Один день в Косом переулке

Пэнси Пэнси густо красит нижнее веко черным карандашом, стараясь скрыть темные круги под глазами. Тусклый свет единственной лампочки в ванной отбрасывает зловещие тени на её изможденное лицо. Толстый слой дешевого тонального крема не может скрыть следы бессонных ночей и отчаяния. Она пытается улыбнуться своему отражению в треснувшем зеркале, но выходит лишь жалкая гримаса. В глазах застыла обреченность. -Пэнси, - вздыхает Дафна, протягивая ей потрепанную тушь, - у Драко теперь даже мэнора нет. И он - предатель, сидит в Визенгамоте, как будто вымаливает прощение. Пэнси молча берет тушь. Разделять косметику – унизительная необходимость их новой жизни. Когда-то у них были личные эльфы, теперь же они делят крошечную квартиру и остатки былой роскоши. -Это было не из-за его денег, - шепчет Пэнси, глотая слезы. - Когда мы начали встречаться, мои родители тоже... - она не может закончить фразу. Воспоминания о потерянном статусе слишком болезненны. Её родители, как и родители Дафны, восьмой год в Азкабане. -Хочешь сказать, большая любовь? - горько усмехается Дафна, передавая ей расческу с выпадающими зубьями. Дафна проводит рукой по своим некогда роскошным волосам. Теперь они тусклые и безжизненные от жесткой воды Лютного переулка. На её запястьях виднеются свежие синяки – "подарки" от Нотта, одного из тех редких слизеринцев, сохранивших богатство и влияние. Говорят любит он многих, а бьёт - только её. -Никто не любил Драко, как я, - выдавливает Пэнси. Эта мысль – последняя соломинка, за которую она цепляется в мире, где бывшие слизеринцы превратились в изгоев. -Возможно, - пожимает плечами Дафна. - Где помада? Хотя какая разница. Эта лохматая гриффиндорская выскочка все равно не умеет и половины того, что умеешь ты. Дафна уходит искать помаду в комнате Астории. Младшая сестра, недавно закончившая Хогвартс, теперь тоже живет с ними в этой тесной клетке. Для Дафны она – постоянное неприятное напоминание о том, как рано ей пришлось повзрослеть и взять на себя заботу о семье после того, как родителей отправили в Азкабан. В воздухе висит тяжелый запах сырости и отчаяния. За окном слышны пьяные крики и звон разбитого стекла – обычные звуки Лютного переулка, ставшего их новым домом. Панси смотрит на свое отражение и видит в нем всю горечь поражения некогда великого факультета. На тумбочке перед треснувшим зеркалом, за которым они обычно красятся, до сих пор лежит запонка Драко. Серебряная змейка тускло поблескивает в полумраке, напоминая о былом величии. Он приходил сегодня, чтобы в последний раз использовать Пэнси. Как выяснилось, из жалости. Воздух в комнате все еще пропитан запахом его дорогого одеколона, резко контрастирующим с затхлостью их убогого жилища. "Только не говори, что это из-за неё", - истошно кричала Пэнси ему вслед, пока он, торопливо застегивая мантию, выходил в обшарпанный коридор. Её голос эхом отражался от облупленных стен, усиливая ощущение отчаяния. "Даже не смей о ней говорить! Ты и мизинца её не стоишь, ясно?" - процедил он сквозь зубы, когда она догнала его у лестницы. Его холодный взгляд пронзил Пэнси, словно ледяной кинжал. Потом она бросала ему вслед вещи с тумбочки и кричала, унижаясь, на весь Лютный переулок то ли оскорбления, то ли слова любви, которых сейчас уже не помнит. Её крики смешивались с обычным шумом улицы. Помада Астории наверно теперь валяется разбитая на грязной мостовой у подъезда, среди окурков и мусора - яркое пятно в серой реальности их новой жизни. -Знаешь, Пэнси, - задумчиво говорит Дафна, снова расчесывая свои тусклые волосы и нервно покусывая потрескавшиеся губы, - надо не забывать, кто во всём виноват. Это поганые гриффиндорцы. Вот увидишь, когда Нотт станет министром, всё будет как раньше. Она презрительно оглядывает комнату, где на потолке завелась плесень. Панси молча кивает несколько раз, не в силах произнести ни слова. Горечь поражения застряла комом в горле. -Где ходит эта мелкая сучка? - раздраженно бормочет Дафна, закрывая обшарпанную дверь снаружи. - Концерт уже скоро, если Астория сейчас не придёт, она не сможет зайти в квартиру. А Weird Sisters всегда начинают вовремя. Гарри Гарри складывает пергаменты в папку с нервной энергией, словно пытаясь упорядочить не только бумаги, но и свои мысли. Он быстро оглядывает офис, проверяя, не забыл ли чего-нибудь важного. Его шаги по коридорам министерства звучат громче обычного. Походка бодрая, нервнаяя. Выйдя на лондонскую улицу, Гарри глубоко вдыхает и аппарирует к "Норе", чувствуя странное сочетание предвкушения и тревоги. -Гарри! - Джордж открывает дверь с широкой улыбкой. - Добро пожаловать в ад семейного счастья! Гарри натянуто смеется, входя в дом. "Нора" кипит жизнью: звон посуды, аромат выпечки, детский смех. Мари-Виктуар пролетает мимо, преследуя Живоглота, чуть не сбивая Гарри с ног. Он неестественно бодро восклицает: "Эй, осторожнее, малышка!" В кухне Гарри сразу ловит внимательный взгляд Гермионы. Она стоит в углу, просеивая муку, её рабочий пиджак в белых пятнах. Гарри чувствует укол вины, но быстро подавляет это чувство, натягивая улыбку. -Дорогой! - Молли заключает его в объятия. - Как дела в министерстве? Артур нам кое-что рассказал. Это правда? -Ах, мамА, это навегно госудагственная тайна! - восклицает Флёр, нарезая яблоки. -Флёр, займись лучше детьми, - раздраженно бросает миссис Уизли. Флёр только закатывает глаза. -Мы и Гермиону расспрашивали, милый, но она молчит как рыба. Гарри делает глубокий вдох, его голос звучит неестественно бодро: "Что ж, слухи правдивы, миссис Уизли. Я буду баллотироваться в министры!" Джордж выстреливает хлопушкой, заставляя всех подпрыгнуть. "Джордж!" - кричит Анджелина, но Гарри смеется слишком громко, слишком долго. Джинни спускается, улыбаясь. Гарри чувствует, как его желудок сжимается, но продолжает улыбаться. -Объявим завтра на вашей помолвке! - кричит Молли, когда они уходят. Перед аппарацией Гарри бросает последний взгляд на Гермиону. Она смотрит в окно, и его сердце сжимается. В Косом переулке шумная толпа. "Последний концерт Weird Sisters!" - объясняет Джинни. Гарри кивает, чувствуя облегчение от шума и суеты вокруг. В пустой ювелирной лавке Джинни, очаровательная в фиолетовом платье, примеряет кольца. Гарри старается выглядеть заинтересованным, но его мысли далеко. "Возможно, она всё понимает", думает он, чувствуя одновременно тревогу, вину и благодарность. Гермиона Гермиона нервно стучит в дверь дома на Гриммо, её пальцы дрожат. Пока дверь еще не открылась, она лихорадочно отряхивает с пиджака и платья белые пятна муки. Дверь открывается с тихим скрипом. На Гарри футболка, которую она подарила ему, когда он вышел на стажировку в аврорат. Этот знакомый предмет одежды вызывает у неё болезненный укол в сердце. -Будешь чай? - спрашивает Гарри, его голос звучит неестественно бодро. -Нет, спасибо. - она проходит мимо него внутрь дома на Гриммо, стараясь не встречаться с ним взглядом. Её руки слегка трясутся, когда она кладёт свою сумку на стул у обеденного стола и вытаскивает бумаги. - Думаю, сегодня подготовимся к интервью "Пророку" и в принципе и всё. Тяжелый был день, не будем сильно себя изводить. Над предвыборной речью завтра поработаем, да? - её голос звучит слишком высоко. -Если хочешь, - говорит Гарри, пожимая плечами. Его безразличие кажется наигранным. В его голосе эта противная, так раздражающая её сейчас… жалость. Гермиона сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Не надо обращать внимание. -Я надеюсь, ты прочитал то, что я тебе подготовила? - она старается, чтобы её голос звучал ровно, но слова вырываются слишком резко. -Да, я сейчас только этим и занят. - отвечает Гарри, и его тон кажется слишком мягким, почти извиняющимся. Да, чёрт возьми. Он никогда не выполняет её поручений, но именно сегодня подготовился, разумеется. Еще и смотрит на неё в упор, словно пытаясь прочитать её мысли. Гермиона продолжает рыться в сумке, её движения становятся всё более нервными и хаотичными. Если она поднимет лицо, он поймёт, конечно, что выглядит она сегодня ужасно. Тушь наверно до сих пор размазана по щекам. -Я буду зачитывать вопросы, ты отвечай. - её голос дрожит, несмотря на все усилия. - Запишем, что хотим изменить и после поработаем над этим по пунктам. И где там твой чай. - она старается говорить как можно бодрее, но слова звучат фальшиво даже для её собственных ушей. Господи, она так долго готовила себя к этому дню. Черт побери, из-за неё этот день и случился. И теперь она разваливается на куски. Гарри молча подходит и приобнимает её сзади, нежно целует шею. Гермиона вздрагивает от его прикосновения, её тело напрягается. Эти привычные объятия, такие родные знакомые руки, но сегодня, конечно всё не так, как в эти последние шесть лет. Каждое прикосновение отдаётся болью. -Гермиона, - шепчет Гарри, его дыхание щекочет ей ухо. - Ничего ведь не поменяется между нами. Я всё продумал. Ты только подумай, сколько будет командировок, мы вместе увидим мир. Гермиона закрывает лицо руками, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Её плечи начинают дрожать. -Она показала своё кольцо сегодня. - её голос срывается. - Очень красивое. -Ты ведь знаешь, это ничего не значит, - продолжает Гарри, его слова звучат как заученная фраза. Гермиона молчит, она действительно не только знала, что этот день придёт, но и сама приложила к нему руку и теперь смешно расстраиваться. Но от этого не легче. Она резко высвобождается из его объятий, словно его прикосновения обжигают. -Гермиона, чёрт возьми! - теперь Гарри заламывает руки, его голос повышается. - Ты сама говорила так будет правильно. Вы с Кингсли как будто сговорились, чёрт побери. -Я не говорю, что это неправильно! - Гермиона почти кричит, её голос дрожит от сдерживаемых эмоций. - Уизли слишком влиятельны особенно теперь. Ты, Кингсли и я, маглорожденные, у нас никого нет, в этом мире. Ты не выиграешь выборы без этого брака Гарри. Выиграет Нотт! -Хватит, - резко говорит Гарри, его движения резкие и нервные, когда он достаёт из серванта огневиски и наливает себе в стакан здоровую порцию. Стакан дрожит в его руке. - Я уже слышал всё это. Я не буду повторять. что отменю всё, если только ты скажешь одно слово. На хрен мне сдался этот пост без тебя. Она позволяет себе остановиться на долю секунды и в голове серий болезненных картин проносится всё то, что могло быть. ИХ помолвка и ИХ семья. Но об этом нельзя думать. Она сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. -Не сегодня. - говорит она срывающимся голосом, чувствуя, как слёзы начинают течь по щекам. - Мне лучше уйти. - Она хватает сумку и почти выбегает из комнаты, не в силах больше сдерживаться. Драко На столе перед Драко не начатый бокал огневиски. Голова гудит. Он в “Дырявом котле” с трёх. После истерики, которую ему устроила Пэнси, нужно было немного расслабиться. Время пролетело быстро. Почему он чувствует за неё ответственность? Это новая жизнь, ей нужно научиться выживать самой. Гермиона, которая появляется уже поздно вечером, выглядит такой уставшей. Не замечая его, садится в другом углу зала. Драко не может отвести от неё взгляд. Её волосы растрепаны больше обычного, под глазами залегли тени. Она выглядит такой хрупкой и уязвимой, что у него сжимается сердце. Он знает, что должен держаться подальше. Она никогда не будет его. Но он не может заставить себя уйти. "Грейнджер," - окликает он её, прежде чем успевает остановить себя. Она вздрагивает и поворачивается к нему. В её глазах дежурная улыбка. "Малфой," - отвечает она тихо. Он подходит ближе, чувствуя, как учащается пульс. "Выглядишь паршиво," - говорит он, пытаясь скрыть беспокойство за привычной насмешкой. Гермиона горько усмехается. "Спасибо за комплимент." Она много говорит о работе, Про тот закон на рассмотрении в Визенгамоте, который три месяца не даёт никому там покоя. Драко знает эту её игру. Даже за пьяной болтовнёй в баре - выверенная речь, чтобы он проголосовал против. Возобновление торговли с Восточной Европой. Конечно, если торговля начнётся многие семьи бывших пожирателей начнут снова обретать силу. Гарри это точно не будет на руку. — Мы не можем сейчас этого себе позволить, Драко. И даже Кингсли этого не понимает, а Сара, эта моя ужасная ассистентка, до чего долго мы работали над документами в Визенгамот… Впрочем, дело твоё, если ты посчитаешь нужным… Драко молча наблюдает за ней. Движения бровей. Как она отпивает виски из своего бокала и ложкой мотает лёд по дну. Как иногда взгляд её уходит в сторону, как она касается мочки уха. Почему всё так? Как унизительно, он для неё - один голос из пятидесяти других, галочка в документе, она - весь его мир. Когда у Гермионы заканчиваются аргументы, и кажется, силы, он осторожно берёт её за руку. Пальцы подрагивают, она хочет убрать свою, и кажется, в своей уставшей голове просчитывает как это повлияет на его голос на том заседании. — Не начинай, Драко… Пожалуйста. Несколько ночей, которые они провели вместе - потом выяснилось, это был период, когда она и Гарри были в ссоре - не дают ему никакой форы. Словно их и не было. Но Гермиона всё-таки садится рядом, подвинув с его помощью свой стул, их плечи почти соприкасаются. Еще несколько рассказов о предвыборной кампании в штабе и она даже кладёт голову ему на плечо. — Грейнджер, - шепчет Драко, оставляя лёгкий пьяный поцелуй у её виска, - почему ты остановилась? Какие ещё темы будут в его следующем интервью? Гермиона недовольно вздыхает, но обхватывает его руками и почти в полудрёме говорит: “Но ты ведь проголосуешь за него, Драко? Твой голос будет значить так много...”. Астория Светает. В сон больше не клонит, но ужасно болят ступни. Она смогла даже немного вздремнуть на крыльце дома, прислонившись к холодной каменной стене. Дафна и Пэнси не оставили ключи и пока так и не вернулись с концерта. Но спать на улице в Лютном ночью - это, конечно, опрометчиво и она уже несколько часов шатается по Косому переулку. Пьяный фанаты Weird Sisters после концерта постепенно разошлись, улицы опустели, похолодало. Но сейчас, к счастью, спустя, кажется, целую вечность, на востоке, прямо за магазинчиком Уизли, брезжит рассвет. Астория бездумно шагает в сторону “Дырявого котла”, немного пугаясь редкого мяуканья бродячих кошек. Улица пустынна, но подходя ближе к пабу она видит чей-то силуэт. Это ведь он тот самый, парень, по которому плачет и которого периодически клянёт Панси. Он как и Дафна, выпускник девяносто восьмого, а они, все это знают, не такие как все. Все они видят фестралов. Он закуривает, погруженный в свои мысли, обращает на неё внимание только, когда она садится на крыльцо неподалёку. — Ты что, после концерта потерялась? - вдруг спрашивает он её, явно продолжая думать о чем-то другом. — Нет, я на нём не была. Моя сестра ходила и захлопнула дверь нашей квартиры. А я поздно вернулась с работы… и — Твоё лицо мне знакомо - вдруг прерывает её Драко, впервые взглянув на неё немного более осмыленно. — Я видела вас, когда вы приходили к Панси. Я - Астория. — А, так ты сестренка Дафны. Да-да, помню. Из вежливости, Драко протягивает ей сигарету, она соглашается, хотя вообще не умеет курить. Они молчат.