Часть 1

Кэтрин не любит родительские дни в ее пансионате. Ей совсем не нравится обводить двор взглядом, уже зная, что она не увидит там отца. И конечно, Кэтрин не против закрыться в комнате, чтобы не видеть эти счастливые семьи. Зато ей нравится закатывать глаза и что-то причитать, выводя узоры на пергаменте. Ей по душе пустая комната. Даже почти не слышно суматохи под окнами. Если еще пальцы не будут болеть от слишком сильного сжатия пера — будет и вовсе замечательно! Она хорошо умеет обманывать себя и поэтому искренне верит в то, что ей совершенно безразлична безучастность отца в ее воспитании. Но и этот, казалось бы, полезный навык ей вышел боком. Потому что если она может обмануть свой внутренний голос, то и голос ее ловко перехитрит. И последствия этого обмана тяготят ее ежедневно. Даже отвлечься не получается, ведь все вокруг будто вдыхает в ее мысли имя брата. Имя того, перед кем сейчас она ощущала такую вину. Она не сделала ничего плохого, но чувствует, что сами мысли сделали ее неблагодарной и недостойной. Кристиан ведь так заботится о ней. Даже после отъезда его влияние ощущается в каждой сфере ее жизни. Кристиан позаботился о её образовании. Кристиан позаботился о ее безопасности. Кристиан позаботился о самочувствии. Кристиан обо всём позаботился. И Кэтрин благодарна ему. Но она не может ощутить удовлетворение, как бы ни пыталась. Ведь все это должен был сделать не Кристиан. Она больше не хочет видеть отца, больше не хочет его присутствия в своей жизни. Но ей нужно это незнакомое чувство правильности. И, в чем она даже себе не признаётся, хочется быть любимой. Поэтому сейчас Кэти закрывает плотнее окно, хлопая им чуть сильнее необходимого от жгучей несправедливости. Кэти закрывает глаза и представляет, каково это. Вероятные сценарии слишком ранят, поэтому она ограничивается образами. Позади родители, чтобы наблюдать и направлять. Мама и отец. Даже мысленно она не может назвать этого человека странным, скользким словом «папа», из-за чего сбивается с мыслей. Кэти хмурится и продолжает. Братьев она бы поставила на одну линию с собой, по бокам. А потом у них бы появились свои дети, и она бы расставила их по такой же схеме. Ей кажется, что так правильнее. Но это в идеальном мире. А в действительности она почему-то представляет позади, слева от себя, Кристиана, он мягко придерживает ее за плечо. Чарльза — справа, чуть поодаль, а родителей вовсе не видит. Разве так должно быть? Нужно думать, что да. Многие так живут. Но менее тошно от этого не становится. Кэти приоткрывает глаза, но тут же взволнованно распахивает их, оперевшись о подоконник. Она быстро моргает, пока губы вытягиваются в улыбке. Немного неловко скользя по двору взглядом, возле кареты стоит Чарльз. Она скорее по привычке язвительно говорит, тон ее мягкий: — Вспомнил про сестру? Она смеётся. Вот кого, а его она точно не ожидала здесь увидеть. Она прикусила щеку изнутри и схватила со стола браслет на нитке с голубыми стеклянными бусинами. Она хочет подарить ему его, даже если это странно и он не будет носить. Не для того, чтобы впечатлить брата или привлечь внимание к своему небольшому увлечению, конечно. Просто… Может, угрызения совести при взгляде на эту безделушку заставят Чарли навещать её чаще. И ухмыляясь, Кэти бежит вниз по лестнице.