Часть 1

Бейкер-стрит. Самым тихим и самым громким звуком был приземляющийся снег на землю. Такие маленькие крупинки так медленно падали, и всё же некогда мощёная булыжником улица была покрыта ими на несколько дюймов. Они в равной степени являются ночным кошмаром и мечтой детектива, в зависимости от того, когда они решат упасть: либо выявляя либо заметая следы. Отпечатки с обуви, автомобилей, тел. Или похоронить их — не похожих на тело, которое искал бы детектив, поскольку земля слишком твердая и обледенелая, чтобы выкопать безымянную могилу. По дороге с грохотом проехало такси. Оно замедлило ход, и из-за окна было видно, как небрежно обмениваются деньгами. Затем мужчина, невысокий, но крепкий, врач и солдат, поднялся со своего места и закрыл дверь такси. Он слегка вздохнул с облегчением, как будто оказался там, где хотел быть больше всего. Его кожу покалывало — за ним наблюдали. Но, мягко — как будто он был Ромео, а другой — Джульеттой, — он посмотрел на высокое окно своей квартиры и увидел другого мужчину. Они никогда не были чужими с тех пор, как впервые встретились — никогда не расставались больше чем на несколько часов (прощая нескольких поездок первого мужчины к сестре). Мужчина в квартире задернул занавеску. Снег захрустел под его ногами, когда первый мужчина полез в карман за ключом. Оказавшись в тепле, он поднялся по лестнице, точное количество ступеней которой его друг знает, но которую он никогда не сможет вспомнить. Ему нужно наблюдать, а не просто видеть, и слушать голос другого мужчины в своей голове, сказав это, он почти незаметно улыбнулся. — Шерлок? — позвал он. Он вошел в квартиру 221В. — Джон. — Шерлок продолжал смотреть на улицу, чуть приоткрыв занавеску. Через мгновение он повернулся, улыбнулся, увидев Джона, а затем мгновенно погрузился в то, что, как Джон мог предположить, было дурным настроением. Для человека, которого никто не может понять, его эмоции были прекрасно предсказуемы для Джона. — Сегодня нет дел. — — Сегодня Рождество. — — Нет, я бы предпочел, чтобы это было одно-два дела на Рождество. — — Нет, Шерлок, сегодня Сочельник. Прямо сейчас. — — О. Действительно — — Что ж, я устал. — Потянувшись, он подошел к своему обычному стулу и со вздохом опустился на него. Он всегда был таким, когда проводил праздничный день с Гарри. Некоторое время он наблюдал за Шерлоком. Шерлок подобрал стопку бумаг по делу и бесцеремонно бросил их на пол, так что они рассыпались повсюду. Взял микроскоп, встал на четвереньки и принялся изучать ковер. Некоторое время смотрел в окно. Наконец, он забрался на кофейный столик, плюхнулся на диван и тяжело вздохнул, драматично закрыв лицо рукой. В его безумии был какой-то метод - какой, Джон так и не смог разгадать. Он ошеломленно наблюдал за происходящим; он мог бы наблюдать за этим очаровательным мужчиной всю ночь. Но до Рождества оставалось несколько часов. Шерлок был одержим идеей запечатлеть этот момент - он обожал такие события. Джон подыграл ему. Шерлок внезапно сел. — Музыка, — это все, что он произнес. Джон взял свой ноутбук с маленького столика рядом с собой как раз в тот момент, когда Шерлок взял с кресла скрипку. Оба использовали привычные для них инструменты, поскольку звуки набора текста и настройки разносились в воздухе. Он начал играть – не меланхолично, не радостно, не в каком-то определенном жанре – просто он. Звуки заполнили комнату, и вибрато лениво присоединилось к предметам, находившимся непосредственно вокруг него. Она была прекрасна, она была новой - но не из тех, что он сочинял, потому что он никогда не переставал играть, чтобы записать новую ноту. Джон чувствовал, что написал эту песню специально для этого случая — для 22:00 в канун Рождества, и только тогда. Фоновая партитура была именно тем, что нужно Джону для написания. И она стекала с его пальцев, как стекает лед, когда в конце концов тает. Но пока еще идет снег. Его пальцы коснулись клавиш. Первое, что видит клиент, входя в 221B, — это бизон с наушниками на стене. Для нас это не так важно. Мы видим пылинки, золотистые и прекрасно заметные в солнечном свете, проникающем сквозь занавески Пыль красноречива, — однажды сказал Шерлок, проводя пальцем по книжной полке в поисках чего-то. Она показывает, к чему прикасались. Она показывает, к чему не прикасались. Здесь есть два кресла. Они принадлежат нам. В каком-то смысле они — это мы. Они смотрят друг на друга, а не на клиента. Изучают дело, наблюдая за едва заметными изменениями в выражении лиц друг друга, указывающими на то, что кто-то о чём-то подумал. Конечно, обычно это Шерлок. Нож вонзился в Клуэдо. На кухне звякнули мензурками. Резкое выключение телевизора, когда ведущий викторины дал неправильный ответ. Это суета моего друга в квартире. А вокруг — мягкие оттенки комнаты, высокие стопки бумаг, светящиеся ноутбуки, уютно вздыхающие обои с уникальным рисунком. Пыль попадает мне в рот, в одежду, но мне все равно. Если пыль красноречива, то она говорит мне о том, что я никогда еще так не чувствовал себя уютно. Джон рывком проснулся. Первое, что он увидел, был Шерлок, сидящий в кресле напротив и не сводящий с него глаз. Джон усиленно моргал и старался не чувствовать себя таким одурманенным. — Сейчас 11:54, — сказал Шерлок как ни в чем не бывало. — Значит, я это не пропустил. — — Нет.– Затем Шерлок ухмыльнулся, выдавая своё волнение. Он встал и рванул к окну, где Биг-Бен должен был объявить о наступлении полуночи. Джон присоединился к нему, и они вместе смотрели, как на Бейкер-стрит продолжает идти снег. На экране компьютера, который Джон включил, сидя в кресле, было описание всего, что он любил. Он позаботился о том, чтобы включить в него все, что пришло ему в голову. Пробили часы, возвещая полночь. Джон напечатал одно слово: Шерлок