***

- Правда ли, что коты делают всё лучше? - задумчиво протянул Гермес Аверин, разглядывая обложку книги. Новое издание "Героя нашего времени" изображало Печорина с кошачьим хвостом и ушами. Вероятно, это и определило выбор Кузи, который вот уже месяц как был записан в ближайшую к дому детскую библиотеку в образовательных целях. - Коты разные бывают, но алконосты крутые! А я смогу как этот, Лермонтов? - Кузя ткнул в обложку. - Это не Лермонтов, Кузя, а герой его романа, Печорин. - Ага, то есть Печорин был див, а Лермонтов - колдун? - Хм... Не знаю, как-то не интересовался его биографией, но, исходя из происхождения, мог и быть... Но не слишком сильным, помнится, он погиб на дуэли. - Тогда это может быть и он! То есть лицо его. Если Печорин алконост, знаете, какую силищу надо, чтобы его держать? Наверное, этот Лермонтов его призвал, но не смог привязать, Печорин его сожрал и жил себе дальше с его внешностью! А другой колдун на дуэли его в Пустошь отправил. - Но ведь для вызова Лермонтову нужна была жертва, - развил теорию дива Аверин. - Чтобы вызвать первый класс, да еще и алконоста - это что же за жертва должна быть? Кузя глубоко задумался, очевидно не желая без боя сдавать столь интересное построение. Владимир, сидевший с книгой в уголке, выглянул из-за очередного насоветованного Маргаритой детектива: - Судя по масштабу, Александр Пушкин, солнце русской поэзии. Кузю подбросило над креслом: - Саша? Солнце?!! Он с топотом понесся вверх по лестнице: - Лапсель, признавайся! Ты Лермонтова ел?!! *** Гермес Аркадьевич тихо рассмеялся, откинувшись в кресле, а Владимир нечаянно улыбнулся, как див. - Это была очень тонкая шутка, Владимир. - Тонкая... То есть непрочная? - уточнил див. - Нет, тонкая в значении "изящная". Ты её сам придумал? - Я читал подобные примеры в книгах. Там они назывались "каламбуры". Иногда это... Отвлекает. - Ты сочиняешь каламбуры, чтобы бороться с жаждой крови?! - Как я понял из "Очерков по истории русской литературы", Александр Пушкин с несколько... Схожей целью сочинял эпиграммы. И довольно долго это помогало. Я решил использовать опыт. Кузя сверху доложил: - Говорит, его тогда ещё в России не было! Так что это не он! - Прости, Кузя, мы пошутили. Лермонтов погиб на обычной дуэли. Его убил отставной майор Мартынов, и точно не колдовским оружием, - пояснил Гермес Аркадьевич. - А Печорин - не див, то есть, его вообще нет, он книжный персонаж. Как все эти сыщики из книг, которые любит Маргарита. Кузя замер на лестнице. - То есть Шерлока Холмса не было?! - Нет, к сожалению. - И мисс Марпл? И Эркюля Пуаро? И... - Они - выдуманные личности, - отрезал Владимир. - Их придумали люди для удовольствия других людей. Иногда с опорой на реальные события, но чаще - из собственной... Фантазии. Кузя спустился, встал перед хозяином и посмотрел максимально серьёзно. - Надо тогда проследить, чтобы про вас, Гермес Аркадьич, никто ничего такого не написал. Ну, кроме заметок в газетах. Там, конечно, иногда привирают, но вы ведь всё ещё настоящий, да? *** Разноцветные глаза смотрели внимательно и даже какой-то мольбой. Аверину сделалось совестно распутывать алогичный комок умозаключений юного анархиста. Он встал и взял дива за плечи. - Обещаю, Кузя, я прослежу. Никаких романов обо мне, пока я жив. - Правильно, - подтвердил Кузя. - А потом вы будете здесь, - он положил руку на свою грудь, в область сердца, - и всегда-всегда будете настоящий. И я тогда тоже напишу книгу, как Анонимус о вашем отце. Ведь это будет другое? Вы не станете от этого вымышленным? - Это... Другие книги, ты верно понял. Они называются "биография", - в горле и груди стало как-то тесно, - и... Ты прав, если ты сумеешь сохранить мою память, ты сможешь показать меня в книге таким, какой я был. Настоящим. Это называется "увековечить память". Так человек становится частью мировой культуры... Такой, как бы сказать, общечеловеческой памяти, навсегда. - Получается, эта культура - она как память дива, только одна на всех людей?! - Вроде того, да. - Круто же! - Возликовал Кузьма. А Владимир встал и поставил книгу на полку. - Я могу воспользоваться вашей печатной машинкой, хозяин? - Да, - кивнул Гермес. - Только перенеси её в кухню, если будешь работать ночью. И, пока ещё не поздно, сходи в канцелярский, купи бумаги, её может не хватить. Владимир исчез. Кузя только головой туда-сюда помотал. - А зачем ему... Много бумаги? - уточнил он шёпотом. - О настоящем человеке, Кузя, в двух словах не напишешь.