Часть 9

- Я буду с тобой, всегда, прошептала она, вытирая слёзы. - И не позволю тебе больше делать глупости. Александр тихо засмеялся, обнимая её крепче. - Тогда будешь кормить меня супом каждый день, пока не восстановлюсь, с улыбкой сказал он, пытаясь разрядить атмосферу. Анастасия, несмотря на всю тяжесть момента, не могла не улыбнуться. - Только если ты будешь вести себя хорошо, ответила она с лёгким упрёком в голосе, но в её глазах уже блеск любви и заботы. Так, в тишине утреннего света, они оба почувствовали, что после всех трудностей и испытаний их любовь только укрепилась. И хотя дуэль стала для них настоящим испытанием, это было также и напоминанием о том, что у них есть друг друга и это было самым важным. Пушкин тихо положил свою руку на живот Анастасии, его взгляд был полон нежности и заботы. Он чувствовал каждое движение, каждый толчок, и его сердце наполнялось теплом от мысли о хи малыше - Какой активный, с улыбкой сказал он, когда почувствовал, как малыш в её животе словно шевельнулся. - Тоже за папу переживает, ответила она, слегка смеясь, её глаза светились любовью. Пушкин нежно провёл пальцами по её лицу, замечая, как она стала бледнее. Он с тревогой посмотрел на неё. - Тебе отдохнуть нужно, душа моя, сказал он, прикладывая руку к её плечу, как бы пытаясь поддержать её, как всегда поддерживал её в самых тяжёлых моментах жизни. – Всё хорошо, ты главное сил набирайся, мягко ответила Анастасия, но в её голосе звучала усталость. Александр вздохнул, его рука всё ещё была на её животе, его пальцы едва касались её кожи, то этих нежных прикосновений, девушка словно таяла - Я вижу, ангел мой. Ты бледная, сказал он, осторожно тронув её подбородок и поднимая её взгляд на себя. - Не хватало ещё, чтобы ты упала без сил. Анастасия взглянула на него и почувствовала тепло его заботы. Её сердце наполнилось теми безудержными чувствами и она улыбнулась, хотя усталость всё ещё не отпускала. - Я место себе не нахожу, когда ты не рядом. Не могу отдыхать, призналась она, с горечью в голосе. В её словах было столько любви и искренности Он улыбнулся, его лицо смягчилось. - Идём ко мне, сказал он, мягко притягивая ее на кровать. Он аккуратно усадил её, помог устроиться на подушках. Анастасия села в глубь кровати, и Александр положил её голову себе на грудь, его руки обвили её, как щит. Она слушала его дыхание, чувствовала тепло его тела и постепенно расслаблялась. - Отдыхай, тихо сказал Александр, - а то наш малыш против. Чувствуешь, как толкается? Анастасия улыбнулась, её глаза были полны нежности. - Угу, Сашенька, ответила она, прижимаясь к нему. - Обещай мне никогда больше… - Обещаю, тихо перебил её Пушкин, и на его губах появилась лёгкая улыбка. - Я дам тебе прочесть письмо. Сама его захочешь на дуэль вызвать. - Где оно? Я хочу сейчас прочесть, сказала она, немного приподнявшись, её глаза уже горели решимостью. Пушкин указал на стол. - На столе, в стихах, сказал он. Анастасия подошла к столу, её шаги были мягкими и осторожными, будто она боялась нарушить эту идиллию. Она взяла письмо в руки, развернула его и начала читать. С каждым словом её сердце сжималось. Слова графа Гастона де Вильнева, полные презрения и дерзости, эхом отзывались в её груди, заполняя её яростью и негодованием. "Господин Пушкин, Как же трогательно видеть вас, великого поэта, в роли униженного рогоносца! Петербург уже давно забавляется этой историей, а вы всё ещё бредите своей возлюбленной, которая, смею заметить, не столь свята, как вам хотелось бы верить. Сколько пафосных строк вы посвятили ей, а в это время её губы шептали страстные признания другому! Вы, должно быть, считаете себя мужчиной чести? Тогда почему позволяете своей женщине развлекаться на стороне? Или вам приятнее не знать подробностей? Уверяю, мне ли, как её настоящему мужчине, не знать, как нежно она вздыхает, как покорно склоняется перед тем, кто по-настоящему умеет владеть ею? Ах, простите, это, конечно, слишком жестоко, но что поделать, если правда режет глаза? Если у вас в груди ещё осталось хоть что-то, кроме жалких чувств, которые ваша «верная» Анастасия растоптала, я жду вас. Или вы предпочтёте укрыться за очередной страницей своих стихов, пока она вновь окажется в моих объятиях? С наилучшими пожеланиями, Граф Гастон де Вильнев" Когда она закончила читать, её лицо побледнело. Письмо срезало все её силы, оставив только гнев и отчаяние. - Что?! Как он смеет?! Каков нахал, произнесла она с таким гневом, что воздух вокруг неё казался холодным. - Мерзавец! Пушкин, понимая, как сильно это подействовало на её душу, подошёл к ней, положил руку на её плечо. - Вот, Настенька, именно поэтому я не игнорировал этого факта, сказал он спокойно, но с вкраплением жестокости в голосе Он понимал, что такое письмо могло вывести её из себя. - Мерзавец! Снова повторила Анастасия, сжимая письмо в руках. Пушкин мягко прикоснулся к её руке. - Ну, душа моя, не гневайся, сказал он, его голос стал тише и успокаивающим. - Я уже отомстил ему пулей. Анастасия посмотрела на него, и в её глазах пробежала тревога, но она также чувствовала облегчение от того, что её муж решил все с этим графом - Ты прав, Саша, сказала она, её голос был немного мягче, но всё равно полон решимости. - Я его убить хочу Пушкин улыбнулся, потянув её к себе. – Иди ко мне, сказал он, его рука снова скользнула по её спине, дойти до кровати Анастасия подошла к ложу, и Пушкин бережно обнял её, чувствуя, как её тело расслабляется в его руках. В его глазах был тот же огонь, что и в её, но его любовь к ней была настолько сильной, что она с каждым прикосновением чувствовала себя защищённой, несмотря на весь мир, что их окружал. - За твою честь и умереть не жалко, сказал Пушкин с мягкой улыбкой, его голос был полон того особого любви, которую он испытывал, когда рядом с ним была она. - Но ты всё равно дурак, ответила Анастасия, улыбаясь в ответ - Не спорю, дурак, сказал Александр, поцеловав её Его губы были мягкими и теплыми, словно обещание, которое он дал ей давно, защищать и любить её до конца. – Что с этим графом? Произнёс Пушкин, его голос немного охрип, но в нём всё ещё оставалась твёрдость. Анастасия подняла голову, её глаза встретились с его, но она не ответила сразу. Вместо этого её взгляд на миг стал задумчивым, а потом она тихо произнесла: - Не знаю. Брат сказал, что накажет его за оскорбления и за ту ночь. Пушкин кивнул, хотя ощущал, как слова графа всё ещё заставляют его сердце сжиматься. Но, видя её успокоенный взгляд, он попытался отпустить эти мысли. - Ладно, нам пора забыть эту историю, сказал он, осторожно проведя рукой по её волосам. Анастасия, оставаясь в его объятиях, чуть улыбнулась, ощущая, как её тревоги постепенно исчезают, оставаясь позади. Сейчас, в этой тихой и защищённой тишине, было только то, что им обоим было нужно: покой и близость. Она снова устроилась поудобнее, и они продолжили сидеть так, без лишних слов. Пушкин, несмотря на свою боль, почувствовал, как внутреннее напряжение начинает спадать, когда она была рядом. Тёмная комната. Анастасия стояла посреди мрака, прислушиваясь к гулкому эху своего собственного голоса. - Саша… Шёпот растворялся во тьме, но она продолжала звать. Тишина вокруг была давящей, прерываемая лишь её дрожащим дыханием. Сердце стучало с болезненной настойчивостью, наполняя грудь тревогой. Вдруг впереди мелькнул силуэт. Мужская фигура, едва различимая в сумраке. - Саша! Выдохнула она, бросаясь вперёд. Но, подбежав ближе, замерла. Пушкин лежал на земле, одежда его была пропитана кровью, а лицо бесстрастно. - Нет! Саша! Её собственный крик оглушил её, разорвав кошмар. Анастасия резко села в кровати, тяжело дыша, а по её щекам катились слёзы. - Настенька? Раздался знакомый голос рядом. Она обернулась. Перед ней сидел Пушкин, живой. Настоящий. - Ты… ты не умер, едва слышно прошептала она, прикладывая ладонь к его щеке, словно проверяя, что он не мираж. - Ангел мой, это был лишь кошмар, мягко проговорил Александр, преодолевая боль, чтобы обнять её. - Я никогда тебя не оставлю. Анастасия прижалась к нему, всё ещё дрожа от пережитого ужаса. - Там… там было так страшно… - Тише, тише, не плачь, он осторожно провёл пальцами по её волосам. - Наш малыш уже достаточно пережил вместе с тобой. - Не уходи… - Никогда, душа моя. Она так и заснула в его объятиях, спрятав лицо у него на груди. Прошёл месяц. Пушкин уже мог вставать, хотя Анастасия всё ещё смотрела на него с тревогой. - Саша, может, не стоит уезжать? Ты только оправился. - Душа моя, я в полном порядке. Друзья заждались. - Константин, обратилась она к Данзасу, - следите за ним. - Настя, усмехнулся Пушкин, - я не ребёнок. - После всего, что произошло, тебе нет доверия. Он только улыбнулся, мягко поцеловав её в лоб. - Я буду писать каждый день. - Обещаешь? - Клянусь, ангел мой. Но теперь пора, иначе опоздаю. Александр сел в карету, и она, стоя у крыльца, смотрела ему вслед, пока экипаж не скрылся за поворотом. Прошло полгода. Анастасия родила дочь и теперь с нетерпением ждала мужа на крыльце. Снег хрустел под её лёгкими шагами, когда вдали показалась карета. Сердце забилось быстрее. Когда экипаж остановился, Пушкин выскочил, не дожидаясь, пока ему помогут. - Саша! Выдохнула Анастасия и тут же бросилась к нему. Он подхватил её в крепкие объятия, даже немного приподнял над землёй. - Ах, ангел мой… Она засмеялась, вцепившись в него так, словно боялась снова потерять. - Я так скучал, сказал он, прижимая её к себе. - Я больше скучала, улыбнулась Анастасия. - Все ночи ты мучил меня во снах. - Надеюсь, я был в них не слишком жесток. - Ты был ужасен, Александр Сергеевич. Пушкин только рассмеялся, но тут её взгляд скользнул дальше, замечая ещё одну фигуру у кареты. - Николай Васильевич? Добро пожаловать. - Благодарю, Анастасия Павловна, отозвался Гоголь, выходя вперёд. - Николай временно поживёт в моём доме, у него дела в столице, пояснил Пушкин. - Тогда пройдёмте, у нас в доме уже всё готово. - Анастасия Павловна, я не хочу смущать вас своим присутствием, заметил Гоголь. - Николай Васильевич, поздно уже. Сегодня оставайтесь у нас, а завтра утром отправитесь по своим делам. К тому же вас ждёт ужин. - Душа моя, перебил Пушкин, - но сначала мы зайдём к Машеньке. Анастасия улыбнулась. - Хочешь увидеть дочь? - Конечно. Они вошли во дворец, и Александр поспешил к детской. Внутри было тихо, в уголке сидела няня, держа малышку на руках. - Можно мне? Спросил он, подходя ближе. - Конечно, Александр Сергеевич, кивнула няня и осторожно передала младенца отцу. Пушкин, затаив дыхание, смотрел на крошечное личико своей дочери. - Выйдите, тихо приказал он. Няня послушно удалилась, оставив их втроём. - Какая красавица, прошептал Пушкин, не отрывая глаз от дочери. - Прямо как ты, с улыбкой отозвалась Анастасия. - Скажи, Николай, разве не чудо? Гоголь сдержанно кивнул. - Конечно. Для меня честь разделить этот момент с вами. Пушкин взглянул на жену. - Чем больше я с тобой живу, тем сильнее люблю, сказал он, глядя ей в глаза. Анастасия, не отвечая, просто молча прижалась к нему, ощущая, как счастье наполняет её сердце. После долгого пути и счастливого воссоединения с семьёй, Пушкин вместе с Гоголем и Анастасией отправился на ужин во дворец. Император был в хорошем расположении духа, и приём прошёл в тёплой, почти домашней атмосфере. Александр Сергеевич с улыбкой представил своего друга: - Ваше Императорское Величество, позвольте представить вам Николая Васильевича Гоголя писателя с редким даром. Император взглянул на Гоголя с лёгким интересом: - Да-да, я слышал. "Вечера на хуторе близ Диканьки", верно? - Совершенно верно, Ваше Величество, ответил Гоголь, склонив голову. Император коротко кивнул, но особой теплоты в его голосе не было. Он давно привык к тому, что вокруг Пушкина вьются разные литераторы, но далеко не все вызывали у него расположение. За ужином разговор шёл о литературе, искусстве и политике. Пушкин, как всегда, был остроумен и блистал в беседе, но временами чувствовалось напряжение между ним и императором. Николай не раз делал замечания, скрытые под вежливостью, а Александр отвечал ему с тем же изяществом, но не без дерзости. После трапезы, когда гости стали расходиться, император отложил бокал и сказал с подчеркнутой небрежностью: - Александр, задержись. Поговорим.