Часть 1

Если бы Дрима спросили, как его вообще затащили на вечеринку следить за младшим братом, он бы ответил, что сам пришёл. Ничего банального, как из тех дрянных романчиков. Ему надо было поддерживать свой имидж страшного бугая, который готов проломить голову за своих друзей и семью. А так, Таббо ещё обещал ему свои карманные на месяц. Это был приятный бонус, так что он быстро согласился поручиться за брата перед Паффи и Ники и проследить, чтобы с ним ничего не случилось. И хоть клуб действительно не самое желанное место в пятницу вечером после изнурительной недели, но зато Дрим будет на шаг ближе, чтобы купить новый корпус. Это сколько возможностей... Больше никакого перегрева, он сможет заменить все устаревшие детали на новые и компьютер не будет выглядеть, как воздушный шарик. Новый корпус действительно стоит всех этих трудностей и бьющей по голове, как землетрясение, песни. А так же реванш с Техно. В прошлый раз он проиграл, потому что комп завис. Это не было из-за того, что Патчи решила устроиться у него на коленях и начать точить ногти. Он не кричал. Техно просто так привык к своему глубокому голосу, что любой чужой крик для него, как девичий писк. Кстати о горле. Ники сказала купить новый спрей, так как Паффи закончила его после недавней простуды. За этими размышлениями Дрим начал составлять список покупок в голове, попутно следя как Таббо пробирался к нему сквозь толпу. Глаза немного болели после такого долгого воздействия вспышек, но лучше так, чем потом искать брата в толпе и терять нервные клетки. — Дрим! — подбежал Таббо. Томми плёлся за ним, выкрикивая маты в сторону проходящих мимо людей, которые сделали смыслом своей жизнь толкать его, а когда перевёл свой злой взгляд на Дрима, то резко стал нервным, но быстро стряхнул с себя это, чтобы выглядеть бесстрашным. Уже просто смотря, как эти двое так нервничают, Дрим начал догадываться, что сейчас будет. — Слушай, я с Томми встретили Квакити, Фанди и Уилбура! Можно ли нам пойти... — Пойти одним, потому что у вас есть маленькие грязные секреты, о которых ты не хочешь, чтобы я слышал. — Прервал Дрим брата, уже проходя через такой смущающий этап в свои годы. Тут была только одна стратегия. — Нет. — Дрим... — расстроился Таббо. — Хэй, какого хрена! — возмутился Томми. Он не обратил внимание на это и продолжил: — Нет, если ты не согласишься на несколько условий. Таббо тут же просветлел, готовый на всё, чтобы пойти с друзьями, а Томми нахмурился, готовый отстаивать свои права поцеловать сегодня девушку. — Какие? — потребовал Таббо, уже готовый сорваться наверх. Дрим медленно постучал по кружке колы в руках, обдумывая свой следующий шаг. — Ты ответишь на любой мой звонок и не будешь делать ничего, что запрещено законом для твоего возраста. — Удар ногтя о стекло отдался в голове, как замах часового на колокол. — Для Томми то же самое. Техно меня прибьёт, если что-то случится с тобой. — Ой, ну не надо меня приплетать сюда, — прошипел Томми. — Я уже большой человек! Все в нашем классе попробовали пиво. — Томми. Повисла тишина. Томми ощетинился, словно готовый продолжить тираду, но перевёл взгляд на Таббо, который уже понурил брови. Он недолго смотрел на грустные глаза друга и пораженно выдохнул: — Ладно. Таббо подпрыгнул, ударив рукой в потолок. — Чёрт, Том-с... Дрим прервал его влюблённую эпопею Томми: — К незнакомцам близко не подходить, а если что случится, звоните мне, кричите или обратитесь к знакомым. — проинструктировал он. — Ага, конечно, — пробормотал Томми. — Так точно! Таббо отдал честь рукой и схватил друга за руку, уже готовый скрыться, но Дрим остановил их: — Я провожу вас до лестницы и прослежу снизу, чтобы вы дошли до Квакити. — Дрим встал с места. — Заметано? — Чувак, — в ужасе и отвращении сказал Томми. — Ты буквально самая большая наседка, которую я когда-либо видел. — Лучше так, чем никак, — ответил он. Дрим пошёл за мальчиками, которые вели его сквозь танцпол битком набитый людьми к одной из трёх лестниц на второй вип-этаж. Людей было много и Дрим чуть несколько раз не получил чьим-то локтем в рёбра. По пути он вздохнул, когда после очередной вспышки шара у него заболело в глазах. Таббо и Томми на секунду размылись перед ним и он резко осознал, что в жизни больше не будет откладывать дела до поздней ночи. Его режим действительно дал о себе знать. Как только он вернётся домой, то сразу ляжет спать. — Мы тут! Они остановились у лестницы, которую охраняли два человека. Народу было меньше, так что Дрим смог наконец расправить руки и начать дышать полной грудью. — Ага, — тихо пробормотал Дрим. — Теперь топайте. Я слежу. И нет, Томми, ты не убьёшь меня своим взглядом. Подросток, который начал злиться из-за того, что за ним собираются следить, как за первоклассником, скривил лицо ещё сильнее. — Пошли, Таб-с. Брат бросил на него смущённый взгляд, пытаясь сгладить резкость Томми. В последний раз они обменялись взглядами и мальчики протянули вип-билеты мужчинам и начали подниматься по узорчатой белой лестнице. Дрим неотрывно смотрел, как те неловко проходили мимо столов других гостей и остановились у Квакити. Он встретился с ним взглядом и мужчина усмехнулся, сделав знак мир. Может, охранники рядом напряглись, когда Дрим указал пальцем на шею, намекая на расплату за любой глупый фокус, но никому не было дела. Даже от сюда Дрим видел как Квакити засмеялся и уже без всякой помпы просто примирительно кивнул. Дрим отхлебнул колы и направился в сторону уборной. Это было так отвратительно. Не сказать, что до этого было приятнее, но сейчас почему-то стало совсем дурно. Из-за запаха духов и пота желудок сжимался, словно сушенный изюм. Боль от глаз медленно перешла глубже, аки длинные цыганские иголки, которыми очень небрежно делают лоботомию. Все симптомы недосыпа и голодного желудка, полного газировки. Паффи действительно убьёт его, если узнает, до чего он себя довёл. У уборной оказалось меньше людей, хотя те немногие были опьянены по самое не хочу и бесстыдно целовались у стен. Дрим второпях прошёл последнюю парочку и зашёл в уборную. Голова раскалывалась и кружилась, а на глазах начали появляться слёзы. В белой комнате все чувства обострились и оголились. Это было как выйти после тренировки осенью на улицу. Всё казалось липким, инородным и больным, словно кто-то усилил все чувства. Дрим дрожащей рукой потянулся за ручкой раковины, чтобы открыть холодную воды. Как только он попытался наклониться его сразу же замутило, так что просто остался наслаждался тем как вода текла, словно ручей по склону горы, чтобы ненавязчивая струйка цеплялась за мысли, делая глухой грохот музыки с танцпола более терпимым. Где-то рядом хлопнула дверь, но это казалось таким неважном; мир сузился до раковины и Дрима, словно ничто не способно нарушить эту идиллию. Словно назло, приятная дымка в голове затвердела и стала тяжёлой тупой болью, готовясь проломить череп, смять рёбра и поселиться в желудке. От эйфории секунду назад осталось только мерзкое послевкусие и страх перед непонятно чем. Возможно, перед самой ужасной перспективой на вечер. — "Меня накачали... " — дошло до Дрим. Его резко схватили за плечо и повернули лицом к незнакомцам. — "О нет". — Приятель, все в порядке? Дрим завис. Люди перед ним плыли и превращались в монстров: их лица расплывались, а губы краснели на бледной коже, чтобы растянуть от уха до уха. Свет за ними стал радужным, словно картинка с иллюзией, которая только кажется движущейся. Он тихо выдохнул, чтобы успокоиться. Ему надо было как-то уйти отсюда, забрать Таббо с Томми, пойти домой, сказать Паффи, что случилось и съесть несколько кексов Ники. Звучало как план. Надо только выбраться из уборной. А для этого надо избавиться от хвоста. — Да. Просто душно стало. — Нужна помощь? — Спросил брюнет, походу главный из них. Его бровь неестественно поднялась на уровень роста волос и Дрим понял, что успокоиться с таким представлением у него не выйдет. — Просто ты совсем неважно выглядишь, мужик. Я с дру... — Нет, — отрезал Дрим. — Мне не нужна помощь. Он сделал шаг в их сторону, ожидая, что они просто разочаруются и отстанут, но конечно же нет, нет и нет. Они не отступили. Они стоят и просто все смотрят на него, словно ожидают чего-то. Очередная волна тошноты скрутила живот. Мир резко стал мутным, а жар охватил всё тело. Это не могло больше продолжаться. То что ему подсыпали набирает обороты, а драться сразу с тремя людьми было не вариант. Оставалось только одно. — Слушай, тебе действительно нужна помощь, давай-ка мы... Дрим ударил в челюсть ближайшего человека и всё резко переменились. До этого тихо стоящий рядом парень сорвался к нему, пытаясь схватить, а главарь подхватил навалившегося на него от удара мужчину, чем Дрим и воспользовался. Он толкнул этих двоих на бегущего на него и рванул к двери. Ничего не было важно, кроме ручки. Он схватился за неё и открыл выход. На мгновение перед ним мелькнул танцпол, словно рай, и в ту же секунду этот рай был заслонён четвёртым человеком. — "Что такое?" — единственно, что успел подумать Дрим. Его резко схватили за плечи и притянули к чужой груди, словно куклу для объятий. Мгновение и хватка на нём стала крепкой настолько, что раздался хруст костей. После такого его тело отказывалось двигаться и обмякло, словно желе. — Чёрт возьми! Этот сучёнышь попал мне в челюсть, — прорычали сзади. — Заслужил, идиот. Дрим слушал все их препирательства, пока его руку перекидывали через чужое плечо. Он молился, чтобы потом остаться в живых. Что было дальше трудно разобрать, но это это было так долго, что казалось вечностью. Было больно и тошно, в глазах всё время стояли слёзы и он, кажется, кричал так много от боли, что в какой-то момент голос охрип, а боль перестала различаться. Гудок. Ещё один. Смертельную тишину прорезал очередной гудок старенького, но до сих пор неплохо работающего айфона. Он лежал на полу, издавая самые отчаянные вибрации, словно одинокий заключённый, молящий о крупице внимания, прячущийся в груде пренебрежительно сброшенной одежды. Ещё несколько долгих гудков и он потерял надежду привлечь внимание своего хозяина. Тот безвольно лежало на кровати голый, словно те, кто измывался над ним, хотели показать миру кровавые, цветные клейма, так ярко выделяющиеся на болезненно бледном теле. Кажется, что ещё чуть-чуть, и они чумой начнут заражать оставшиеся чистые островки кожи. Гудок. Но на этот раз достаточно отчаянный, чтобы разбудить. Дрим проглотил жёлчь, которая поднялась сразу же, как только он открыл глаза. Через дрожь он начал поднимать своё тело. Оно ощущалось странно: где-то немое, а где-то затвердевелое или слабое. Последствия этой ночи сказались так ужасно, насколько это вообще было возможно - он не мог подняться, что уж там дотянуться до телефона. Даже просто немного опереться на руки не получалось; те дрожали и уже через пять секунд он снова валился на кровать, тревожа резкостью больное тело и другие... Вещи. Дрим выдохнул. Плотина чувств напряглась под набирающей мощь растерянностью. Ему надо было двигаться. Сейчас. Прямо сейчас. Надо было пересилить себя и поднять телефон. Это не так уж и сложно. Ощущения были схожи с последствиями пяти часов тренировок, только несколько хуже. Та же самая техника: двигайся, привыкни к дискомфорту и ходи аккуратно. Дрим снова приподнялся на руки и почти пожалел, что не решил просто продолжить спать. По ощущениям понадобилось очень много времени, просто чтобы сесть. К тому моменту тело била судорога и жар, а живот болел так, словно после долгой тренировки на пресс. Он захрипел, когда попытался двинуть ногами, чтобы подняться. Это было так чертовски больно. Ещё хуже стало, когда боль отдалась прямо из того места, откуда Дрим так сильно не хотел. Тошнота вернулась не то от травм, не то от отвращения и ужаса. Может, сразу оба. Он ссутулился и прижал руки к лицу, пытаясь вернуть себе былую решимость или хотя бы остановить затруднённое дыхание. Как Паффи его учила справляться с паникой? Вдыхать носом в течение пяти секунд, задержать дыхание на семь секунд и выдыхать девять секунд. И повторять это несколько циклов. Ему надо было просто следовать инструкции и перестать думать о том, что случилось ночью. Под гудки телефона он так и сидел, не в силах встать здесь и сейчас, просто желая немного побыть один. Такая замечательная перспектива отсидеть в комнате, отдохнуть и уже с большими силами пойти к родителям, успокоить их, извиниться перед всеми, кому сказал положиться на него, чтобы присмотреть за Томми и Таббо и, может, рассказать насколько он облажался. Как сильно он облажался. Что эти люди сделали. Что-то уродливое и ядовитое скрутилось в его голове, готовое гнить и вонять на несколько кварталов в округе. С сжатыми зубами Дрим соскользнул на пол на колент и вытащил телефон из груды одежды, чтобы ответить на очередной звонок. — Телепузик, тебе повезло, что Томми ответил на мой звонок, иначе бы я набил тебе морду, — сказал Техноблейд на трубку. — Тебе лучше иметь хорошее оправдание не отвечать на телефон. — Тех, — прохрипел Дрим и сразу же закашлял. Тошнота поднялась к горлу и по телу прошлась очередная волна боли. Под ухом Техно начал спрашивать, всё ли с ним в порядке. — Тех, приезжай в клуб. — Дрим, чёрт, только не говори, что ты накачался чем-то, что не одобрит Паффи? — настороженно прошипел он. — Слушай, я знаю, что мы друзьяшки по гроб, но у меня как бы нет с собой аптечки для травки. Знаешь, не часто нужно. — Ох, Техно... — Э, моя монетизация, чувак! — простонал он. — Заткнись, бекон! — прошипел Дрим и сразу же вдохнул, когда посмотрел на пол. Под ним начала растекаться лужа крови. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт... О нет, о нет, о нет... О нет, Техно. — Дрим, слушай меня! Слушай меня, — прервал панику Техноблейд. — Дыши. Слушай меня и повторяй. Следующие три минут он слушал как Техно дышит и повторял. К тому моменту он отвёл взгляд от лужи у ног и начал осматривать комнату. Кровь раздражала бёдра, но Дрим старался игнорировать это. — Ты со мной? — спросил он. — Можешь рассказать что происходит? Дрим в очередной раз громко выдохнул и начал говорить: — Я... Я в какой-то гостиничной комнате в клубе и, — Дрим остановился. Мигрень снова возобновилась, а в глазах стало сухо. Ненароком вырвался всхлип. — У меня кровь... Ничего серьёзного, просто немного крови, синяки и... Чёрт, Тех, я действительно под чем-то. Оно снова возвращается! — Дрим, дыши! Дыши. Кто-нибудь рядом? Персонал, хоть кто-то? Всё настолько сильно крутилось перед глазами, что жёлчь наконец вырвалась из Дрима, а потом снова начался жар и головокружение. Мутным взглядом он зацепился за ключ от комнаты. — Никому... Тех, не говори никому, — он начал умолять. — Не говори никому, Тех, пожалуйста. Сквозь мольбы Дрим подполз к ключу и съёжился, словно по телу проползли насекомые. Он схватил ключ и поднялся на дрожащие ноги - иголки тут же покрыли их, но это помогло игнорировать изношенные мышцы. Медленно Дрим подошёл к двери и воткнул ключ в замок только с сотой попытки. На той стороне Техноблейд в панике кричал и звал его: — Дрим, не твори глупостей! — Послышался визг шин. — Скажи мне номер и жди! Чёрт, Дрим, ответь уже! — Бекон, — дрожащим голосом отрезал Дрим и истерично хихикнул сквозь муть в глазах. — Я в порядке, придурок! Что ты там уже напридумывал? Он надавил на ключ, но тот не повернулся из-за слишком слабого давления, что расстраивало его. — О, так ты теперь издеваешься надо мной? — Техноблейд звучал так, словно собирался через пол города ворватьсятолькона силе своего возмущения, но быстро вернул себе подобие самообладания. — Что дальше? Украдёшь мой канал на ютубе? Дрим надавил на ключ снова и продолжил давить, даже когда рука начала гудеть. — Нет... Нет. Зачем мне твой канал, когда мой уже перегнал твой по подписчикам? — растерянно сказал он. Щелчок и рука ослабла, словно ему перерезали мышцы. — Ты рядом? — Да. Ты узнал номер комнаты? Наркотики снова подступали и перед глазами начали прыгать цветные круги. Дрим представил себе Техноблейда. То, как он сморщивает брови и свет с окна машины подчёркивает его решительное лицо. Он становится похожим на арты своих фанатов, где он в красном плаще и короне готовится снести флаг очередного королевства. Это казалось странно успокаивающим, словно флаг - это всемирное зло, которое Техно всегда будет уничтожать. — Двадцать семь, — Он прижался к стене и начал сползать обратно на колени. — Тех, я хочу спать. — Что, — удивлённо сказал он. — Дрим, не смей спать. Жди меня, только не спи. Он бы хотел не игнорировать Техно, но наркотики забрали своё, словно обрезая нити сознания.