Начало чего-то нового.

Я не так себе представляла свою жизнь. В общем и в целом, лет так десять назад, я думала, что уж к двадцати-то четырем годам моей жизни у меня будет все: работа мечты, деньги, шикарный мужик и теплый, бескрайний океан в ста метрах от дома. Однако, в реальности… Я только что кое-как собрала себя в кучу и уехала из захолустья, в котором прочно погрязла на три года, и уволилась с должности учителя, которая никогда не была тем, чего я действительно хотела. Введу вас в курс дела: Три года назад, когда мне было двадцать один, я выпустилась из университета, получив специальность, которой грезила с самого детства, и к которой перегорела уже примерно к началу второго курса. У меня были отношения, которые, по правде говоря, уже давно было нужно закончить. Но не было никакого, мать его, плана. Что мне было делать? Я не знала. Но знала одно: мне нужны были деньги и нужна была работа. Так я оказалась в школе, в которой сама когда-то училась. Ну а дальше вы знаете. Жить не своей жизнью – это полная чушь, заведомо обреченная на провал. Ты, вроде бы, живешь, но сам не замечаешь, как жизнь проходит, а ты стоишь на месте. И вот, проходят годы, ты просыпаешься утром обычного вторника и тебя осеняет: ты больше так не можешь. Ты застряла. Ты чувствуешь себя в ловушке, которая уже давно все прочнее хватает тебя за горло, и рано или поздно, ты уже не сможешь дышать. В этот момент начинаются перемены. Три года спустя. – Да, я точно взяла его, мам! – я трясу сумкой перед лицом своей матери. – Он прямо здесь. Проверь, пожалуйста, розетку. Мне кажется, я забыла достать зярядное устройство. Честно говоря, я уже вся в поту. Мне только что звонил водитель: он уже ждёт меня у дома, а я все еще не уверена, что собрала все вещи. У меня все как всегда: я делаю все в последний момент. Макс, мой кот, жалобно мяукает, сидя в переноске. Кругом разбросаны сумки. Я не обута, не одета и очень нервничаю. Не фоне раздаются звуки стрельбы: это Алекс, мой молодой человек, сидит за компьютером, играя в очередную игру. – Я ухожу! – кричу ему я, и он, спустя пару минут, медленно выходит меня провожать. Мы смотрит друг на друга так, будто ничего не происходит. Будто я не уезжаю от него в другой город, навсегда отрезая нас друг от друга. Решение уволиться и переехать туда, где шанс найти нормальную работу и начать нормальную жизнь в тысячи раз больше, чем здесь, в Мичигане, было принято мною еще несколько месяцев назад. И вот мы здесь: я стою с вещами, а он просто смотрит на меня в пронзительной тишине. Я звала его с собой. Это было совершенно логично: мы вместе. Я уезжаю – он едет со мной. Нас обоих здесь ничего не держало. Но он отказался покидать свою зону комфорта, а я отказалась в ней оставаться. И никого из нас это не удивило. Мы даже не поссорились, не говоря уже о расставании. Дело было не в любви, уж поверьте мне на слово. Она здесь даже мимо не проходила. Дело было в том, что мы с ним давно уже не были «нами» – просто два человека, которые зачем-то продолжали называть себя парой, хотя давно ею не были. По крайне мере, не в том смысле, в котором я себе это представляла. Как и все нормальные люди, наверное. – Напиши, как доедешь, – говорит он и я просто киваю в ответ. – Габи… он молчит, а я жду, если честно, сама не зная, чего. – Ничего. Хорошей дороги. Три недели спустя. Офис. Я прошла собеседование. Менеджер по продажам, этакий офисный клерк в огромной компании с блестящими дверями и снующими повсюду сотрудниками. Если бы меня попросили описать компанию «SAM production» одним словом, я бы сказала «Масштаб». Длинющие коридоры, высокие стенды с образцами всех видов товаров, которые только можно себе вообразить. Столы, компьютеры, кресла и люди, люди, люди. Ни одного кабинета, чистейший опен-спейс. Конечно, сперва это ужасно меня напугало. За три года в сельской местности я отвыкла от такого количества людей, и должность была для меня совершенно новой. Все здесь было другим. Казалось, сам воздух был пропитан деньгами, амбициями и холодным, подавляющим высокомерием. – Ты должна начать звонить крупным клиентам, Габриэль, – говорит Анастастейша, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть в ей в глаза. Упрек – вот что я вижу в них в первую очередь. Ей двадцать семь, мы с ней почти одного возраста, но она мой руководитель. И очевидно, я ей не нравлюсь. С первой же минуты. Когда она зашла в переговорную, после того, как милая сотрудница отдела персонала задала мне все, интересующие ее вопросы, я даже не успела сказать «привет». Взгляд Анастейши сказал все сам за себя. Может, дело было в том, что я была красная как рак. Три часа до этого, в душном автобусе, заставили мое давление подскочить до уровня стратосферы. И потом, конечно, я переживала. А может, наши ауры не совпали. Не знаю, в чем конкретно было дело, но она посмотрела на меня как на навозного жука, прилипшего к ее одежде. – Я понимаю, – кончик карандаша в моих зубах скоро переломится от того давления, которое я на него оказываю. Но я стараюсь держать себя в руках. – Я стараюсь, правда. Но не уверена, что готова к такому уровню переговоров прямо сейчас. Я же только начала. Ненавижу оправдываться. Ненавижу, когда не могу сделать то, чего от меня требуют. Я здесь уже почти две недели, и она права: мне пора двигаться дальше. Но страх облажаться крепко держит меня в своих оковах. – У тебя один день, – отрезает она, и я киваю. – Не тяни, Габриэль. Я иду на обед, буду через час. Я выдыхаю, и мои плечи расслабляются, когда она уходит. Не сказать, что я из трусливых, но ее присутствие давит на меня. – Хорошо. Поехали, – бормочу я себе под нос, открывая клиентскую базу. И когда я готовлюсь нажать на кнопку «вызов», неведомая сила заставляет меня отвести взгляд от монитора и посмотреть вверх. Тут-то это и происходит. Я вижу его. Он проходит мимо, даже не собираясь смотреть в мою сторону, однако его взгляд случайно натыкается на мой ровно в том момент, когда я обращаю на него внимание. Он останавливается. Смотрит на меня и прикладывает ладонь к виску, словно отдавая честь. Я моргаю и судорожно возвращаю взгляд к монитору. Мое сердце делает кульбит и падает куда-то вниз. Что это было? Кто он? Наверное, я могу узнать это позже. Но вряд ли это будет иметь какое-то значение. «Его глаза такие синие.» Я вздыхаю, наверное, уже в десятый раз за этот чертовски сложный день. Внезапно, мой телефон вибрирует, и я вижу на экране сообщение от Алекса: «Завтра и послезавтра у меня выходные. Думаю приехать к тебе. Можем сходить в кино. Что скажешь?».