68

Невесомые пылинки кружились на фоне тусклой лампы, в соседней комнате разговор шёл на повышенных тонах, а я упорно мучала гугл в поисках всего, что связано с центром реабилитации в Канаде. Нет, так дело не пойдёт. Вышла из кабинета и забрала у Ольги трубку, в которую она выплевывала потоки ругательств на польском. - Пожалей ты его, - сбросила вызов и засунула телефон в задний карман шорт, - Он всю ночь на ногах. И сомневаюсь, что понимает твой язык. - Нет! Ты не представляешь! - Представляю. Иди спать. У самой сердце не на месте и я уже порядком задолбала Массимо сообщениями по поводу и без за прошедшие полторы недели. Десять дней! Бесконечных десять дней на расстоянии! Если бы не волшебные чаи Габриэле Морино, то сошла бы с ума от недосыпа. Спасибо Давиду, что помчался к мужчине, как только я попросила, и привёз две наполненные до краёв коробки. Те, что с фруктовыми вкусами, сразу присвоил Лука и нам с Ольгой лишь однажды дали их попробовать. Габриэле сказал, что зелёную жестяную банку передал лично для меня и я воспользовалась возможностью ни с кем её не делить, хотя брюнетка как наркоманка летела на кухню, стоило залить траву кипятком. Это всё от скуки. Торчать в четырёх стенах кого угодно доведёт до ручки, радуют только пробежки на рассвете, я снова вошла в ритм, несмотря на протесты девушки, которая неустанно твердила, что рано рвусь в бой. Это был единственный шанс насладиться иллюзией свободы и не рехнуться окончательно, сидя в квартире. Первой сдалась Ольга и стала поглядывать на нефункциональную кухонную зону с видом опытного дизайнера. У меня в тот момент началась настоящая паника. Я то знаю, как скурпулезно и долго она переиначивает окружающую действительность под свой вкус. Это был первый раз, когда я позвонила Доменико. Поржал и выдал длинную тираду о терпении и смирении как христианских добродетелях. Почти всё время уходило на компьютерные игры с Лукой, я научилась выигрывать и периодически получала за это подушкой по голове. По утрам мы с Массимо висели на связи, а каждый вечер звонила Фредерика с одним и тем же вопросом "Ну, дорогуша, что ты там?" Она возмущалась, что поездка откладывается, скоро у неё съёмки и она не сможет вырваться минимум до марта. Меня тоже это напрягало, Фреда была нужна мне как воздух в виде медийного лица и человека, с которым я могу быть предельно откровенной. Стоило начать сомневаться или поникать духом, она сразу своей энергией будто давала волшебный пинок под зад. Я на цыпочках пробралась на балкон мимо спящих на полу около домашнего кинотеатра мальчика и кота, до подбородка завернулась в плед. Ольга вынырнула следом и села на соседнее кресло, поджав ноги. В тёплой махровой пижаме не должно быть холодно, но она прячет кисти рук в рукава и передергивает плечами. - Почему ты так спокойна? - Предлагаешь метаться из угла в угол с видом загнанного зверя? - я настроила фокус и щелкнула Этну, затмевающую своими яркими всполохами ясное небо. Разбушевалась старушка. Моих снимков хватит на целую выставку. Убрала камеру на столик и повернулась к девушке, - Я тебе обещаю, скоро приедут. - Ты меня успокаиваешь, потому что я беременна. Не надо. Я уже привыкла к этому ритму жизни, но каждый раз боюсь. А я не привыкла. Когда Массимо мне всё объяснил, то я осела на кресло в кабинете виллы и перестала его слушать. В голове в истерике металась мысль "надо что-то делать, что-то придумать". Жизнь научила действовать самостоятельно, но... Но теперь я поняла, что он всё решит сам, а мне нужно сложить ручки и не рыпаться. - Куда они уехали? - она наклонилась ближе. Не мучай меня. Просили молчать, причём довольно убедительно. - Ничего не знаю, - я сделала вид, что полностью погружена созерцанием пейзажа. Черепичные крыши. Нелюдимые холмы вдалеке. Скоро солнце встанет, судя по яркой полосе на востоке. Час между волком и собакой. - Этот индюк не будет держать тебя в неведенье, не ври. Ага, а до этого что он делал? По возвращению из клуба Массимо в общих чертах описал мне ситуацию и то, что люди Поррезо замечены в городе. У них давнее соперничество, которое то тухнет, то вспыхивает с новой силой. Перебивают контроль над ресторанами, предлагают более выгодные условия покровительства. Он сказал, что слухи дошли до самого капо и им с братом необходимо ехать к нему, после они и вовсе оказались в Неаполе, а следом в Чефалу. Бизнес. Проблемы. Договора. Сбой поставок для одной из фирм. Так было и будет всегда. Хочешь спокойной размеренной жизни — выращивай огурцы на заднем дворике коттеджа в глухой деревушке в центре острова. И мне необходимо с этим смириться. - Массимо не забивает меня той информацией, которая мне не нужна, кроме того мы немного поругались, - встала, желая прекратить лишние распросы. - Зато я слышала как вы мирились! Вашу мать, просила же прикрыть балкон. Не холодно ему, видите ли. Второпях собралась, перекусила йогуртом, наполнила миску орущего, вечно голодающего Бэтмена и выскользнула за дверь. Не дуй щеки, Давид, мы ненадолго. В толк не возьму, почему мы должны тухнуть на квартире, когда есть поместье с просторной территорией, садом и выходом к воде. Да, здесь безопаснее, этакая крепость с кучей охраны и одним входом-выходом, но в ней стало слишком много народа на квадратный метр. Волны лениво накатывали на пустынный берег, кружа над головой кричала одинокая птица, кроссовки погрязали во влажном песке, а я бежала вперёд, впихнув наушники с музыкой Зиммера в уши. Чувство полёта... Бьюсь об заклад, что крылья за спиной видны на расстоянии. Давид сидел наверху каменной лестницы, ведущей на пляж и что-то жевал. Я его задолбала ранними подъемами, но что поделать... Будь моя воля, я бы бегала в одиночестве. На суше я могу жить по принятым правилам, но впереди море... Никто не последует за мной, когда я отдамся в пленительную власть синей бездны и того, о чем грезила лишь в детских снах. Но я всегда буду возвращаться туда, куда ведёт маяк. На Сицилию, землю, подарившую жизнь. Вернула выбившуюся из хвоста прядь за ухо и спустила капюшон спортивного костюма, на секунду остановившись. Перед ногами упала птица, из её белой груди стекала струйка крови, пачкая перья. Горло сдавило тяжёлой цепью и я завертелась на месте, ища снайпера. Хотел бы — попал. Акт устрашения. Ебаное предупреждение для Торричелли. Давид со всех ног кинулся навстречу, крича, чтобы легла и прикрыла голову, но я застыла как статуя от шока, не в силах пошевелиться. Он настиг меня и опрокинул на песок, прикрыв собой. Минута и по ступенькам засеменили церберы в чёрных костюмах, что приросли нахрен к их телам. Меня мигом заволокли во внедорожник и всучили в руку телефон. - С тобой всё в порядке? - голос Массимо хрустел как ломающийся под ногами хворост в лесу, - Не молчи! Всё в порядке? - Он метил в птицу. - Я знаю. Тебя привезут ко мне. Он отключился и три машины вылетели за город на бешеной скорости, виляя на поворотах. Небо в окне заднего вида приобрело ярко-розовый оттенок, по краям дороги, ведущей через долину между холмами росли низкие колючие кустарники, истосковавшиеся по дождю, что вот-вот принесёт тёмная туча с севера. Через полчаса на встречной пустой полосе замаячила точка, быстро увеличивающаяся в размерах. Бугатти затормозил так, что дрифтанул и поднял песок и пыль по обочинам. Массимо весь в черном вышел, на ходу посмотрел на ролекс на запястье и с силой рванул дверь машины, в которой я сидела, на себя, не дождавшись своих людей. Он обдал их ледяным взглядом. Не виноваты мальчики, что прозевали стрелка. Как я понимаю, кто-то остался его искать, но упустил. Чувствую влетит им по самое не балуй. Протянул ладонь и меня прямо таки затрясло. Его тёплая смуглая кожа касается моей и коленки ватные. Забрал, посадил к себе в авто и прижал к груди на заднем сиденье. - Испугалась? - Не успела. А когда ты рядом, то и вовсе не страшно. Он закрыл глаза. Сердце колотится как бешеное. Лоб нахмурен и мышцы напряжены. - Я хочу поехать с тобой. - Ты вернёшься в Таормину. Я буду завтра как и обещал. - Пожалуйста...  Опустил голову вниз, заглядывая в глаза. Несколько секунд. Кивнул и потянул разбуренный окончательно хвост, поднимая лицо. Злой сидит. Причём и на меня тоже. - Будешь молчать? - Буду. - Не уверен. - Я постараюсь. - Это ближе к истине, - горькая усмешка как печать тяжёлой ночи на губах. Чефалу я почти не запомнила, задремав ещё в пригороде, Массимо о чем-то долго разговаривал с человеком у отеля и курил. Доменико уехал домой, пообещав, что к вечеру вернётся, заодно привезет что-нибудь из одежды. Я до ужаса комично смотрелась в сером спортивном костюме в обществе шикарного высокого мужчины и телохранителей. А впереди ждала Мессина, легендарный город, в котором за все месяцы шатания по апельсиновому острову так и не посчастливилось побывать. Крупный торговый порт. У берегов бурлит неспокойное море. В древности считалось, что мифические чудовища Сцилла и Харибда уничтожают суда, которые здесь проходят. На самом деле дела обстоят гораздо проще: курорт находится в сейсмически опасной зоне. Но нас встретила ясная солнечная погода, а после недавно прошедшего дождя над улицами витал свежий запах озона. Хочется есть, спать и в душ. Заветные желания, за которые душу продам. Машины свернули в тихий дворик, утопающий в зелени, я выпрыгнула на мощеную дорожку, держась за руку Массимо. Провёл к увитой растениями стене и не успел пихнуть дверь, как пожилая женщина открыла её и расплылась в приветственной улыбке. Она долго извинялась, что не подготовила жильё к нашему приезду, сетовала, что её не предупредили и, эмоционально махая руками, погнала на кухню двух девушек. Я как следует не рассмотрела особняк — ванна, обед в постель и я утонула в мягких белоснежных подушках. Мне почти не снились сны. Провалилась в темноту от усталости и напряжения. Снайпер. Если бы он захотел остановить моё сердце, труп бы уже остыл. Небо в очередной раз заволокло облаками. Потянулась, влезла в костюм и хотела умыться, но застыла как вкопанная около длинного комода напротив кровати. Вся спальня, залитая серым светом пасмурного дня, кремовая и просторная, ушла на второй план. Множество шкатулок, настольное зеркальце с витой серебряной рамкой, старые книги. Гёте на языке оригинала. И фото двух одинаковых мальчишек с женщиной, которая прижимала их к себе на пляже. Боже, они же действительно одинаковые. Я не так часто видела близнецов, а представить, что мужчина, которого я люблю, имеет точную копию — это что-то на уровне извращения. Дверь открылась, Массимо облокотился на косяк и решительно сложил руки на груди. Он настроен на перекрытие входов и выходов. Заполняет всё собой. Притягивает к себе. И у него это превосходно получается. Наверное, я похожа на идиотку, потому что он улыбнулся и покачал головой: - Это я. - Я чувствую. Вопросительно поднял бровь и сел на край кровати. - Не могу объяснить. Инстинкт срабатывает, когда находишься рядом, - продолжила и поставила фото на место, - А где Доменико? - Ты знаешь, что он сводный, но я не упомянал одну вещь: его и моя мать сестры. Мы всю жизнь считали себя кузенами, правда вскрылась, когда меня подстрелили. Вот такой у меня любвеобильный отец. - И ты считаешь моих родственников ненормальными? - засмеялась в голос, - Почему здесь есть фото, а на вилле ничего? - Вилла официальное место, этот же дом принадлежал матери, на втором этаже почти все осталось нетронутым. Это её комната. Подойди ближе. Сделала пару шагов. Опрокинул на себя и невесомо коснулся костяшками пальцев щеки. - Когда доложили о выстреле, я чуть не свихнулся. Я сделаю всё, чтобы тебе ничего не угрожало и ты должна уяснить, даже если ты чего-то не понимаешь — я прав. У него такой тёплый взгляд. Ощущаешь себя, будто кутают в одеяло в холодную погоду. Какая разница, что там вокруг? Да хоть война, хоть конец света, пока на тебя так смотрят. Заоконная пасмурность исчезает. Я уже почти потеряла веру в то, что искренность в этом мире ещё осталась. Забытый артефакт прошлого, место которому в старых легендах, что переиначиваются авторами на современный лад. Но это не сказка о принцессе и бесстрашном рыцаре. Массимо мой дракон, а я его золото в укрытой от любопытных глаз пещере. Зло иногда оказывается куда чище лицемерной святости, а мафия — карающей руки правосудия. Какая разница "кто", если под ребрами к нему бьется такая нежность... бесконечная, неконтролируемая, внутривенная. Исчез на балконе, я последовала за ним и накинула на его плечи покрывало. Дождь моросит. Волосы взъерошены и непослушная прядь упала на лоб. - Мне нужно кое-что сказать. Это самое тяжёлое, самое ответственное признание в моей жизни. Больше качели в наших отношениях не прокатят, он уже упёрся как осёл, а если не замолчу... Но чего боятся то? Я и так как бабочка в руках. Ты точно не сделаешь мне больно? Повернулся, посадил на перила, по-собственнически протиснувшись между ног. - Я хочу ребёнка, - прошептала не своими губами, не веря до конца в то, что могу произнести это вслух, - Только с тобой поняла, что мне это нужно. Додумалась! Умница! Премию Дарвина в студию! Меня чуть не уронили во внутренний двор с высоты метров восемь! Как же он целовал... Наши языки переплелись, губы не могли напиться, я урывками выхватывала глотки воздуха, пока голова не стала кружиться. Улыбается, один уголок рта приподнят, а ресницы хлопают. - Только не говори, что ты знал... - Знал. Во сне проболталась. Но не думал, что сама сознаешься. Боги, дайте сил быть хотя бы частично настолько же уверенной в себе. Чувствую себя маленькой девочкой. Какой же... Какой же он охренительный стоит в полурастегнутой рубашке на этом балконе... Весь мир принадлежит ему, щелкни пальцами и любое желание сбудется. Прищурился и бросил взгляд на пейзаж. - Знаешь в чём дело? - провел пальцем по вене на шее, с усилием сглотнул слюну, - Ты меня разбудила. - В каком смысле? - Во всех. Пошли, - потянул за руку. С кухни доносился настолько умопомрачительный запах, что слюнки потекли. Женщина, отворившая нам двери, что-то готовила, возмущалась и крыла на чем свет стоит торговцев на рынке за отсутствие необходимой ей приправы. При нашем появлении, она не успокоилась и высказала это ещё и дону, вызвав моё удивление. Обслуживающий персонал всегда вытягивается при нём в струнку и говорят только, когда позволено, а она непринуждённо дурила голову волнующими её мелочами. Закинула полотенце на плечо, уперла руки в бока и сморщила нос. Это была прекрасная возможность украсть с блюда лежащее с краю печенье с изюмом, оно буквально растаяло во рту, но я была застигнута врасплох, когда облизывала пальцы — они вдвоём повернулись и уставились на это зрелище. - Хвала всем святым, вы вернули под эту крышу того, кто будет есть все мои сладости и выпечку! - женщина вскинула руки вверх. - Вернули? - не удержалась я. - Его мать часто сидела со мной на кухне, пока я готовила, чтобы стянуть что-нибудь аппетитное с пылу с жару, - она понизила тон и хитро подмигнула. Массимо засунул руки в карманы брюк и уставился в окно, делая вид, что не слышит. Интересно выходит, получается экономка знает его ещё с детства, поэтому и ведёт себя более свободно и расслабленно, не лебезит, не пресмыкается. Хотелось бы задать ей миллион вопросов, выпытать компромат так сказать, но сомневаюсь, что будет такая возможность. Ужин накрыли в небольшой столовой. Две её стены представляли собой окна, вдоль которых на полу стояли горшки с растениями, в углу горел камин, заботливо разбрасывая всполохи пламени по полутёмной комнате, освещенной лишь свечами в высоких канделябрах на круглом столе. Честно, я впихнула в себя всё, что только влезло, хотя бы по кусочку. И говорила-говорила. Так не хватало его за эти дни, а мобильная связь лишь иллюзия присутствия. Мне необходима была реакция, долбаная отдача. И вот Массимо сидел, расслаблено откинувшись на спинку высокого кресла, подперев подбородок рукой, и улыбался, слушая обо всём, что накопилось. - Я отлучусь, - проронил он, выходя в двухуровневую гостиную, заставленную диванами, креслами и выложенную коврами, - Позже Доменико привезет тебя ко мне. - Я с тобой. - Нет. Ты будешь сидеть в доме и ждать брата. На улицу не соваться. Телефон я забрал. Пропал дар речи. Какого хера? Я могу понять всё, но лишать меня связи с миром? Что, блять, происходит? Массимо встал напротив, внимательно изучил недовольное лицо и хмыкнул в сторону, рассматривая лепнину на потолке. Он свёл брови, облизал губы и в этот момент я забыла о своём недовольстве. Подлец. Специально делает. - Это похоже на арест! Рывок. Я прижата к стене. Дыхание расплывается по коже. Коленки ноют. - Так нужно, сладкая, - придвинулся ближе, сокращая расстояние, - Я так соскучился... Ночью буду делать с тобой, что захочу и как захочу. Поняла? - Строишь из себя босса? - Слушаться, Ева, - рука поднялась по ноге вверх и остановилась, сжимая и давя, провёл носом от подбородка к скуле, - Я всегда буду возвращаться, потому что ты меня ждёшь, но сейчас должен ехать один. Поцеловал в лоб и ушёл, а я так и осталась стоять. Что это было? Манипулировать вздумал? Я твою голову сманипулирую так, что ты забудешь о том, что вокруг творится. Сам напросился. Доменико вернулся только через пару часов, привезя с собой чемодан и превосходное настроение. Выплеснул забавную историю, произошедшую по дороге, и сказал срочно собираться. Я рассчитывала выбрать одежду сама, но всё, что оказалось в багаже — косметика, ботильоны, плащ, платье и нижнее бельё. Я мысленно поблагодарила Ольгу за превосходный выбор полупрозрачных кружев, но нет... они не понадобятся. Над Мессиной взяла верх тёмная, беззвездная полночь. Мы приехали к низкому, неприглядному зданию на склоне горы и я обратила внимание на разнообразие машин представительского класса на парковке. Широкая лестница, залитая неоновым светом, привела вниз. Это был закрытый клуб, девушки крутились на шестах в полураздетом виде, алкоголь лился рекой, людей немного, но они веселятся на полную катушку и создают видимость непроходимой толпы. Облегающее красное платье до колена не самый лучший выбор для такого места, оно настолько узкое, что и ноги то с трудом переставляешь. Доменико подставил локоть и провёл меня в небольшой отдельный зал. Стриптизерши в одних трусиках выкручивают манящие движения на пилонах, а я улыбаюсь, оглядываясь по сторонам. На них нет одежды, но есть бельё, а на мне с точностью наоборот. Крутая ирония. Массимо раскинулся на угловом диване в углублении, слушая мужчину, который что-то рассказывал ему. Он окинул меня взглядом с ног до головы, продолжая стучать пальцами по столу, и довольно еле заметно улыбнулся. Нравится? Я склонила голову на бок и прикусила губу. Он сделал глубокий вдох, ноздри раздулись и даже на расстоянии меня чуть не снесло с ног энергетикой колёного железа. Вот я и сижу рядом, настолько близко, что через ткань его чёрной рубашки чувствую, какая горячая кожа, он обсуждает поставки товара через Францию, а я делаю вид, что не слушаю. Но цепкий ум запоминает каждую деталь беседы, привычка, что не выжжешь уже ничем. Массимо положил ладонь на моё колено под столом и отпил глоток коньяка, поглощенный переговорами. Пальцы с трудом пробрались выше из-за узкого наряда, затормозили на чулках, но когда достигли цели, стакан с грохотом опустился на стол. Он повернул голову и впился в меня глазами с огромными зрачками. - Сюрприз, любимый, - прошептала на ухо, вскидывая брови, - Бельё выделялось под платьем. Стоп-слово! Кто нибудь знает стоп-слово? Вежливо откланявшись, мой мужчина перехватил запястье и выволок меня из-за стола, протащив через несколько других помещений и лестничный пролёт. Тёмная, комната с метровыми подушками, разбросанными на полу, шест в центре и единственный источник света это круг у его основания. Как только дверь закрылась, он прижал меня к стене и жадно вцепился губами, проникая языком настолько глубоко, что сил для сопротивления не осталось. - Там шёл важный диалог, но ты обладаешь непревзойденным талантом отвлекать, - скрытая молния поползла вниз и платье небрежно упало, - Будешь наказана. - Это пустая угроза, - выдавила сквозь зубы. Нарвалась. Он охуел окончательно от вида подвязок и пояса на талии и посадил на себя, вжав лопатками в холодную твёрдую стену. Засосы по шее. Твоя я, твоя. Никто и так подойти не посмеет. Брюки напряглись. Твёрдый член пульсирует и рвётся на волю. Он будет во мне, мать вашу, и я сдохну от удовольствия. Приподнял выше, посасывая соски и якобы случайно задевая их зубами. Мои руки в его волосах. Стону и теку как сука. Блять, он лучшее, что было и будет в жизни. Взрывной, огненный в сексе, силой берущий то, что принадлежит, вдумчивый и неприступный для окружающих. Адская смесь, что сносит крышу. - Хочу отсосать тебе! - Это потом, - пронес к шесту и потянул руку вверх, доставая перемычку с наручниками, - Сперва ответишь за провокацию, - разворот и дыхание в ухо, - Ты же знала, что мне не до этого. - Понятия не имела, - вру безбожно. Оковы защелкнулись и я застыла, пристёгнутая к пилону. Каждый раз кажется, что я не выдержу, но снова и снова его сильная рука подхватывает, вознося до самых небес. Он — та самая зависимость и страсть, с которой спрыгнуть уже не удастся, а, главное, и не хочется. Я твой плен, а ты моя свобода, дон Торричелли. Ладонь саданула по заднице и обжигающая сладкая боль осталась на голой коже. Только сошли синяки и на тебе. Удар за ударом, я закусила губу, почувствовав металлический привкус крови. Массимо сдавливал левый сосок и шлёпал меня как последнюю дрянь, отчего возбуждение всё быстрее нарастало внизу живота. Как бы он не хотел применить силу, но балансировал на грани и чётко контролировал себя. Пиздец, как же хорошо. - Только не кончи без меня, моя маленькая, - раздалось над ухом. Ах, ты же... Сунул пальцы в рот, заставив облизать, и накрыл ими клитор. Я взвыла от ласковых поглаживаний и откинула голову. Но это было только начало. Он опустился на колени сзади и раздвинул ноги шире, вылизывая чувствительную кожу. Италия, Мессина, этот клуб, всё перестало существовать, есть только его язык и мои ногти, до царапин врезающиеся в руки. Звякнула бляшка на ремне, выпрямился и закинул на свои бедра. Я зависла, над лампой, когда внутрь медленно вошла головка, а затем и остальной ствол, заполнив до основания. Массимо рычал, крепко держал как невесомую и раз за разом насаживал с таким безумием, что перестала понимать, хорошо мне или больно. Это... Невероятно... - Дадада! Ещё! - орала сорвавшимся осипшим голосом. Во рту пересохло. - Плохая девочка, - вернул на пол и натянул волосы, прижав к себе, - Хорошие не носят чулки с ремнями без трусиков, - толчок, - Хорошие не мечтают о эрекции как о самой вкусной конфете, - толчок, - Хорошие не стонут так, что вены набухают на члене, - толчок, - И для меня эта плохая девочка дороже всего мира. Будь моя воля, только и занимался бы тем, что трахал дни напролёт. - Массимо... - ноги тряслись, - Спусти мне в глотку... Блять, все внутренности хуем подвинул и я закричала так, что пришлось зажать рот. Он драл так неистово, с таким диким желанием, что в какой-то момент его в моем теле стало больше чем меня самой. Расстегнул наручники и поставил на колени, сдавливая головку пальцами. Я набрала слюны, жадно засосала её, цепляясь за бедра, и вытянула струю спермы. Он перестал дышать и громко застонал, запрокидывая голову. - Я люблю тебя, - вытерла уголки губ. Смотрит сверху вниз с восхищением и не может произнести ни слова. Грудь вздымается от недавнего марш-броска. Я и так знаю, что ты помешан на моих минетах. Мы оделись впопыхах и вернулись в малый зал. Дон держал меня за руку и вёл вперёд, с превосходством кидая безразличные взгляды на присутствующих. - Хочу умыться. Где туалет? - застопорилась на месте. Он кивнул в сторону одного из узких коридоров и хотел послать со мной охрану, но я вывернулась и исчезла раньше, чем эти пиявки сели на хвост. Когда же я вышла из него, то официантка в неприлично короткой юбке попалась на пути. Взяла бокал шампанского и встала напротив девушек, танцующих в свете неоновых ламп. Я сразу заметила незнакомку, что направлялась ко мне. Она подкатила ближе, обдав запахом Шанель и меня почти замутило от приторного воздуха. - Мы до сих пор не представлены, - обдала ледяным взглядом, - Анна. Светлые волосы собраны в низкий хвост, высокая стройная фигура с потрясающими формами, белое дизайнерское платье. Кукла с выверенными эмоциями и продуманным ходом действий. Бывшая Адриано и не только... Чего ты ожидала? Смятения? Робости? В этом клубе находится лишь один человек, способный выбить мне почву из по ног. - Ходят слухи, что Торричелли неплохо пощипали перья, - посмотрела на огромный бриллиант в кольце. Хер ты угадала! Если думала, что нашла слабого соперника, то я тебя разочарую. - Ты ведёшь себя глупо. Мир? - протянула открытую ладонь, - Ева. Анна застыла на несколько секунд — не ожидала подобной реакции. Конечно, лучшим вариантом было бы опрокинуть бокал шампанского на голову, но, во-первых, она выше, а во-вторых, затевать очередной конфликт не самая блестящая затея. Она даже успела отступить на шаг, но я сама перехватила руку. Готова поспорить на миллион баксов, что при других обстоятельствах, она бы попыталась размазать меня по стенке, но оторопь сыграла свою роль. Немолодая, определённо старше меня, нос задрала и не понимает, что я от неё хочу. Он с ней, мать вашу спал! Свернуть бы шею! Сузила глаза, оценивающе пробежав с ног до головы, но всё же ответила на рукопожатие. Бинго, малышка, а теперь гадай кто перед тобой на самом деле. Массимо влез между нами и закрыл меня спиной. Так и подмывало вмешаться в разговор, но я не имею права. То, что связано с Адриано, не моего ума дело. Поэтому я медленно попивала напиток из бокала, ловя на себе косые взгляды блондинки. Сделали больно, понимаю, это режущее чувство не проходит бесследно и запечатлевается незаживающим шрамом на характере, повадках, действиях. Жаль её, хотя такая никогда не опустится до того, чтобы принять чужое сочувствие. Массимо перехватил моё предплечье и повёл к диванам, где ждал Доменико. - Вернись и поговори нормально, - попросила, отказываясь идти, - Если бросаться угрозами, то заработаешь ещё одного врага. А ей поддержка нужна. - Серьёзно? Ты кого жалеешь? - удивлённо поднял бровь, - Анна последняя стерва и не нуждается в сострадании. - Она в первую очередь женщина. Он развернулся, ища её среди людей, напряжённо покачнулся на пятках и свёл брови. - Только потому, что ты просишь. Двинулся назад и они минут десять выясняли отношения, отойдя к дверям. Посмей дотронуться до него и я за себя не ручаюсь! Но блондинка не делала шагов навстречу, максимум её действий — это истеричный взмах руками. Массимо всегда добивается своего, вскоре она потеплела и кивнула головой. А после и вовсе грациозно покинула зал. - Мне нужно выпить, - мужчина вернулся, тяжело дыша, - Она непробиваемая, пришлось пойти на уступки и в качестве компенсации за моральные страдания предложить выгодное сотрудничество её брату. Кто бы сомневался, что это заинтересует! Меркантильная девица. За столиком прибавилось людей. Лысый худой итальянец встал на встречу, Доменико не сводил с него внимательного взгляда. - Торричелли! - раскинул руки, - Судьба упорно сводит нас! Массимо крепче сжал мою ладонь и остановился напротив. - Поррезо, - кивнул, насмешливо улыбаясь.