16 глава.

МУЗЫКА ГРОМЧЕ, ГЛАЗА ЗАКРЫТЫ ЭТО NON-STOP НОЧЬЮ ОТКРЫТИЙ Лёня взял со стола, накрытого какой-то синей дешёвой скатертью, от которой пахло пластиком, такой же пластиковый белый стаканчик, и налил в него красную жижу из пожелтевшего со временем прозрачного кувшина. Это оказался вишнёвый компот. Вокруг было шумно, ярко и громко, а люди не знали границ, поэтому границы их тел то и дело размывались и сливались друг с другом. Ну конечно. Студенческая тусовка в честь выпускного. Лёня встал к холодной стенке, потягивая эту бодягу. Нашёл глазами Колю, который уже обтирался с двумя девчонками одновременно на диване. Ничего, конечно, из рядя вон выходящего, если не считать его руки побывавшие уже и там и сям, и тихую сладкую мелодию стонов, которую и не слышно из-за песен «Пошлой Молли». И почему на всех тусовках всегда обязательно играет «Нон стоп»? Какая-то идиотская традиция. Лёне больше нравился их последний, октябрьский альбом «RATT#WHORE - EP»: «Адская колыбельная», «Банда крыс», «Прокля Табыла» и другие... БУДУ С ТОБОЮ САМОЙ ПРИМЕРНОЮ УТРО В ОКНЕ, И МЫ БУДЕМ ПЕРВЫЕ! Лёня даже не заметил, как к нему подошла девушка. Она, не спрашивая, взяла его за запястье и повела на танцпол. Ну как танцпол... Скорее просто в центр небольшой комнатушки на чьей-то хате, обычно выполняющей роль гостиной, а в особых случаях, например сейчас, роль этого самого танцпола. Лёня по привычке быстренько закинул стаканчик в мусорку: не без гордости попал в него с трёх метров. Он ещё ничего не решил, но просто был ведомым. Да и как-то тухло будет стоять всю ночь у стенки, наблюдая за другими, а потом первым уехать спать в общагу. Они вышли на «танцпол». Девушка, которую, кстати, Лёня знал. Ну... не по имени конечно, чести многовато. Но видел её несколько раз на парах. Она была младше его года на два; блондинка, конечно, крашеная; в открытом топике и мини-юбке, которою, в прочем, Лёня на первый взгляд и не заметил. Короче, типичная шалава и, скорее всего, истеричка. Ещё и пьяная. Девушка обвила руками шею парня, прижимаясь всем телом. Лёня осторожно положил руки ей на талию и они начали покачиваться не под музыку. — Как зовут? — перекричал Лёня музыку. Она не ответила и лишь закусила губу. «Да она в хлам» — подумал Лёня и всё же повторил свой вопрос. — Аня... — нетрезво протянула девушка засмеялась, — но ты можешь звать меня в постель... Она прикрыла глаза на несколько секунд. А потом открыла их и потянулась к Лёне своими сочными, естественно накаченными губами. Мало того, что Лёню и так постоянно называли педиком, а уж тем более его друзья, и он уж точно не хотел ещё и ходить измазанным в красной помаде, так ему вцелом было противно. От этой потерянной девушки. И от себя. Потому что после того поцелуя... Он понял, что никого больше целовать не хочет. И не будет. Он уже отдал своё сердце на сохранение той самой. И не хотел отдавать тело какой-то другой. Очнулся от своих мыслей он только тогда, когда услышал какой-то шум и крики и понял, что находится в центре зала, а вокруг все кричат «горько». К нему тянутся страшные губы, его в тисках сжали тонкие, жаждущие руки. Он резко отпрянул, оттолкнув девушку. И, хотя толчок был не сильным, она не устояла на ногах, её пьяная голова закружилась и она упала. Все вдруг замолчали. Я ЗАБЫВАЮСЬ... ПОМОГИ МНЕ... Я ЗАДЫХАЮСЬ... ПОМО... Музыка резко выключилась. — Ты че, ахуел?! Под нарастающую истерику отвергнутой им девушки, Лёня услышал сзади знакомый голос и не успел полностью повернуться, как его всё-таки поцеловали. Но не сексуальная студентка, а дружеский кулак. Лёня не понял, как он вообще устоял на ногах. Он почувствовал во рту вкус крови. Было очень больно. Но не от удара. — Ко-ля? — Выплёвывая кровь, поднял взгляд на своего лучшего врага Лёня. — Нет, блять, твой вернувшийся отец. Вокруг послышался насмешливый хохот и шёпотки. Лёня шокированно поморгал и уставился на своего заклятого друга. — Коль... Ты чего? Лёня протянул руку, что бы положить ему на плечо, но в ту же секунду Коля чуть не вывернул ему эту руку. Лёня зашипел и в глазах появились слёзы от боли. И теперь он уже не знал какой: физической или боли предательства. — А нехуй мою сестру обижать, пидор. Ты думаешь можешь чё хочешь делать, если мы друзья? Да? Лёня опешил: — Твою... Сестру? — Ты глухой вдруг стал? Аня — моя сестра. Лёня разозлился: — А нахуй ты сестру притащил в эту помойку?! Ей восемнадцать вообще есть, еблан? Коля осклабился: — А тебе какая разница, щенок? — Коля схватил неожидавшего подставы Лёню за волосы и заорал ему на ухо, — Ты сейчас извиняться перед ней будешь на коленях, понял?! Если она не скажет, что прощает тебя, то мы тебя по кругу пустим, пидор ебаный. Ты меня услышал?! Лёня сжал запястье державшего его за волосы бывшего друга, пытаясь хоть как-то остановить это безумие. — Коль, я не хотел... Ты же знаешь, что я вообще никогда девушек не трогал... Коль... Она пьяная, а у неё даже совершеннолетие не наступила. Ты сам-то понимаешь, что творишь? Лёня влетел в стену, от которой расступились, взвизгнув, несколько девушек. Он мог дать отпор, умел постоять за себя. Но когда твоим врагом неожиданно оказывается твой лучший друг... Это не нож в спину. Это десять пуль навылет. Клинок к горлу. Лёня сильно ударился головой и у него в глазах потемнело. А пришёл он в себя уже стоя на коленях. Перед ним стояла эта стерва. Вся в слезах и соплях. И смотрела на него сверху вниз. С такой жалостью и нежностью, что Лёня чуть не блеванул на её красные дешёвые туфли. Её за талию по-братски поддерживал Коля и с презрением смотрел на побитого друга. Бывшего друга. — Коля, — позвал Лёня, ещё не полностью очнувшись. Всё тело ломило, а лицо горело, — Ты... вот так всё растоптал? Всё... что мы пережили с тобой... В смехе... И горе... Лёня закашлялся кровью. А Коля тем временем скривился. Он был растерян и смущён. Но лишь оттого, что всё это Лёня говорил прилюдно. Не от самих слов. Не от смысла, который в них вложил Лёня. — Прощаешь его? — Спросил Коля сестру, повернувшись к ней, чтобы не смотреть на унижение бывшего друга. Она закусила губу, посмотрела на брата, на всех вокруг. Потом опять на Лёню. — Ну... пусть он меня поцелует и скажет, что я королева. Тогда да, — Она мило улыбнулась, будто делала одолжение. Лёня поднял шокированный взгляд на эту шлюху. Да он лучше сдохнет, чем её поцелует. Чем прогнётся под Колиным давлением. Но сам вдруг хрипло сказал: — Хорошо... Пока его поднял с колен, всё также заломив руки ему за спину, он думал о том, что произойдёт после того, как он это сделает. Он простит себе это. Точно простит. Но она ему этого никогда не простит. — А если сегодня мне... — Начал Лёня, влядя ей в глаза, — грубому гунну... — Он обвёл затравленным взглядом всех присутствующих, — кривляться перед вами не захочется... — Чего? — непонимающе спросил Коля, но Лёня его перебил, громко крикнув: — И вот!¹ Аня отшатнулась, но скорее весело, нежели с реальным страхом. Ей было забавно. — Я захохочу... И радостно плюну! И Лёня плюнул этой шмаре в лицо. Она завизжала, а Коля, не совсем поняв, что произошло, сначала быстро взглянул на сестру, а затем на Лёню: — Что за?! И тогда последним, что он увидел перед забытием — был чёрный носок чьих-то берцев, прилетевший ему в лицо. И всё-таки Маяковского он любит больше, чем крашенных тёлочек с накаченными губами. ¹ Стихотворение Маяковского «Нате», название которого ещё созвучно с англиским «hate», где автор высмеивает ограниченную публику, противопоставляя её «бабочке поэтиного сердца». Когда стихотворение было впервые прочитано, оно вызвало настоящий скандал: публика была в ярости, а женщины даже падали в обморок. Строчки, которые прочитал Лёня, это почти конец: А если сегодня мне, грубому гунну, Кривляться перед вами не захочется — и вот Я захохочу и радостно плюну, Плюну в лицо вам...