18. Без комочков!

      На следующий день погода оставалась не менее располагающей, чем до этого. Было достаточно тепло, чтобы не испытывать нужды облочиться в дополнительный слой одежды, но и не так жарко, чтобы ощущать дискомфорт. Готовясь к встрече с Нёвиллетом, Фурина стояла перед зеркалом в белой футболке и короткой плиссированной юбке светло-бирюзового цвета, примеряя на шее новый шарф.       Это был шифоновый шарфик цвета слоновой кости, который больше напоминал широкую ленту. На первый взгляд он мог показаться однотонным, но присмотревшись можно было увидеть ели заметные абстрактные узоры. Длина была такой, что при единичном обороте вокруг шеи шарф ниспадал чуть ниже груди. Для текущей погоды он был достаточно лёгкий и удобный. Но главное – он выполнял свою основную задачу, то есть полностью скрывал за собой те участки кожи, на полное заживление которых требовалось ещё несколько дней.       Услышав звонок в дверь, она поторопилась на выход. Нёвиллет пришёл чуть раньше обговоренного времени, но сегодня и она начала собираться немного заранее.       Своим появлением в дверном проёме Фурина тут же вызвала на лице Нёвиллета улыбку.       — Привет. Ну что, ты готова?       — Привет, да. Мы поедем на аквабусе?       — Нет, аквабусы туда давно не ходят.       С этими словами Нёвиллет подошёл к Фурине и аккуратно подхватил её на руки. От неожиданности она непроизвольно обхватила своими руками его шею, чтобы не упасть. В её глазах был одновременно лёгкий испуг от внезапности происходящего и в то же время предвкушение предстоящего полёта.       — Держись крепче.       Она успела только легонько кивнуть и уже через мгновение они оторвались от земли, возвышаясь над Кур-де-Фонтейном.       В полёте, зажмурив глаза от страха, Фурина ещё сильнее вцепилась в Нёвиллета. Но даже с закрытыми глазами чувство страха не переставало беспокоить её. От понимания того, на какой высоте они находятся, кожа покрывалась мурашками, а воображение предательски настойчиво рисовало пейзажи, которые она могла бы увидеть, если бы осмелилась открыть глаза.       В прошлый раз Нёвиллет старался долететь побыстрее, чтобы она скорее оказалась на земле, где могла бы почувствовать себя спокойно. Но учитывая то, что обратный путь им тоже предстояло провести в полёте, ему хотелось, чтобы она смогла получить от этого удовольствие, ну или хотя бы перестала так сильно бояться.       Медленно сбавляя скорость, он в один момент повис в воздухе.       — Знаешь, а под нами отличный вид. Ты многое упускаешь.       — Охотно верю. Обязательно представлю это всё в своей голове в лучшем виде. Давай полетим дальше. — протараторила она, продолжая жмуриться от страха.       — Ты же понимаешь, что я ни за что не отпущу тебя.       — Я понимаю, но... Мне всё равно страшно.       — Если боишься, можешь не смотреть вниз. Смотри на меня.       Она медленно открыла сначала один глаз, а затем сразу же второй. Его лицо вырожало настолько умиротворяющую безмятежность, что можно было запросто поверить, будто они стояли на земле. И это поразительное спокойствие было весьма заразным. К тому же, прежде от страха она и не замечала, как уверенно он держит её в руках. С такой лёгкостью можно было держать только что-то втрое меньше её собственного веса. Этот факт тоже внушал значительную долю уверенности в безопастности происходящего.       Свойственное человеку природное любопытство всё-таки взяло своё и она опустила глаза вниз. Открывшийся вид не шёл ни в какое сравнение с теми, что рисовало её воображение несколько минут назад. С высоты, на которой она оказалась, дома выглядели донельзя маленькими, а люди и вовсе казались крошечными. Горы и леса с этого ракурса преобретали потрясающий вид, а на воду нельзя было смотреть не щурясь от бликов, которыми солнце играло по всей водной глади.       Страх на лице Фурины постепенно сменился восхищением. Заметив это, Нёвиллет улыбнулся и медленно двинулся дальше. Вскоре они подлетели к парящим в небе руинам Центральной лаборотории Исследовательского института и приземлились на самой вершине.       С края огромного обломка земли, на котором располагалась лаборатория, открывался вид на полуостров Эриний, по всей поверхности которого были раскиданы зелёные леса и холмы. Глядя вниз, также можно было вблизи рассмотреть витающие в воздухе гигантские кубические блоки скоплений аллогравитационной воды с остатками старых руин.       Опустив взгляд под ноги, Фурина увидела небольшой участок с этой водой, заполнявший поверхность трещины в земле. Подойдя к этому месту и присев на корточки, она опустила руку в воду и немного проведя, попыталась зачерпнуть жидкость в ладонь. Но, подняв руку, она увидела что вся вода, которую ей удалось собрать, подобно самой обычной воде стремительно скатывается вниз, восстанавливая нарушенный баланс куба. Фурина явно ожидала чего-то другого. Удивившись, она посмотрела на Нёвиллета с застывшим на губах немым вопросом.       — На самом деле, это обычная вода. От вод Фонтейна, к которым мы привыкли, её отличает только сбой в гравитации, под властью которого она парит в воздухе. Консистенция и плотность воды остались абсолютно те же.       Поднявшись, Фурина оглянулась и увидела широкий лестничный пролёт, ведущий к останкам Центральной лаборотории. Издалека виднелось механическое устройство, в центре которого некая материя источала яркое жёлто-зелёное сияние.       — А нам точно можно здесь находиться? Эти конструкции могут представлять научную, историческую и культурную ценность. Обычно доступ к таким местам ограничен.       — Ты права, но я не думаю, что кто-то узнает о том, что мы здесь были.       Для Фурины всё ещё было непривычным, что в определённые моменты Нёвиллет позволяет себе нарушать правила ради того, чтобы впечатлить её. Желание увидеть, как далеко он может зайти, вызывало некий азарт.       — А вдруг я случайно сломаю здесь что-нибудь?       — Не думаю, что тут есть что-то, что можно случайно сломать. Разве что если целенаправленно прилагать усилия в этом направлении.       Игриво улыбнувшись, девушка направилась к лаборотории, где находились останки механического устройства. Нёвиллет же, молча проследовав за ней, внезапно поймал себя на мысли, что ничем хорошим это не закончится.