Глава девятая: Бабушкины истории

Мариам проснулась от того, что по ее лицу скользнул солнечный зайчик — редкое явление в их вечно затянутом туманом лесу. Она потянулась и тут же вскрикнула — с потолка на нее уставилась огромная паучиха. —"Уходи,"— сказала Мариам. —"Я не завтракаю пауками, и пауки не завтракают мной." Паучиха обиженно фыркнула и уползла в щель между бревнами. После завтрака (который сегодня, к счастью, не пытался сбежать из миски) Мариам решила навестить старуху Мокеевну. Та жила на краю деревни в хижине, окруженной странными фигурками из коры, мха и, возможно, чьих-то надежд. — "Заходи, касатка!" — крикнула Мокеевна, не отрываясь от своего занятия — она что-то нашептывала глиняному горшку. — "Как раз собиралась чай заварить. С мятой и... э-э-э... чем-то еще." Мариам осторожно присела на табурет, стараясь не задеть висящие на стене пучки трав. Один из них тихо хихикал. — "Как пень?" — спросила она, кивнув в сторону угла, где стоял тот самый знаменитый пень-муж. Мокеевна фыркнула: — "Да ворчит, как обычно. Вчера заявил, что ему не нравится, как я с соседями общаюсь." Она злобно ткнула в сторону пня ложкой. — "При жизни был таким же — всем недоволен. Помню, как-то раз..." ### **История про мужа-пня** — "...это было еще до того, как он стал растением," — начала Мокеевна, наливая чай, который странным образом менял цвет. — "Решил он как-то доказать, что может варить зелья не хуже меня. Нашел в лесу гриб, который, по его мнению, должен был дать 'мудрость веков'." Мариам приподняла бровь: — "И что случилось?" — "А то, что три дня ходил с фиолетовой бородой и разговаривал рифмами. Причем ужасными. 'Ох, как же мне не везет, даже кот меня не ест!'" Пень в углу слегка потемнел — видимо, от стыда. — "Но это еще не все," — продолжала Мокеевна, явно довольная эффектом. — "Потом он решил, что может договориться с духом реки. Пришел, встал на берег и начал вещать о 'великом союзе воды и леса'." — "И?" — "А дух просто выплеснул ему в лицо ведро воды и сказал: 'Иди домой, дурак'. Он так обиделся, что три недели ходил мокрый — специально, чтобы все жалели." Мариам фыркнула, чуть не поперхнувшись чаем. — "Ну а как он стал... ну, этим?" — она кивнула в сторону пня. Мокеевна ухмыльнулась: — "А вот это уже моя вина. Ну, понимаешь, надоело мне слушать его нытье. Говорит: 'Вот если бы я был деревом, я бы...' А я и говорю: 'Да будь ты деревом, хоть толк был бы!' И вот..." Она развела руками. — "Заклятие получилось слишком буквальным." Пень издал звук, похожий на вздох. ### **Визит к новым жительницам** Покинув Мокеевну (и пообещав как-нибудь принести пню "удобрения" в виде бабкиного супа), Мариам направилась к дому, где поселились Марта, Лиза и Грета. Три перебравшиеся ведьмы жили в просторной, но слегка обветшавшей избе. Когда Мариам постучала, дверь распахнула Грета — самая младшая из троицы, с вечно испуганными глазами. — "О, это ты!" — она тут же попятилась. — Мы как раз... э-э-э... ничего особенного не делаем." Внутри пахло травами и пирогами. Марта сидела у очага и что-то мешала в котле, а Лиза раскладывала карты на грубом деревянном столе. — "А, Мариам!" — Марта даже не повернулась. — "Как раз хотела спросить — у вас тут случайно корня мандрагоры не завалялось?" — Бабка Варта держит его под замком. А что?" Лиза перевернула карту "Дурак": — Мы тут пироги печем. С капустой." Оказалось, что "ничего особенного" включало в себя: - Пироги, которые почему-то подпрыгивали на тарелке; - Котел, в котором варилось что-то, временами говорившее человеческим голосом; - И кота, который явно был когда-то кем-то другим (он пытался играть в шахматы). — "Вы... привыкаете к деревне?"— осторожно спросила Мариам. Марта фыркнула: — "Да тут рай! В Блекстоуне мне каждый день приходилось притворяться, что я не знаю, как превратить мэра в жабу. А здесь..." Она с наслаждением погладила кота по голове. — "Здесь можно быть собой." Кот мрачно передвинул лапой шахматную фигуру. Когда Мариам выходила, Грета вдруг сунула ей в руки теплый пирог: — "На! Только... э-э-э... не пугайся, если он запоет." ### **Возвращение домой** По дороге домой Мариам откусила кусочек пирога. Он действительно запел — тонким голоском, чем-то напоминавшим бабку Варту в молодости. — "Ладно," — пожала она плечами, доедая угощение. — "Хоть не ругается." Где-то вдали смеялась Мокеевна, вороны спорили из-за блестящей безделушки, а пень, наверное, ворчал на свою судьбу. Обычный день в деревне, где даже пироги умеют петь. **P.S.** - Пирог допел свою песню и благополучно переварился; - Кот-некот обыграл Лизу в шахматы и потребовал селедку в качестве приза; - Пень все еще обижается на историю с духом реки. **Вывод:** Иногда лучше быть деревом. Но только если тебя не поливают бабкиным супом.