Часть 1

— Когда вы лазали по горам? Вчера, да? — поинтересовался Ганс Ланда с невинным выражением лица. — Вы наблюдательны, — отозвалась Бриджит фон Хаммерсмарк, стараясь держать себя в руках. Это случилось вчера утром. — Ну и где в Париже эта гора? — пристальный взгляд, не сулящий ничего хорошего.       Бриджит замерла на пару секунд и отвела взгляд, лихорадочно придумывая ответ и ощущая, как по спине бегут мурашки. За эти мгновения на неё навалилось осознание того, какой же несусветной глупостью был их план с лжеитальянцами, гипс и её выдумка про горы. От Ланды, этого умного ищейки, ничего невозможно утаить. Он наверняка уже всё понял. Смеялся как сумасшедший будто над её увлечением альпинизмом, а на самом деле, над их глупой попыткой его одурачить. — Нет, я вас просто дразню, — дружелюбно усмехнулся Ганс, вывев её из транса касанием руки. — Вы же меня знаете, я люблю подразнить, — сама невинность и доброта в его глазах.       Бриджит натянула милую улыбку и принялась представлять свою компанию. Девушку не покидало ощущение чудовищного фарса, пока Ганс с интересом переспрашивал итальянские фамилии, в душе глумясь над её спутниками. Каждая секунда до начала показа фильма казалась вечностью, и фон Хаммерсмарк чувствовала, как леденеют её руки в белых атласных перчатках. Наконец, как ей показалось, спасение наступило. — Милая фройлин, на два слова, если можно, — Ланда остановил девушку, коснувшись её руки и тепло улыбнувшись. — Да, конечно, — отозвалась Бриджит, чувствуя, как по кисти, которую он всё ещё держал несильно, но крепко, бегут мурашки, и кажется, живой ей сегодня отсюда не уйти.       Полковник завёл её в небольшой кабинет и усадил на стул, заботливо повесив на спинку своё пальто. Сам Ланда устроился напротив неё, подвинув стул так, что между ними оставалось не больше метра. — Ганс, вы меня смущаете, — последняя жалкая попытка избежать смерти в ответ на его просьбу положить ногу на колено.       Демонстрационный жест рукой вынудил девушку послушаться, и она поняла, что конец близок, доставая из кармана его пальто свою туфлю, оставленную во время перестрелки в таверне. Конечно, он всё знал ещё тогда, когда её нашёл.       Ганс с ухмылкой наблюдал за паникой в глазах фон Хаммерсмарк. Она была потрясающе красива, особенно сегодня. Хитрая красивая лиса. Изящная укладка, макияж, цветок в волосах, красивые вырезы платья и очаровательные белые атласные перчатки, подчёркивающие аккуратность её рук. Ланда не удержался и аж дважды ненавязчиво коснулся их за всё время разговора. Надо же, напуганной она казалась ещё красивее. Гансу доставляло удовольствие весь вечер играть на её нервах, заставляя гадать, знает ли он о её двойной игре. Подмечать едва уловимые проявления страха на её лице. Ланда давно заглядывался на актрису, помимо внешней привлекательности, она была совсем не глупа, хоть и допустила ошибку. Полковник засмотрелся на невесомо лежающую на своём колене изящную ножку с покрытыми ярко-красным лаком ногтями и в его голову с чего-то полезли непристойные мысли. Если бы не необходимость убить предательницу, этот момент мог бы показаться интимным. Ганс вдруг подумал о том, что был бы не прочь взять её прямо сейчас в этом кабинете и усмехнулся своим мыслям. — Что теперь, полковник? — дрогнувшим голосом произнесла Бриджит, и её глаза предательски блеснули.       Не говоря ни слова, Ланда резко встал со стула, дёрнул девушку за руку, не обращая внимания на её больную ногу, он всё-таки был зол на неё за предательство, и прижал к стене, схватив руками за горло. — Я должен вас убить, Бриджит, вы ведь это понимаете? — риторический вопрос, ведь актриса чувствовала, как быстро темнеет перед глазами, и могла лишь хрипеть в железном кольце его рук, смотря в его злые тёмные глаза. — Но, пожалуй, смягчу приговор, — Ланда внезапно ослабил хватку и встал вплотную к фон Хаммерсмарк, чтобы их тела соприкоснулись. — Вы мне интересны, милая фройлин. Вы красива и умна, что немаловажно, грех терять такую личность.       Не успев опомниться, Бриджит почувствовала его тёплые губы на своих губах. Настойчивый жадный поцелуй хищника. Он всё ещё играл с ней, или это было по настоящему? От неожиданности девушка поддалась поцелую, позволяя Гансу провести языком по её губам и проникнуть глубже. Если это всё, что она заслужила перед смертью, то пусть будет так. Как ни странно, несмотря на всю абсурдность ситуации и на всё ещё болящее горло, целоваться с полковником было приятно. Даже слишком приятно для поцелуя с таким жутким человеком. Удивительно, что у него вообще есть такие эмоции. Ланда жадно сминал её губы, прижимая к стене и держа тонкую талию сильными руками, которыми едва не задушил её пол минуты назад, и Бриджит ощущала на лице его горячее дыхание, терпкий запах парфюма и приятную текстуру ткани его пиджака. Полковник всегда был одет с иголочки и пах дорогим одеколоном, он любил производить впечатление. — Итак, поскольку вы красива и умна, поезжайте со мной в Америку, — произнёс Ганс с чуть сбившимся дыханием, наконец, оторвавшись от её губ. — Вам незачем умирать за этого придурка Рейна и его банду. — В Америку? — непонимающе нахмурилась фон Хаммерсмарк, ощущая мягкое поглаживание рук мужчины на своей талии. — Не вы одна ведёте двойную игру, Бриджит, — снисходительно усмехнулся Ланда. — В мои планы так же входит смерть верхушки Рейха, а затем спокойная жизнь в Америке. Мне наскучило гоняться за евреями. На шестом десятке желание выслужиться уже не так сильно. Но это только между нами, ладно? — полковник переместил ладонь с талии на щёку актрисы, плавно убирая прядь волос ей за ухо.       Фон Хаммерсмарк застыла, не в силах осознать происходящее. Этот чудовищный человек за несколько минут раскрыл её обман, чуть не задушил, поцеловал, позвал с собой в Америку и признался в измене. Слишком много для нескольких минут. Бриджет чувствовала, как её бросает в жар, а ладони остаются ледяными и влажными, благо на них были перчатки, маскирующие её состояние. Она никогда не была истеричкой или пугливой, скорее наоборот, но сейчас фон Хаммерсмарк была в абсолютном замешательстве. Ланда напоминал ей непредсказуемого пса, который приветливо виляет хвостом, а затем может наброситься и разорвать в клочья. При этом он всё ещё притягивал её. Сущий дъявол. — О чём задумалась, дорогуша? — вновь этот насмешливый взгляд. — Почему вы делаете это? — Что это? — продолжал глумиться Ганс, гладя её одной рукой по скуле, а другой по спине, опускаяся всё ниже. — Вы об этом? Потому что, несмотря на ваше предательство, вы красивая женщина с прекрасными… — Ганс, я серьёзно, — дрожь в её голосе дала понять полковнику, что она ещё не пришла в состояние спокойствия. — Почему вы сохранили мне жизнь и хотите взять с собой? Зачем я вам нужна? — Вы мне нравитесь, — честно признался Ланда, наконец, перестав издеваться. — Даже если у нас с вами ничего не получится, из вас выйдет неплохой сообщник и шпион, пригодитесь. — А если я снова предам? — осмелилась спросить Бриджит. — О, я так не думаю, — снисходительно улыбнулся Ганс. — Ну, думаю, нам пора разобраться с вашим прекрасным итальянцем.       Полковник поднял с пола красивую туфельку, снятую им с ноги девушки и присел перед ней. — Позволите? — пристальный взгляд в глаза снизу вверх, почему-то не ставший от этого менее доминирующим.       Актриса молча кивнула и почувствовала, как румянец предательски заливает её щеки от того, как бережно грозный полковник застёгивает на её щиколотке ремешок, невзначай пробегаясь пальцами по нежной коже. Её пугала такая резкая перемена в его поведении, кажется несколько минут назад он хотел просто напугать её? Может, проучить? Фон Хаммерсмарк пришла к выводу, что лучшим решением сейчас будет довериться Ланде, поскольку любое другое скорее всего приведёт к её смерти. Открытым оставался лишь вопрос о том, насколько она может ему доверять. По шкале от одного до десяти Бриджит поставила бы двойку, по баллу за то, что оставил в живых, и за то, что она, кажется, действительно интересует его как женщина, а актриса вообще раньше не замечала, чтобы Ганс проявлял чувства. Он был похож на человека, которого в принципе не интересуют семейные ценности. Ланда был хладнокровным ищейкой. И с ужасом фон Хаммерсмарк осознавала, что его интерес взаимен, поскольку то, что её тело вытворяло от его прикосновений, девушка не ощущала уже достаточно давно. — Так у нас перемирие? — спросил полковник, выпрямляясь и протягивая руку. — Да, — тихо кивнула Бриджит, аккуратно вкладывая свою руку в перчатке в его широкую ладонь и ощущая крепкое пожимание. — Вот и славно. — Ганс, они взорвут кинотеатр. — Вот как? — приподнял бровь полковник. — Пусть взрывают. Пойдём. Ах да, не желаешь избавиться от этого гипса, в нём наверное жутко неудобно? — рассмеялся Ланда, поглядывая на её ногу. — Столько мороки, чтобы меня одурачить… — Каким образом?       Полковник взял со стола тяжелую лампу на железном основании и в несколько ударов разбил гипс, обнажая перевязанную рану. — Легче? — ох уж этот издевательский взгляд тёмных глаз. — Спасибо, — буркнула Бриджит и, прихрамывая, направилась к двери. ***       Машина остановилась посреди леса, достигнув линии фронта. Четверо мужчин вышли, чтобы произвести обмен оружием, а фон Хаммерсмарк осталась в машине, наблюдая в окно за происходящим.       Ланда сдал всё оружие и вздрогнул от неожиданного выстрела, прикончившего его водителя, и приказа Рейна снять с него скальп. — Вы с ума сошли? — полковник начал яростно возмущаться, пытаясь не выдать нарастающее ощущение того, что его обманули. — Скажите, после войны вы снимете свою форму? — не дождавшись ответа, Рейн достал нож. — Я так и думал.       Ганс почувствовал, как его прошиб холодный пот от осознания своей глупой ошибки. Он был безупречным стратегом и охотником, и его концом станет решение поверить какому-то ублюдку. Как глупо, чертовски глупо. Ланда даже не нашёл слов, чтобы возразить что-то Рейну, и ошеломлённо смотрел на нож у своего лица, сжав руки в наручниках. Полковник зажмурил глаза и вдруг услышал два выстрела, вынудившие его открыть их снова и увидеть два падающих на землю трупа. Ганс бросил нервный взгляд на машину и увидел стоявшую у дверцы фон Хаммерсмарк с пистолетом в руке. Вот умничка. Нашла пистолет под сиденьем машины, куда Ланда заблаговременно спрятал его. Мужчина выдохнул и закрыл глаза, так и оставшись сидеть, прислонившись к дереву спиной.       Бриджит, прихрамывая, подошла к Гансу. — Могла бы пристрелить их чуть раньше, а не за секунду до того, как мне собирались разрезать лоб, — проворчал Ланда, сурово глядя на неё исподлобья. — Расстегни наручники, ключ вон на траве валяется. — Где «спасибо» и «пожалуйста» в этих фразах? — усмехнулась Бриджит и осторожно уселась на бёдра полковника, поражаясь своей смелости и отбрасывая инстинкт самосохранения куда-то на задворки сознания. — Что ты делаешь? — ни тени улыбки на нахмуренном лице. — Позволь мне насладиться таким редким моментом твоей беспомощности, — актриса последовала его примеру и перешла на «ты». — Слезь с меня и сними наручники, Бриджит. — О, ты действительно испугался, что тебе вырежут свастику, — насмешливо улыбнулась фон Хаммерсмарк, прикасаясь рукой к его щеке и осторожно стирая рукой капельку пота, стекающую по виску. — Никогда не видела тебя напуганным.       Бриджит хотелось дерзить и издеваться над Гансом, суровое и обескураженное одновременно выражение его лица ужасно веселило её на контрасте с обычными насмешками и ухмылками полковника. Девушка не думала, что такого человека может хоть что-то напугать. Она чувствовала, что должна отыграться за инцидент в кабинете, когда он довёл её до нервного состояния. И неважно, какой ценой. Наручники, сковавшие руки Ланды, давали ей ложное ощущение превосходства.       Бриджит, сидевшая на теплых бёдрах полковника совсем близко к его лицу, наклонилась и нежно коснулась губами его плотно сжатых губ. Не получив ответа, девушка деланно нахмурилась. — Не будь таким вредным, Ганс, не порть момент, пожалуйста, — умоляюще протянула фон Хаммерсмарк, подавляя дерзкую улыбку и снова целуя полковника, не встретив сопротивления.       В его полных возмущения глазах сопротивление всё же было, но на этот раз губы Ланды покорно раскрылись, позволяя Бриджит целовать его. Актриса сняла с него фуражку и запустила руку в волосы, несильно сжимая их. Девушка перешла с губ на гладко выбритые щёки, слегка тронутые сединой горячие виски, покрывала медленными влажными поцелуями усыпанную мурашками шею полковника. — Прекрати, — прошипел Ганс, почувствов мягкие губы на мочке уха. — Хватит, Бриджит, расстегни уже наручники. Ты думаешь, я не смогу справиться с тобой со скованными руками? — Ты не сделаешь этого, — улыбнулась фон Хаммерсмарк, одаривая другую сторону его шеи и ухо горячим дыханием и ласковыми поцелуями. — Разве не нравится?       Конечно, Гансу нравилось, но только не в этих обстоятельствах. Он не хотел давать власть над собой самоуверенной актрисе. Надо было придушить её тогда в кинотеатре. Додумалась ведь отомстить ему таким приятным и одновременно унизительным образом. Лиса. Полковник почувствовал, как от этих нежных поцелуев в его штанах набухает предательская тяжесть. Вот же чертовка. — Прекрати, — снова прорычал Ланда на ухо девушке, ощущая, как она совершенно неподобающе двигает бёдрами, заводя его ещё сильнее, конечно, она уже заметила этот факт. — А то что, полковник? — улыбнулась Бриджит, оставляя лёгкий поцелуй на его приоткрытых губах и избегая сурового взгляда. — Ладно, не буду больше мучить. — девушка потянулась за ключом через его плечо, пощекотав щёку волосами, расстегнула наручники и быстро, насколько ей позволяла рана, слезла с Ганса, направившись к машине.       Едва Бриджит успела усесться в машине, как дверца открылась, и Ланда, небрежно бросив фуражку и плащ куда-то назад, набросился на неё жадным поцелуем, бесцеремонно укладывая девушку на сиденья. Ганс нависал сверху, прижимаясь к Бриджит всем телом и жёстко сминал её губы, чуть прикусывая зубами и проводя языком. — Ты же не рассчитывала, что я это так оставлю, meine frau? — прошептал Ланда, прерывисто дыша и оставляя влажные поцелуи на её шее.       Фон Хаммерсмарк сдалась, даже не предприняв попыток сопротивления, терпкий запах парфюма и чего-то мужественного, страстные поцелуи и твёрдость между ног прижимавшегося к ней полковника не оставили ей выбора. Она действительно хотела его. Хотела нациста, убийцу евреев, предателя и человека, чуть не прикончившего её утром. С одной стороны, ей было стыдно за это желание отдаться такому ужасному человеку, а с другой девушке было уже всё равно, поскольку рука Ганса оказалась у неё под юбкой, умело лаская возбуждённую плоть и вызывая у Бриджит прерывистые вздохи. Ланда нетерпеливо расстегнул ремень и вошёл в неё, наконец удовлетворённо выдохнув и прикрывая глаза в поцелуе. Через некоторое время он устроился на сидении, усадив девушку к себе на бёдра точно так, как пару минут назад на земле, и ускорил ритм, тяжело дыша где-то около её шеи и оставляя на губах рваные поцелуи. Ганса накрыло волной ощущений следом за вздрогнувшей Бриджит и он крепко прижал её к себе, сминая в руках ткань юбки и восстанавливая дыхание. — Ты убила своего товарища ради… меня? — неожиданно поинтересовался Ланда, отдышавшись и встретившись взглядом с фон Хаммерсмарк. — Я только сейчас это понял. — Мы всего лишь работали вместе, — девушка изобразила хладнокровие. — Выбирая между вами двумя, мне было выгоднее оставить в живых тебя. — Вот лиса, — усмехнулся полковник, протянул руку, намереваясь погладить её по щеке, и замер, увидев на своих пальцах кровь. — Твоя нога.       Ланда приподнял юбку и увидел намокшую от крови повязку. — Почему молчала? Если из-за меня рана открылась, извини, — неожиданно произнёс Ганс, доставая откуда-то из-под сидения аптечку. — Думаю, это произошло раньше, — криво улыбнулась Бриджит. — Я привыкла игнорировать боль. — Позволь мне, — Ланда остановил её, когда девушка потянулась за бинтом.       Актриса удивлённо наблюдала за тем, с какой нежностью его руки обрабатывают и перебинтовывают её рану. Для неё всё ещё было загадкой, как в таком жестоком циничном человеке может уживаться забота и ласка. — Не попадай больше в перестрелки, — усмехнулся Ланда, завязывая узел из бинта. — Ни к чему портить такое красивое тело. — Спасибо, — Бриджит не удержалась и поинтересовалась. — С чего такая забота обо мне? — Решил, раз не забрал твою жизнь, теперь несу за неё ответственность, — ответил полковник полушуткой. — Не думала, что ты на такое способен. — Думаешь, я не способен на заботу? — возмутился Ганс, подняв на неё глаза. — Вообще-то у меня были жена и дочь. — Что… — девушка удивлённо моргнула и встревоженно переспросила. — Были? — Были, — сухо отозвался мужчина. — Ганс, что случилось? — Когда я только начинал служить, и на моей совести не было ни одной смерти, часто уезжал на несколько дней по военным делам, — Ланда тяжело выдохнул, он не хотел вспоминать прошлое. — Однажды приехал, а на месте моего дома пепелище. Кучка бунтующих евреев прознала, кто в посёлке служит и подожгла дома. Мои девочки… Должно быть, задохнулись ночью, не успели выбежать.       Полковник качнул головой и отвёл блеснувший взгляд. Из вечно насмешливых его морщинки превратились в маску убитого горем человека. — Ганс… — Бриджит коснулась его щеки, ошеломлённая услышанным и начинающая понимать, отчего полковник был так усерден в убийстве евреев. — Не надо меня жалеть, — произнёс Ланда, пытаясь подавить непрошеные слёзы. — Двадцать пять лет прошло. Пора уже забыть. — Ганс, — невзирая на его слова, фон Хаммерсмарк притянула его к себе, обнимая руками и гладя по голове. — Мне так жаль, что это случилось, и что мучает тебя до сих пор.       За этот день Бриджит открыла для себя сразу несколько сторон Ланды, о которых не подозревала. Раньше он был для неё жестоким полковником, убийцей евреев и любителем пошутить и поиздеваться. Сейчас она увидела в нём человека, у которого была своя трагедия, своя правда. Теперь страх перед ним поубавился, поскольку больше всего в Гансе девушку пугала неизвестность и непредсказуемость. — Честно говоря, не знаю, как тебе удалось в один день заняться со мной любовью и узнать о моём прошлом, — усмехнулся Ланда, давая понять, что он пришёл в себя. — Последние несколько лет никому не удавалось выполнить ни один из этих пунктов. — Я тоже не знаю, как тебе удалось чуть не убить меня на следующий день после того, как я чуть не умерла, полковник, — улыбнулась Бриджит. — Чуть не считается, — на лице Ганса снова появилось обычное насмешливое выражение. — Поехали в Америку, meine frau. Когда-то жизнь должна стать хорошей. — Надеюсь, что станет, — задумчиво отозвалась Бриджит, оставляя на губах полковника лёгкий поцелуй.