Часть 1

      Перешёптывания и заинтересованные взгляды, куда ни пойди. Спрятаться и побыть наедине с мыслями не получится – точно не в городе.       Итэр искренне скучал по тем временам, когда его не узнавал каждый второй житель Тейвата.       Путешественник, хоть и с необычной внешностью, не привлекал столько внимания, как народный герой, готовый прийти на помощь всем и каждому, стоит только попросить.       Ха.       Тошно.       И после встречи с Люмин стало только хуже. А ведь прошло сколько времени... Недели? Месяцы? Серьёзно, как долго он проторчал в Инадзуме, чтобы в итоге понять, что это всё было впустую?       Итэр покосился на Паймон. Вероятно, это загадочное летающее существо было единственным в этом мире из тех, кто искренне за него переживал. И, похоже, даже не из-за стабильной бесплатной кормёжки.       Люмин...       Сначала её слова привели в недоумение. Потом Итэр грустил. После – злился, и злость свою вовсю использовал во время войны в Инадзуме. Что же теперь...       Теперь в планах Сумеру, но Итэр чувствовал лишь невероятную усталость и нежелание даже вставать с этого неудобного табурета, хотя его порция уже давно была доедена Паймон.       Добраться до Сумеру проще, чем до Инадзумы, но Итэр всё же не находил в себе силы продолжать путешествие и оставался на месте, разрываясь от внутренних противоречий.       Это не его мир. Не его дом.       Ведь его дом там, где Люмин. Был? Когда-то это являлось неизменной истиной. Кровная сестра – кто может быть ближе и роднее во всех этих чужих мирах, по которым они путешествовали веками?       А она...       Она где-то тут. И она избегает его. Она хочет, чтобы Итэр стоптал ноги, обыскивая весь Тейват. Она знает, определённо знает – если не всё, то многое. Она наверняка понимает и то, как ему тяжело. Только вот никак не хочет помочь. Даже помочь понять себя.       Неужели Люмин всегда была такой эгоистичной?       Нет, конечно, нет.       Этот мир поменял его за какой-то год, что же тогда произошло здесь с ней, пока он спал 500 лет? И что произойдёт с ним самим, пока...       – Эй, путешественник, не засыпай! – взволнованный вопль прямо в ухо, кстати, отлично бодрит. Проверено многократно. – Паймон не хочет ночевать там, где так вкусно пахнет едой! Невозможно спать, когда слюнки текут!       Итэр чуть нахмурился от громкого голоса летающей спутницы и лениво кивнул.       Табурет в "Народном выборе" по-прежнему был возмутительно неудобным. Да и гильдия искателей приключений находилась в опасной близости от ресторана – казалось, в любой момент Итэра могут окликнуть или похлопать по плечу, привлекая внимание. Конечно, ведь путешественнику, доброму и безотказному, не обязательно есть в тишине и покое. Можно жевать и попутно выслушивать о жизненно важном и невероятно щедро оплачиваемом сопровождении товарного аэростата без охранников через деревню хиличурлов.       Итэр тяжело вздохнул, поднимаясь. Ну, зато здесь, в отличие от мондштадтского «Хорошего охотника», владелец не разворачивал умирающих от голода посетителей разносить еду другим людям, не позволяя и слова возразить. Да и еда была намного вкуснее, чего уж говорить. И хотя Итэр терпелив... Иногда, казалось, это было даже слишком? Но не хотелось доводить свою неприязнь до открытых конфликтов. Ведь неизвестно, чья помощь может понадобиться во время долгих скитаний.       И всё же даже самому крепкому терпению однажды настаёт конец.       Итэр понял, что это он, когда начал есть приготовленный к доставке заказ прямо на глазах изумленной Сары и возмущённой Паймон.       Зато ему больше не досаждали подобными просьбами. Возможно, потому, что он перестал ходить в это заведение? Некоторые жители Мондштадта были сколь свободными, столь и наглыми.       Покорми голубей, покорми уток; извинись за то, что посмел убить уток – буквально природой предназначенных для того, чтобы на них охотиться... И снова покорми голубей, покорми уток. Не раз Итэр поражался поведению людей в городе свободы. Неужели у них в голове гулял настолько сильный ветер, что ни обиды, ни любые другие мысли в них не задерживались? Итэр не назвал бы себя злопамятным. Но всё же некоторые поступки очень долго оставляли после себя неприятный осадок.       Поэтому куда приятнее было послать в «Хорошего охотника» голодную Паймон одну, сославшись на срочные дела, а самому отправиться в «Долю Ангелов», удачно подловив на смене Дилюка. Почему-то он, в отличие от многих других владельцев и работников таверн, не спорил с желанием молодо выглядящего клиента выпить. Даже несмотря на свою нелюбовь к алкоголю. Итэру казалось, что он если не знал, то догадывался о чём-то, что не понимали остальные. В конце концов, их странные отношения с Кэйей, приправленные его тёмным прошлым, вполне могли научить Дилюка видеть больше, чем лежит на поверхности.       Или же роль сыграл сам Кэйя, покупающий выпивку на двоих с улыбкой, до зубного скрежета раздражающей названного брата. Возможно, хозяину таверны просто не хотелось вступать с ним в затянутый диалог. Тогда как любой другой бармен наверняка бы принялся возмущаться, что детям пить алкоголь ну никак нельзя. Даже если об этом речи не заходило.       У Итэра не было привычки топить свои невзгоды в алкоголе – хотя, по правде, пока он путешествовал с сестрой, у него и причины для этого отсутствовали. И тот единственный раз, когда он выпил в компании Кэйи, был под влиянием атмосферы и отвратительного настроения. Не что-то, запланированное заранее и повторяющееся регулярно. Ведь в таверне можно было не только выпить, но и перекусить, пускай не очень плотно. В конце концов, туда стоило прийти просто ради компании – что чаще всего и происходило.       И всё равно раз за разом работники слишком уж навязчиво фокусировали внимание на его внешнем виде и предполагаемом возрасте. Итэр иногда еле сдерживался, чтобы не рассказать, кто из них действительно ребёнок. Невыносимый и лезущий не в свои дела. Но это – излишне. И слишком утомительно. А смысл посещения таверны заключался в отдыхе. Во всяком случае – для него.       Отдых, напитки, компания.       К слову, о компании – Кэйя, в отличие от несообразительных трактирщиков, совершенно точно о чём-то догадывался. Возможно, не о настоящем возрасте Итэра (а перспектива напоить подростка просто казалась ему чем-то весёлым – при этом Кэйя внимательно следил за количеством выпитого Итэром, явно не намереваясь быть виновником утреннего похмелья), но о том, что он что-то скрывает, точно понял с первых минут знакомства. Но не увидел в нём угрозы Мондштадту, поэтому молчал. Ничего не спрашивал, ни на что не намекал, просто развлекал беседой и угощал выпивкой, хотя Итэр и сам бы мог оплатить счёт.       Впрочем, несомненно, было приятно хоть изредка оказаться тем, кого угощают, а не наоборот. Когда-нибудь он не выдержит и заставит Паймон тоже зарабатывать...       – Путешественник! – громкий голос почти заставил вздрогнуть. Его обладательница как будто почувствовала, что думают о ней, и безжалостно нарушила тишину. – У тебя всё хорошо? Паймон переживает.       Итэр остановился, вздохнул, провёл ладонью по лицу и натянул улыбку, прежде чем повернуться к ней.       – Всё в порядке. Просто устал. Пошли.       Паймон недоверчиво покачала головой, но всё же не стала приставать с расспросами – скорее всего, сама засыпала на лету. Иначе тишины было бы не видать.       Итэр нахмурился. Хоть маленькая спутница и вызывала вопросов больше, чем давала ответов, от её присутствия рядом иногда становилось необъяснимо легче. Казалось, она точно так же, как и все остальные в этом мире, преследовала какие-то корыстные цели, находясь рядом с ним. Хотя не раз были моменты, когда в её искренности не приходилось сомневаться. Но...       Когда-то и в Люмин Итэр не сомневался. Думал, что знает её, понимает причины поступков и ход мыслей.       Это оказалось иллюзией.       Так как теперь доверять другим, когда даже в себе не уверен?       Итэр нашёл решение очень просто.       Никак.       В конце концов, доверие не было главным условием, чтобы начать испытывать к окружающим симпатию. Ведь такой она и была, человеческая душа – в первую очередь каждый думал о собственных интересах. Рано или поздно Итэру невольно начинали нравиться даже те, кто открыто или не очень его использовали – и враги, и названные друзьями. Ведь жители Тейвата были достаточно яркими и интересными, чтобы скрасить свои недостатки.       Это одновременно раздражало и приводило в восторг.       «Этого ты хотела, Люмин? – подумал Итэр, мрачно усмехаясь и опускаясь на кровать. Паймон уже упорхнула спать, и из раздумий больше никто не вырывал. – Чтобы я привязался к людям, начал им сочувствовать, а потом... в один прекрасный момент возненавидел?»       Лишь из-за встречи с сестрой Итэр позволил манипуляциям Аяки сработать и втянуть его в войну. Только потому, что в глубине души сам хотел чего-то такого. Ситуации, где можно будет выпустить всё негодование, что накопилось внутри за несколько месяцев.       В этом мире непонимание происходящего из-за постоянного утаивания хоть что-то знающих доставляло куда больше дискомфорта, чем попытки каждого второго встречного воспользоваться им. Ведь не все воспринимали помощь как данное. Были и те, что знали цену чужим времени и усилиям. Не хитрили, не навязывались, умели отступить. И таким в какой-то момент хотелось помочь уже искренне, без просьб и личной выгоды.       Итэр отвернулся к стене и закрыл глаза, позволяя вихрю образов утянуть себя глубже в воспоминания, в конце концов проваливаясь в беспокойный сон.       В нём был туман. Липкий и холодный, заполняющий собой всё пространство – казалось, даже внутрь тела запустивший свои щупальца. От него дышалось с трудом, не было видно и на шаг вперёд, лишь мерзкая влажная серость кругом.       Итэр шёл сквозь него, не зная, зачем и куда, пока со всех сторон к нему не начали тянуться руки. Они хватали за одежду, тянули каждый на себя, но ни лиц, ни даже тел не было видно. Лишь цепкие пальцы и голоса – умоляющие и требующие. Итэр вдруг почувствовал себя как в колодце с утопленниками – мокро, холодно, скользко. А может, он и сам уже умер? И загробная жизнь оказалась, как и предполагали некоторые люди, бесконечным кошмаром.       Итэр знал, что не безгрешен. Но что такого плохого он сделал, раз очутился здесь? Стоило ли пытаться быть милым и отзывчивым со всеми, кто нуждался в помощи, если в итоге всё равно вынужден ощущать ужасающую безысходность, понимая, что тебя самого никто не спасёт?       Руки вдруг отпустили его, втянулись обратно в испуганно уползающий туман. Итэр с тревогой осмотрелся, но очертания окружения были слишком расплывчатыми, не позволяя понять, где он. Здания ли, деревья ли вокруг – лишь тропа под ногами просматривалась неестественно отчётливо. Но Итэр не спешил идти по ней, настороженно вслушиваясь в неясные шорохи, силясь хоть что-то рассмотреть.       Через несколько мгновений-минут-часов перед ним возник силуэт. Как будто кто-то из прошлого или тот, кого он ещё ни разу не встречал. Итэр даже не попытался рассмотреть лицо, понять, мужчина перед ним или женщина. Знал лишь: существо улыбается. Самоуверенно, скаля зубы. И губы его шевельнулись, порождая требовательные слова:       – Ладно. Идём за мной.       Итэр улыбнулся в ответ, даже не пытаясь скрыть угрозу во взгляде. Плевать, кто и зачем. Он устал. И ответил, как давно хотелось:       – Не думаю, что у тебя хватит сил меня заставить.       Улыбка сползла с лица существа, казалось, оно на мгновение растерялось. А после – искренне рассмеялось.       И Итэр провалился в никуда.       Он раскрыл рот в крике, но почему-то ни звука не раздалось в наползающей со всех сторон темноте. Его сдавливала оглушающая, болезненная тишина, в которой в голову отдавал лишь беспокойный стук собственного сердца.       – Путешественник! Ну вставай же, пока Паймон не умерла от голода!       Из тьмы Итэр слишком резко и болезненно вынырнул во свет. Ослепляющий, режущий своей яркостью глаза. После оглушающей тишины слышать не менее оглушающий голос спутницы, конечно, было приятнее, но...       – Паймон, тише, я уже встаю.       Итэр зажмурился и потёр глаза. Сон отступил и забылся быстро – он даже встать с кровати не успел. Лишь странный осадок остался на душе, но на это Итэр просто не обращал внимание. Он устал, плохое настроение не было чём-то удивительным. Тут недостаточно один день выспаться, по-хорошему бы взять отпуск... Но Итэр знал, что мрачные мысли во время отдыха лишь сильнее будут одолевать, загрузить себя делами – единственный выход.       Утро и завтрак прошли как в тумане. Паймон что-то увлечённо рассказывала над ухом, Итэр периодически согласно кивал, не вникая в суть её слов. Едва ли там было что-то важное – в противном случае маленькая спутница потребовала бы более осмысленного ответа.       К обеду, нагулявшись по пристани Ли Юэ и рассмотрев все новые корабли, Паймон вновь выразила желание поесть. Да не где-нибудь, а в «Глазурном павильоне».       Нет, какой может быть отпуск? Хоть день без работы, и Итэр точно разорится.       Делая ставки, будет ли там вообще место без записи, они неторопливо шли по улице. Даже при этом, снова задумавшись, Итэр едва не врезался в такого же погруженного в себя миллелита, Цзя И. Он с ним уже встречался, когда помогал с проблемами в городе.       – Эх, как же давно я не был в деревне Цинцэ. Лю... Папа так по тебе скучает...       Заранее зная, что наверняка об этом пожалеет, Итэр остановился и окликнул его:       – С тобой всё в порядке?       – А, это ты, путешественник, – Цзя И как будто только сейчас заметил, что вокруг него ходят люди. Наверняка, случись где-то рядом преступление, расстроенный миллелит даже не обратил бы внимание. – Спасибо, я в норме. Просто скучаю по своей дочурке... Мы договаривались, что после этой смены я возьму пару выходных...       И за следующие несколько минут Итэр узнал, что в Ли Юэ снова какие-то проблемы, миллелиты работают без выходных, а малышка Лю почти осталась без мешка подарков...       – Придумал! Прошу, передай эти игрушки моей дочери, малышке Лю. Она живёт в деревне Цинцэ. Староста деревни Жо Синь подскажет, где именно её найти.       Итэр вздохнул. Он не был сильно удивлён. Почему-то каждый второй разговор приводит к подобному. Интересно, уже стоит начинать благодарить людей, когда они выражают свои желания в виде просьбы, а не утверждения? В конце концов, он же просто поинтересовался состоянием тревожно выглядящего человека.       – Прямо сейчас у меня нет срочных заданий, но...       Внезапно воспрявший духом Цзя И воскликнул:       – Спасибо! Я знал, что на тебя можно рассчитывать!       Итэр почему-то почувствовал себя обманутым. Его как будто ждали. Но отказать, глядя в полные искренней надежды глаза, он не смог.       Снова.       Пообедать в «Глазурном павильоне» не получилось, и они с Паймон в очередной раз отправились в «Народный выбор». Неспешно перекусив, обсудили ближайшие планы и решили, что прогуляться в Цинцэ – не такая уж и плохая идея. Виды там достаточно живописные, воздух чистый, людей мало... Итэр не хотел сейчас снова ввязываться в бой. Ещё один денёк передышки – как раз то, что нужно. А передать игрушки ребёнку – задание простое...       Да. Конечно. Итэр забыл, что жизнь всегда сумеет усложнить даже самую простую задачу. И ожидать везде подвоха давно пора научиться так же без раздумий, как дышать.       В Цинцэ их не обрадовали – конечно же, маленькая непослушная девочка решила сбежать. И проходящему мимо путешественнику, конечно же, предложили присоединиться к поискам.       Впрочем, ребёнок действительно забрался довольно далеко – не удивительно, что жители деревни долго не могли её найти. Итэр и сам набрёл на нужную поляну с монстрами скорее случайно, отчасти благодаря интуиции, отчасти – опыту побегов во имя приключений. Ведь они с Люмин тоже не были образцовыми детьми и первый раз сбежали в своё маленькое путешествие примерно в том же возрасте, что и малышка Лю.       Уничтожив монстров и обследовав поляну, Итэр довольно быстро нашёл следы беглянки. И, вскоре, её саму – окружённую хиличурлами. Проблема на несколько взмахов мечом.       Кажется, путешествие подошло к своему логическому концу.       Прятавшаяся в кустах малышка Лю с подозрением оглядела спасителей и недовольно изрекла:       – Вы пришли, чтобы поймать меня и вернуть в деревню Цинцэ?       Итэр напрягся. Стоило сразу пустить в ход козырь:       – Я тебе кое-что принёс от отца…       – Ничего мне от вас не надо. Меня так просто не подкупишь… Возвращайтесь в деревню и скажите всем, что я пошла в Ли Юэ за папой. Я его найду, поговорю с ним немного, а потом вернусь. Пускай они там не переживают.       И, не дав ответить, малышка Лю сорвалась с места, с удивительной скоростью убегая прочь.       – Эй! Погоди! – удивлённо воскликнула Паймон, метнувшись было за ней, но тут же вернувшись к Итэру. – Малышка Лю убежала. Скорее догоним её, пока с ней ничего не случилось.       И почему некоторые люди с малолетства умудряются приносить окружающим столько проблем?       Итэр недоумевал, глядя вслед бегущей прямо на поляну с роющимися в земле хиличурлами малышке Лю. Да, она – ребёнок. Но не настолько маленький, чтобы совсем не соображать. В конце концов, разве не у всех должен сработать инстинкт самосохранения в подобной ситуации? Или это такой протест, желание привлечь внимание?       Но Итэр – не её отец, что невольно нарушил обещание, не житель деревни и даже не знакомый. Он просто путешественник, который помог ребёнку в беде.       Они с Люмин тоже сбегали, попадали в неприятности и опасные ситуации. Но – не намеренно. Их не приходилось подолгу искать, спасать и уговаривать вернуться домой, в безопасное место. И уж точно они с сестрой не предпринимали попыток убежать обратно в лапы к монстрам от человека, что только-только вызволил из беды, вновь ставя себя в опасное положение и заставляя спасителя тратить лишние силы.       Итэр, шагнув было вперёд, опустил меч и замер.       В конце концов, он ведь ничем им не обязан. Эти люди для него – никто. Не родственники, не друзья, едва ли можно причислить к знакомым.       – Эй! Путешественник! Мы что, так просто её оставим? – Паймон взволнованно летала из стороны в сторону. Итэр потерянно посмотрел на неё, но не ответил. Что здесь скажешь, если она, присутствуя, не смогла понять ситуацию? Нет смысла спасать того, кто сам этого не хочет.       – Путешественник! – Паймон повысила голос и потянула за руку, вынуждая вынырнуть из размышлений. – Мы не можем её бросить, ну же!       – Почему нет? – Итэр тоскливо усмехнулся. – Можешь сама уничтожить монстров, если так хочется. С меня хватит.       – Но ведь она совсем маленькая!       – Но ведь я только что её спас?       – Но… Но так нельзя!       – А так, значит, можно? – Итэр рукой указал на ребенка, как будто намеренно привлёкшего внимание монстров и теперь удирающего в кусты. Надёжный план, ничего не скажешь. – Этих хиличурлов видно издалека, Паймон. Она прекрасно понимала, что делает. А вот я – не понимаю.       – Но… Хм! – Паймон ещё раз взволнованно дёрнулась и, громко фыркнув, с недовольным видом скрестила руки на груди, демонстративно отворачиваясь. Не привыкать, таких обид надолго не хватает.       Итэр нахмурился, продолжая крепко сжимать рукоять опущенного меча.       Зачем он вообще так надолго остался в этих краях? Отдохнуть? Собраться с мыслями? Как глупо. Ничего нового здесь произойти не могло.       И о чем только думала Люмин, чего хотела добиться? Получится ли у него однажды догнать её и спросить? Слишком трудно понять ход её мыслей, если даже со своими разобраться невозможно.       Ну и в бездну всё это.       Пора двигаться дальше.       На этот раз – в Сумеру.