***

      Вот уже несколько часов Тисс беспокойно ворочается в постели. Все попытки уснуть тщетны. Как ни старается, она не может погрузиться в спасительную дремоту. В голове роится слишком много мыслей. Тревожные. Беспокойные. Они не отпускают, не позволяют расслабиться хоть ненадолго.       Неизвестность пугает. Невозможность предугадать развитие событий, хоть как-то повлиять на решение правителей двух государств — откровенно злит. Всё, что могла, Тисс уже сделала. Так почему же кажется, что этого недостаточно? Почему она непрестанно думает о том, как всё обернётся в дальнейшем.       Что принесёт им ближайшее будущее? Мир и покой или же новый виток жестоких битв, боль и смерть?       Так странно… Совсем недавно она жаждала сражаться, мечтала убивать имперцев, рвалась на поле боя, а теперь… Теперь же она находится в самом сердце вражеского государства и грезит о мире. Как переменчива, как непредсказуема порой бывает жизнь.       Тисс откидывает лёгкое покрывало и поднимается. Желание сбежать, выбраться из плена прекрасного подземного города становится почти нестерпимым. Душа стремится на волю. К бескрайнему небу. К звёздам. Туда, где можно полной грудью вдохнуть свежий горный воздух и поймать ветер.       Она спешно покидает имение со Генэшей. Быстро идёт по каменной мостовой, заворожённо рассматривая подсвеченный сияющими кристаллами и светом в окнах некоторых домов Ардзанг. Вновь восхищается красотой места, где родился и вырос Ша’арнез.       Ша’арнез… И снова её мысли устремляются к нему. Уже и не счесть в который раз за прошедшие с момента его отъезда в столицу дни.       Чаще всего Тисс старательно гонит их прочь. Иногда же, будучи не в силах совладать с собой, отдаётся им полностью, не замечая ничего вокруг.       Отсутствие Ша’арнеза ощущается слишком остро. Почти болезненно. Тисс убеждает себя: всё это лишь оттого, что она привыкла проводить время в его обществе. Иногда с раннего утра и до заката. А теперь… Теперь он далеко, и какая-то частичка её души желает преодолеть разделяющее их расстояние. Стремится к нему.       Это обескураживает. Волнует. Будоражит.       Ша’арнез вызывает в ней слишком много странных, порой совершенно противоречивых чувств, колеблющихся от благодарности как к наставнику до вполне себе откровенной, отнюдь не дружеской заинтересованности. Она ругает себя за неправильные мысли. Однако следом возвращается к ним, и не без удовольствия, стоит заметить.       С каждым днём, с каждой брошенной фразой, с каждой колкостью, которыми они обмениваются время от времени, Тисс проникается к Ша’арнезу всё больше. Сказать, что её это не беспокоит, означало бы соврать. Расскажи ей недавно кто-то о том, что она станет наслаждаться компанией имперца, будет тянуться к нему, искать его общества, Тисс рассмеялась бы этому человеку в лицо. А сейчас… Сейчас она не может понять себя, не ведает, как сладить с этими странными мыслями и желаниями.       Непрошеные. Неуместные. Пугающие.       Тисс совершенно не знает, что тревожит сильнее: то, что она в принципе испытывает симпатию к Ша’арнезу, или же то, что это может оказаться взаимным.       Отчего-то Тисс почти уверена: он тоже неравнодушен, хоть и старается не показать этого.       Мысль вызывает улыбку, заставляет сердце забиться быстрее. Вопреки здравому смыслу, невзирая на разделяющую их пропасть, не задумываясь о возможных последствиях, она всё же почти рада обрушившимся на неё чувствам.       Тисс открывает массивную дверь и ступает на площадку. Свежий ночной ветер бьёт в лицо, играет распущенными волосами, путается в подоле платья. Она улыбается. Прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Её мягко накрывает ощущением безмятежности.       Медленно она идёт к центру площадки. Туда, где пару дней назад её оставил Нариальм.       Мысли тут же меняют направление. Устремляются к нему. К существу, с которым отныне она связана на всю оставшуюся жизнь. К исполину, что способен уничтожить её одним движением. К тому, кто с лёгкостью мог убить, но в итоге спас. Не позволил упасть.       Она опускается прямо на площадку. Делает то, что совершенно не подобает леди её происхождения. Усевшись, обхватывает руками колени и поднимает взор к тёмному небу. Над ней простираются тысячи звёзд. Яркие. Завораживающие. Такие далёкие и бесконечно прекрасные. Желание взлететь, подняться прямо к ним становится почти навязчивым.       Возможно, Нариальм в этот момент как раз парит в вышине, там, среди редких облаков и мерцающих искр. Тисс понимает, что с удовольствием разделила бы с ним этот полёт.       Она до сих пор не верит, что ей всё же удалось, что она смогла позвать дракона, и тот откликнулся. Сейчас, спустя несколько дней, это кажется почти нереальным. Самым настоящим сном, не более. Мощное тело, рык, от которого сотрясаются горы, его смятение и ярость, которые Тисс ощущала почти как свои собственные. Всё это словно происходило не с ней.       Постепенно в душе нарастает странное волнение. Непонятное. Необъяснимое. Не тревога, а, скорее, предвкушение. Тисс не уверена, что означают эти ощущения. Они принадлежат ей или же это отголоски его эмоций? Может ли Нариальм почувствовать, что она думает о нём?       Тисс на мгновение прикрывает глаза. По позвоночнику пробегает лёгкая дрожь, когда перед глазами проносятся картины недавних событий. Ослепительные вспышки молний, вырывающиеся из огромной пасти, полыхнувшие синим глаза, охватившее обоих отчаяние и её прыжок. Короткий полёт с обрыва…       Как решилась прыгнуть — сама не знает. В тот момент это казалось правильным, единственно верным действием. Она не думала. Не надеялась на спасение. Не боялась умереть. Просто прыгнула. Сделала это по велению сердца. Словно её что-то вело, подсказывало верный путь.       Возможно, подсознательно она уже доверилась ему. Неосознанно сделала то, о чём говорил Ша’арнез.       Страх пришёл позже. Настиг её в короткие секунды свободного падения. Обжёг осознанием неотвратимости произошедшего. Осмыслить последствия своего поступка она не успела. Возникшая было паника испарилась в тот момент, когда Тисс больно ударилась о мощную драконью спину.       Так удивительно. Драконица Ша’арнеза пугала Тисс. Нариальм — нет. Он восхищал. Зачаровывал. Вселял какой-то благоговейный трепет.       Внезапно Тисс понимает, что уже скучает по нему.       Странное томление в груди становится лишь сильнее, формируется в отчётливое стремление позвать дракона. До потери аппетита и сна ещё, конечно же, далеко, но и отделаться от желания новой встречи уже не получится. Тисс уверена в этом.       Ша’арнез говорил, что если очень захочется, то можно, однако она колеблется. Сама не знает, почему. Обхватив себя руками, вглядывается в усыпанное звёздами небо, всматривается вдаль, словно ожидая чего-то.       В душе бушует целый ураган эмоций. Беспокойство. Предвкушение. Нетерпение. Радость. Они перемешиваются, наслаиваются друг на друга, едва не сводя с ума своей многогранностью. Отзываются дрожью в кончиках пальцев. Достигают пика и тут же, словно смытые огромной волной, успокаиваются. Полный штиль наступает в тот момент, когда Тисс замечает в тёмном небе тень.       Пока ещё едва различимая, та стремительно приближается. В первую секунду тело прошивает испугом, лёгкой паникой. Когда она его призвала? Могла произнести слова неосознанно, не сумев совладать с потребностью увидеться вновь? Тут же непонимание сменяется уверенностью. Не звала. Он сам. Это его желание.       На губах зарождается улыбка, в душе — эйфория. Хочется рассмеяться, однако вопреки желанию, к глазам подступают слёзы. Тисс знает: этот момент и все связанные с ним переживания особенные. Возможно, такого уже никогда не повторится.       То, что Нариальм, вопреки по-прежнему жившим в нём растерянности и злости, прилетел, откликнулся не на зов, а на невысказанное желание, дорогого стоит. Быть может, именно эта ночь положит начало, позволит зародиться той крепкой связи, существующей между летунами и их драконами.       Тисс поднимается. Вытягивает руку вверх, к нему. К единственному близкому, почти родному существу. К такому далёкому, но всё же, благодаря связи, ставшему её частью. К тому, с кем отныне ей предстоит делить все свои переживания и настроения. К тому, кто без слов почувствует всё, что таится в самых потаённых уголках её души. Отныне они связаны навеки. Неделимые. Не способные жить друг без друга.       Нарастающий звук рассекающих воздух мощных крыльев отзывается каким-то особым трепетом. Совершенно новое, незнакомое ранее ощущение. Она рада тому, что теперь у неё есть возможность пропустить всё это через себя.       Нариальм закладывает вираж, кружит над площадкой, вызывая самый настоящий вихрь. Запрокинув голову, Тисс провожает его взглядом, в который раз поражаясь этой невероятной мощи.       На мгновение кажется, что, едва показавшись, дракон улетит обратно. Но нет. Он продолжает парить, словно не может определиться, что ему делать: остаться или же вернуться туда, откуда прилетел.       Тисс не торопит. Не просит его приземлиться. Как бы ей ни хотелось, она оставляет ему выбор. Помнит о том, что неправильно навязывать дракону свою волю. Да она бы и не посмела.       Наконец, словно решившись, он опускается на площадку. Камень под ногами вибрирует от столкновения с огромными лапами. Нариальм оказывается напротив Тисс. Узкие зрачки внимательно следят за ней, в глазах вновь зарождаются синие всполохи. Дракон издаёт тихий рык, больше похожий на вздох. Словно понимает, что ему остаётся лишь смириться и принять Тисс.       На некоторое время они замирают друг напротив друга. Меряются взглядами, оба чего-то ждут.       — Хорошо, что ты здесь, — произносит она, глядя в хищно сузившиеся зрачки.       — Фр-р…       Вот и весь ответ. Тисс надеется, что это означает что-то хорошее.       Она делает шаг. Ещё один. Останавливается, когда дракон шевелится. Из пасти его вновь вырывается негромкое рычание, а после Нариальм, как и тогда на скалах, припадает к земле.       — Предлагаешь полетать?       — Фр-р…       Тисс оглядывается на ворота, не зная, как лучше поступить. Очевидно: необходимо сходить за седлом, но она боится, что если отойдёт, то дракон улетит. Чуть резкое движение хвоста выдаёт его нетерпение, и Тисс решается.       Она аккуратно взбирается, повторяя уже привычные действия. Припадает к бархатистой чешуе, распластавшись на огромной спине. Не успевает перевести дух после сложного подъёма, как Нариальм, взмахнув крыльями, взмывает в небо.       Этот полёт отличается от предыдущего. Более плавный, спокойный, он доставляет Тисс самое настоящее удовольствие. Лететь без седла неудобно, однако она почти не замечает этого. В душе расцветает уверенность: дракон её не уронит. Не позволит сорваться. А даже если это произойдёт — непременно поймает. Сейчас она доверяет жизнь этому невероятному существу и делает это с радостью.       Словно в ответ на её мысли, Нариальм издаёт громогласный рык, от которого сотрясается земля. Ему вторит её смех.       Они парят в облаках почти до рассвета. Когда вдалеке проступают очертания площадки, Тисс испытывает лёгкую грусть. Пальцы онемели, тело затекло от невозможности сменить положение, но это кажется совершенно не стоящими внимания мелочами.       Дракон опускается возле ворот в Гнездо и терпеливо ждёт, пока Тисс неуклюже спустится. Улетать не спешит, лишь внимательно следит за ней взглядом.       Осмелев, Тисс подходит вплотную и касается драконьей морды. Проводит ладонью по мягкой чешуе и произносит всего одно слово:       — Спасибо.       Она продолжает гладить, а Нариальм — терпеть её ласку. Впрочем, длится это недолго. Издав тихий рык, он ведёт головой и переступает с лапы на лапу.       Тисс делает шаг назад. Как и в прошлый раз предлагает негромко:       — Ты можешь остаться здесь, в Гнезде. Или хотя бы подожди, пока я попрошу принести тебе еды.       На мгновение ей кажется, что он не улетит снова. Но нет. Дёрнув мордой в сторону и шумно выдохнув Тисс прямо в лицо, он взмахивает крыльями и устремляется ввысь. Описав над площадкой круг, словно прощаясь, дракон направляется вдаль. Тисс провожает его взглядом, пока Нариальм не превращается в маленькую, едва различимую точку.       Она укутывается в плащ и тихо вздыхает. Несмотря на расставание, на губах расцветает лёгкая улыбка, а в душе зарождается благодарность. Благодарность этому удивительному существу, кажется, почти готовому довериться ей так же, как это сделала она. А ещё Тисс испытывает чувство благодарности и к Ша’арнезу. Она признательна ему за то, что подарил ей дракона. Дал шанс, в котором она так нуждалась. Поверил в неё. И пусть он не сказал об этом вслух, Тисс знает, что не ошибается.       Мысли о нём в очередной раз за эту ночь завладевают её сознанием. Она легко поддаётся им. Не сопротивляется, не боится. Заниматься самообманом уже нет никакого смысла. Она слишком прониклась, поняла, что не сможет воспринимать Ша’арнеза как случайный эпизод в её жизни. Всё изменилось. Когда — и сама не знает.       Возможно, она обманывает себя, но ощущение, что тоже является для него кем-то большим, нежели навязанная против воли ученица, крепнет с каждой их встречей. Порой его взгляды слишком пристальные и внимательные, насквозь пропитанные отнюдь не дружескими эмоциями. Чего стоил тот, которым он одарил Тисс после первого знакомства с Нариальмом. И пусть Ша’арнез старался не показать своих истинных переживаний, она видела: прыжок со скалы не оставил его равнодушным. Уловила волнение, тщательно скрытое в вопросе о том, на что она рассчитывала, шагнув в пропасть, и облегчение. Облегчение оттого, что жива. Жива, несмотря на единственный шанс из тысячи.       Тисс вспоминает соприкосновение рук. Такое недолгое. Осторожное. Внимательный, слегка удивлённый взгляд и её имя, сорвавшееся с его губ.       Окинув взглядом светлеющее на горизонте небо, она уже собирается вернуться в имение со Генэшей, когда замечает вдалеке силуэт. В первое мгновение кажется, что это возвращается Нариальм, но почти тут же приходит понимание — не он. Разглядеть ещё ничего нельзя, Тисс просто знает это. Знает на каком-то подсознательном уровне.       Это Ша’арнез.       Она решает встретить его. Дождаться, даже несмотря на то, что уже замёрзла. Правда, почти тут же поддаётся сомнениям, переживая, как это будет выглядеть. Не подумает ли Ша’арнез, что она специально его здесь караулит? Не покажется ли её желание странным?       Непроизвольно Тисс делает шаг назад. Тряхнув головой, заставляет себя оставаться на месте. Вероятнее всего, он уже увидел её. Если уйти сейчас, это будет ещё более чудно. К тому же, она просто не сможет. Не сможет, потому как скучала…       Осознание обрушивается подобно огромной волне, способной смести всё на своём пути. Тисс поджимает губы и на мгновение прикрывает глаза. Обречённо вздыхает. Все три дня отсутствия Ша’арнеза она думала о нём, ждала возвращения. Старалась не копаться в себе, не анализировать. Просто ждала. Ждала, не понимая, насколько ей не хватает его. Лишь сейчас, когда в душе поднимается чувство настоящей радости, приходит и ясность: всё ещё сложнее, чем могло показаться на первый взгляд.       Тисс наблюдает за тем, как приземляется дракон. Как Ша’арнез, не отводя от неё взгляда, ловко спрыгивает на землю. В несколько широких шагов он преодолевает разделяющее их расстояние. Остановившись напротив, спрашивает, не скрывая беспокойства:       — Леди эя Вэдтри? Что-то случилось?       В фиалковых глазах плещется тревога. Брови чуть нахмурены, а поза слишком явно демонстрирует напряжение.       Тисс спешит успокоить его.       — Всё хорошо, Ша’арнез, — она тепло улыбается. — Я рада вас видеть.       Уголок его губ приподнимается в ответной улыбке. Впрочем, та тут же исчезает. Очевидно, не понимая, что заставило Тисс выйти на площадку в столь ранний час, он задаёт вопрос:       — Тогда почему вы здесь? Одна? — Окинув её внимательным взглядом, добавляет: — Вы совсем замёрзли.       Прежде чем Тисс успевает возразить, он снимает куртку и накидывает ей на плечи. Аромат горного ветра, свежести трав и чего-то ещё, какой-то едва уловимой сладости окутывает её, заставляет непроизвольно вдохнуть глубже. Что греет больше: плотная куртка или же сам жест — не знает. Она благодарит его кивком и тихим: Спасибо.       — Мне не спалось, захотелось на воздух. А потом прилетел дракон и снова покатал меня.       Она не может сдержать улыбки при воспоминании о Нариальме. Во взгляде Ша’арнеза мелькает понимание. Качнув головой, он констатирует:       — Значит, вы всё же призвали его.       — Нет, лорд. Не звала.       Тисс улыбается ещё шире, отметив, как меняется выражение его лица. Как ярко на нём проступают озадаченность пополам с недоумением.       — Леди?       — Я хотела, но не решилась. Просто думала о нём, а потом он прилетел. Мне показалось… — Тисс запинается, подбирая слова. — Показалось, он почувствовал моё желание увидеть его.       Ша’арнез выглядит удивлённым. Внимательно смотрит на Тисс, словно бы ждёт, что она опровергнет свои слова. Наконец, произносит:       — Поздравляю, Тисс. Учитывая… ситуацию, это очень хорошо.       — Значит, драконы правда могут прилетать без призыва? Достаточно просто подумать об этом?       — Могут. Но не часто, — теперь он тоже, пусть и достаточно сдержанно, улыбается. — Видимо, вы действительно слишком сильно хотели его увидеть.       Она предпочитает не вдаваться в подробности. Не хочет делиться связанными с драконом эмоциями даже с ним. С тем, кто, скорее всего, поймёт всё с полуслова.       Очевидно, угадав её нежелание развивать тему, Ша’арнез уточняет:       — Справились с седлом?       — Эм-м… — она вновь запинается, но, заметив нахмуренные брови, рассказывает всё как есть: — Я не брала седло.       Ша’арнез поджимает губы и, сложив руки на груди, ненадолго отводит взгляд в сторону. Тень беспокойства мимолётной дымкой пробегает по его лицу. Он ничего не говорит, но почему-то Тисс кажется, что за этим молчанием скрывается волнение. Кажется, словно он беспокоится за неё. Мысль вызывает мягкую улыбку, заставляет сердце забиться сильнее. Сделав шаг, Тисс приближается к Ша’арнезу почти вплотную и аккуратно касается тыльной стороны его ладони. Слегка тянет её вниз, и он, подчиняясь этому мягкому напору, опускает руку.       Фиалковые глаза встречаются с голубыми. Внимательно вглядываются друг в друга, словно желая понять какую-то истину, отыскать ответы на никому не известные вопросы.       Как и несколькими днями ранее, Тисс держит его за руку, вот только сейчас, после недолгого колебания, Ша’арнез переплетает их пальцы. Совершенно простой, для кого-то, возможно, и вовсе не значительный жест, отзывается теплом в груди, расцветает румянцем на щеках.       Замерев в уютном молчании, они стоят, не смея пошевелиться. Лёгкий утренний ветер играет длинными волосами, подхватывает пряди, перепутывая рыжие с белыми.       Слова оседают на кончике языка, так и не слетев с губ. Мимолётное желание сказать хоть что-то улетучивается так же быстро, как и появилось. Тисс не знает, как выразить свои чувства, сама не до конца понимает, что испытывает. Не осозаёт, почему вдруг этот момент кажется таким особенным. Почему от прикосновения к чужой ладони сбивается дыхание. И почему так хочется, чтобы эти минуты единения никогда не заканчивались.       Воздух между ними буквально искрит от напряжения, наполняется смятением и недосказанностью. Оба понимают: происходит что-то важное, возможно, способное изменить слишком многое. Изменить их. Оба знают: пробуждающиеся чувства всё окончательно запутают. Усложнят. Станут проблемой. Но вместе с тем, где-то в глубине души каждый осознаёт и то, что назад уже не повернуть. Поздно. Изменить или проигнорировать то, что медленно зарождается между ними, уже не получится.       Взгляд Тисс спускается к его губам. Желание коснуться их своими, прижаться всего на секунду становится почти нестерпимым. Щёки обжигает алым, в голове проносится мысль:       «Боги, куда я смотрю? О чём думаю? Он имперец. Очнись, Тисс, очнись…»       Следом возникает другая:       «Да какая уже разница…»       Она подаётся вперёд. Нерешительно. Едва уловимо. Сердце оглушительно стучит в груди, кончики пальцев покалывает не то от волнения, не то от предвкушения. Каждая секунда промедления порождает всё больше сомнений и ненужных мыслей.       Глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду. Движение вперёд и соприкосновение губ.       На мгновение оба замирают. Поражённые произошедшим, всё же не спешат отстраняться. Ша’арнез удивляется её смелости, уже в который раз со дня знакомства. Тисс — тому, что он позволяет ей эту вольность.       На долю секунды она отстраняется, а после вновь прижимается к нему в лёгком поцелуе. Слегка вздрагивает, почувствовав, как на талию опускается широкая ладонь. Повинуясь желанию, проводит рукой по обтянутой тонкой рубахой груди и поднимается выше, к мягким серебристым волосам.       Его тихий вздох, какой-то обречённый, полный покорности, трогает её губы. Словно Ша’арнез, наконец, смирился с неизбежным. Смирился и позволил себе сделать то, что давно хотел.       Кончик его языка медленно проходится по её нижней. Тисс приоткрывает рот, непроизвольно ещё ближе льнёт к крепкому телу. Позволяет направлять, вести за собой. Повторяет движения, сначала несмело, а после — со всё нарастающей уверенностью и желанием.       Губы Ша’арнеза мягкие и нежные. Касаться их так приятно, что, будь её воля, Тисс вообще не отрывалась бы от них. Кажется, его посещают схожие мысли, потому как поцелуй становится чуть напористее. Глубже. Жарче.       Обоих словно накрывает лёгким сумасшествием. Иначе этот порыв и не назвать. Этот поцелуй, такой стихийный, почти неуместный, без следа стирает границы, которые они сами же и провели. Заставляет на миг забыть о том, что они находятся по разные стороны баррикад. Забыть о невозможности этих чувств и о том, что у них нет будущего. Сейчас всё это не имеет никакого значения. В эту секунду есть только вырвавшиеся на волю желания, эмоции, переполняющие через край, и жадно ищущие друг друга губы.       Тисс чувствует во рту язык Ша’арнеза и осторожно задевает его своим. Жмурится от новой, ранее незнакомой ей ласки и от окутавшего её запаха. Он дурманит, пробуждает стремление быть ещё ближе. Касаться кожи и чувствовать на своей ответные прикосновения.       Напрочь растворившись в моменте, потеряв счёт времени и не заботясь о том, что могут быть замечены, они откровенно наслаждаются своим первым поцелуем.       Негромкий, однако полный недовольства рык заставляет обоих вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Ша’арнез выпускает ладонь Тисс и делает шаг назад. На секунду отводит взгляд, стараясь побороть охватившее его смущение. Впрочем, почти сразу же вновь сосредотачивается на её глазах.       Они переглядываются, не зная, что сказать. Не понимая, стоит ли вообще это делать, во всяком случае, прямо сейчас. Произошедшее между ними сбивает с толку, по-прежнему ощущается слишком ярко.       Наконец, он нарушает молчание. Произносит негромко, с непривычной теплотой в голосе:       — Тисс, я…       Договорить не успевает. Ещё один более настойчивый рык вынуждает Ша’арнеза едва уловимо усмехнуться и покачать головой.       — Не заставляйте её ждать, — с улыбкой произносит Тисс. — Не хочу, чтобы она затаила на меня обиду.       Она говорит почти невозмутимо, но в душе стремительно нарастает смятение. Этот невозможный поцелуй, тепло его ладони, изменившийся взгляд, от которого по телу прокатывается волна мурашек…       Того, что происходит между ними, не должно было случиться вовсе. Нельзя было позволить зародиться этой душевной близости. Однако взаимное притяжение, возникшее вопреки всему, лишь добавило сложностей и без того непростой ситуации. Вместе с яркостью расцветающей влюблённости подарило горечь осознания нереальности этих чувств.       Рот Ша’арнеза приоткрывается, но в последний момент он одёргивает себя, не позволяя словам сорваться с губ. Лишь тихо вздыхает и отводит взгляд, всё ещё смущённый случившимся.       Она снимает с плеч куртку, протягивает ту Ша’арнезу и делает шаг назад, безмолвно давая понять, что отпускает его. Он коротко кивает в ответ и, развернувшись, быстрым шагом направляется к драконице.       Несколько мгновений Тисс смотрит ему вслед, а после покидает площадку. Всю дорогу она гадает, что он хотел, но так и не решился произнести…