Часть 2 – Сумасшедший. Часть 1.

      Следующее утро наступило слишком быстро. Казалось прикрыл глаза на несколько минут. Голова болела, глаза все еще не принимали того, что нужно проснуться и начинать работать. Дисания. Но утро есть утро. Которое, к сожалению, начиналось для Ивана в шесть часов, пока мамины гости еще спят. Благо, это последний день в этом учебном году. Пока все мысли были направлены на размышления о приближающихся каникулах, Ваня поднялся с кровати и чуть не поскользнулся на одеяле, которое, видимо, он сбросил во время сна.       Почему-то Жизель и Вольфганг сегодня еще не подавали признаков жизни, но оно и к лучшему. Он быстро переоделся из свободной футболки в излюбленную рубашку, причесался, чтобы хоть немного походить на человека, и начал собирать рюкзак, ведь сделать это вчера он не потрудился.       – Доброе утро, – раздался саркастичный голос Вольфганга. Вспомнишь солнце, вот и лучик.       – Если оно может быть добрым, – его шипение было почти не разобрать, но затем прозвучала фраза уже в обычном его тоне, – И тебе не хворать.       – Утречко, – у Вани вдруг перестало нарастать желание удариться обоими ушами о стены, лишь бы никого не слышать, ведь тогда он не сможет слышать и Жизель тоже.       У него всегда была какая-то непреодолимая симпатия ко всем представительницам прекрасного. Наверное потому, что его мать до того, как начать травить свой организм травой, защищала его от пьяных выходок отца, пока он был жив. Или потому, что его любимая учительница, которая пыталась оберегать его от остальной школоты и вступалась за него перед другими преподавателями, являлась женщиной. Или потому, что была Жизель. Она заменила этому психологически раздавленному парню родителей: давала полезные советы, напоминала о каких-то мероприятиях и запланированных действиях, гордилась им, как отец гордится успехами сына, поддерживала в особенно темные ночи. Ей он доверял всё, остальным он не доверял ничего. Жизель – его любимая муза, что вдохновляла его даже на то, в чем он был уверен: ему не справиться. Но она говорила Ване: «ты справишься, нужно просто постараться». И знаете что? Действительно получалось. Никто не верил, и даже он сам. А она верила. Или мальчик просто не доверял мужчинам. Итак, портфель собран, а значит, нужно прекращать думать о хорошем и выходить из комнаты.       Для начала – убрать стул подпирающий дверь. Это не сложно сделать тихо. Затем бесшумно открыть и закрыть саму дверь. Тоже просто. Вот в ванной комнате придется попотеть, дабы провернуть все с наименьшим количеством шума, но, в целом, с каждым утром у Вани получалось все лучше и лучше, а к этому дню он стал просто гуру. Пожалуй, самое сложное – пройти через кухню и никого не разбудить, а то последствия потом могут быть самые непредсказуемые. Взрослые мужчины и женщины лежали на каждом шагу в откровенно-непонятных позах и приходилось выписывать невероятные трюки, чтобы все так и остались в бессознательном состоянии. С места, которое он привык называть «кухня», и которое было очень на название не похоже, удалось стянуть несколько печенек и орешков, а также из кармана одного из мужчин Ваня вытащил купюру номиналом в двести рублей.       «– За моральный ущерб.»– подумалось парню.       Обуться, все также бесшумно выйти из квартиры и закрыть ее на ключ – мелочь, которую восьмиклассник проделал без особых усилий. Иван взглянул на телефон пока спускался с четвёртого этажа. Шесть двадцать пять. Уроки начинаются в полдевятого. Значит, можно найти скамейку или что получше в каком-нибудь неприметном месте и вздремнуть часик-полтора. И Ваня даже знал, где именно будет спать. Все действия звучали в голове как алгоритм: от подъезда направо, пролезть между домами и оттуда налево, пройти по натоптанной людьми дорожке, но не дойдя до конца свернуть налево в небольшой уголок домов, с дающими тень деревьями, в который не выходит ни одно окно. Пробраться в самый центр композиции мешали искривлённые ветки, но для худощавого подростка проблемой это не являлось.       Два пледа, подобранные не пойми где и отмытые до состояния новизны, аккуратно лежали вплотную к стенам домов на старом матрасе. Это место обустроил Ваня еще в начале прошлого учебного года. Прикрывающие от дождей и снегопадов деревья помогали сохранять своеобразную зону отдыха, к тому же, на время с октября и до середины апреля мальчик накрывает ее водонепроницаемой плёнкой, которую он однажды нашел на улице.       – Отдохни хорошенько, Вань, – мягкость в голосе Жизель вызывала умиротворение, – нужно сделать последний рывок сегодня в школе и спокойно уйти на каникулы.       – Да, я понял, – Земерова уже клонило в сон, но сначала нужно снять рюкзак и темные кроссовки. За белую рубашку он не сильно переживал, ведь здесь было относительно чисто, а за строгие черные штаны стоило волноваться меньше всего.       Спал сегодня ночью он вправду плохо, а потому, заснуть получилось достаточно быстро.

***

14 октября 2014 года.

      Тогда он не смог быть тихим.       Младшеклассники могут быть даже грубее, чем подростки и взрослые, а все потому, что они не привыкли держать себя в узде. В тот день они облили восьмилетнего Ваню водой после четвертого урока, на перемене после второго его толпой загнали одноклассники в мужской туалет, при этом бросая оскорбления вроде «безотцовщина» и «мелкий уродец». Что мальчики, что девочки, присоединившиеся только потому, что в этом участвовали все, буквально запинывали Ваню в угол. Забавно. Уже во втором классе они выстраивали иерархию, места в которой определялись статусом родителей. А в самом низу оказался он. Мальчишка, совершенно не виновный в том, что появился на свет именно в этой семье. В семье, где отец спился, когда единственному сыну было всего шесть лет. В семье, где с того момента мать каждый вечер под кайфом. В семье, где воспитанием ребенка занимаются не родители, а голос в голове этого самого ребёнка. И вдруг, об этом откуда-то становится известно одноклассникам Вани. Их реакция не заставила сильно ждать. Это был первый день, когда Ваня получил травмы от одноклассников. Но физические болели сильно меньше, нежели душевные.       Он надеялся хотя бы в школе отдыхать, а получилась сплошная каторга.       В тот момент он не стал плакать. Дождался когда им наскучит, поднялся с холодного кафеля и пошел на следующий урок. Учительница либо не заметила синяка под глазом, либо просто не захотела замечать. После четвертого урока одна из девочек «случайно» облила его водой из бутылки, которую ей отдавала мама каждое утро перед школой. Ваня посмотрел на нее так, словно пожелал этой малолетней мрази смерти, но не проронил ни слова.       – Упс, с кем не бывает? – она еще и смела говорить ему нечто подобное. Мерзопакостная дрянь.       Четвёртый урок был последним. Разумеется, за то время, как он спустился к раздевалке, одежда высохнуть не успела. Ему пришлось идти до дома в мокрых рубашке и брюках по декабрьскому морозу.       К концу дороги мальчишка слишком окоченел, ключи выпадали из его замёрзших ладоней, руки тряслись от холода.       Тогда он не смог быть тихим.       Видимо, его действия были слишком громкими. Еще пока он разувался и снимал верхнюю одежду, сзади к нему подошли два рослых мужчины. Очевидно, их слух был острее, чем у всех остальных. Когда маленький Ваня заметил их, было слишком поздно. Один из них схватил его за отросшие волосы и поволок в сторону ванной. Мальчик пытался вырваться из крепкой хватки великана, но, увы, тщетно. Один из мужчин набирал воду в ванной, пока другой на повышенных тонах объяснял мальцу, что нужно было быть тише, и тогда все с ним было бы хорошо. Когда вода достигла приемлемого уровня, бородатый мужчина отдал какой-то сигнал лысому, а тот, в свою очередь, оторвал Ваню от пола, так и не отпуская его волосы, подошел к ванной и опустил голову мальчика в жидкость. Она проникла в его рот и нос, пока он барахтался, пытаясь выбраться и спастись. Кажется, тогда Ваня услышал пронзающее слух треньканье, но было не до этого. В момент, когда мальчонка уже отчаялся и начал ощущать в теле легкость, его выдернули из воды и бросили на пол. Мужчины еще говорили что-то, но Ваня их уже или еще не слышал. ***       Звонок будильника, заведенного на всякий случай, раздался повторно. В этот раз парень соизволил открыть глаза и хотя бы взглянуть на время. Семь сорок пять. Школа уже должна быть открыта, а потому, Ваня засобирался идти в последний день восьмого класса.