На другом конце провода

Семен проснулся от звонка. Не то чтобы он спал, скорее, дрейфовал в полубреду, уставившись в трещину на потолке. После “события” сон стал роскошью. Звонил… телефон. Не его мобильник, конечно, Семен давно его похоронил вместе с остатками надежды на нормальную жизнь. Звонил… этот. “Этот” прилип к его руке в день эвакуации. Старая, бакелитовая телефонная трубка, словно нарост, продолжение кости. Отклеить не получалось, отрезать – тоже. Любая попытка заканчивалась ожогом, будто его пытались прижечь раскаленным железом. Зато она звонила. Первый звонок раздался через неделю после эвакуации. Семен, истощенный и грязный, сидел в полуразрушенном доме на окраине нового города, когда услышал трель. Сначала он подумал, что бредит. Но трубка в руке вибрировала, словно живая. Он прижал ее к уху. “Сёма? Это мама…” – прозвучал знакомый, до боли родной голос. Мама… похороненная на деревенском кладбище за неделю до катастрофы. Умерла от инсульта. После этого звонки стали регулярными. Звонили мертвые. Родственники, друзья, коллеги. Люди, которых Семен знал, любил, оплакивал. Они рассказывали о своих буднях, о том, как “там” все устроено, умоляли о помощи, просили передать приветы живым. Семен стал связующим звеном между мирами, невольным телефонистом ада. Сначала он пытался помочь, передавал сообщения, убеждал, успокаивал. Но потом понял – это бесполезно. Он всего лишь проводник, а не спаситель. Сегодня звонила Настя, его бывшая жена. Она умерла в больнице, через день после взрыва. – Сёма, забери меня отсюда, пожалуйста! Здесь темно и холодно… И они все время смотрят… – Кто смотрит, Насть? – спросил Семен, сжимая зубы. Он ненавидел эти разговоры. Они высасывали из него последние крохи жизни. – Те, кто не успел… – прошептала Настя, и в трубке послышался жуткий, нечеловеческий вой. Семен оторвал трубку от уха. В комнате стало невыносимо жарко. Бакелит впивался в кожу, словно зубы. Он посмотрел в окно. На улице – выжженная земля и серое небо. Новый мир, мир мертвых и умирающих. – Что тебе нужно? – прохрипел Семен в трубку. – Чего ты хочешь? В ответ он услышал лишь шипение статики и слабый, искаженный голос: – Ты… будешь… моим… новым… абонентом… Семен закрыл глаза. Он знал, что это значит. Трубка не просто прикрепилась к нему. Она его поглощает. Медленно, мучительно, превращая в еще один номер в этом проклятом телефонном справочнике мертвых. Он протянул руку к лежащему на столе кухонному ножу. Может быть, если отрезать руку… Но в этот момент трубка снова зазвонила. И Семен, словно загипнотизированный, поднес ее к уху. – Сёма? Это я… отец… Как ты, сынок? Расскажи, что там у вас происходит… И Семен начал рассказывать. О радиации, о мертвых, о надежде, которая умерла вместе с последним лучом солнца. Он рассказывал, зная, что с каждым словом становится все дальше от живых и все ближе к тем, кто ждет его на другом конце провода. Потому что такова теперь его работа. Телефонная связь с мертвыми. И он – единственный оператор.