернулись на бок, я продолжала слизывать остатки спермы, выводя кончиком языка линии вен, а он впивался глубже, поедая в безумной жажде и держал силой, не давая вырваться. Массимо вернул член в рот и закинул мою дрожащую ногу на свое плечо для удобства и лучшего угла проникновения. - Соси дальше, - смоченные слюной пальцы вошли в оба отверстия, - И не дергайся. Погружение в сладкие волны оргазма достигло пика и вот уже кончики пальцев ощущают покалывающие микроразряды... Я раз за разом нахожусь на грани отключки и воскресаю. Так мы и провели весь день, Массимо между моих ног, а я с членом во рту. Порядком болели и саднили губы. Он сказал, что я выпила его до остатка, впихнул изрядно поредевшую кучку таблеток и вымыл, продолжая целовать шею. - Тебе не хватает одной вещи, - обошёл сзади, наблюдая за тем как в очередной раз за сутки сушу волосы, и застегнул ошейник с рубинами, - Потрясающе. Играет на слабых местах. Мой взгляд уже был там, внизу, бесстыдно изучая нижнюю часть обнаженного тела и новый свежий шрам выше колена. - Хочешь ещё? - Хочу, - облизала пересохшие губы, протянула руку и прижалась, сокращая расстояние до неприличного минимума. - После ужина. За углом первоклассный ресторан, - уткнулся в затылок, зарываясь пятерней в волосы, - А завтра тебе вставят чип. Кроме твоих проблем, у меня свои крупные неприятности и я обязан обезопасить свою любимую женщину. - Хорошо. - Серьёзно? И спорить не будешь? - Это твоя стихия и тебе лучше знать, как действовать. - Господи, - прошептал себе под нос, - И мечтать не мог. Девочка моя, знала бы ты, сколько для меня значишь.