Глава V. Две жизни

За несколько дней пребывания в мрачной темнице начинаешь чувствовать всю ценность родного дома, всю мягкость надоевшей койки в избе, всё благолепие кричавших по утрам птиц и даже назойливое жужжание насекомых, пробравшихся через раскрытое днём окно, — было подарком судьбы в сравнении с жёсткой лавкой, с которой от непривычки по ночам сваливаешься на пол, с вечными сумерками — хоть глаз выколи — и злой тишиной. Это место было полностью изолировано от внешнего мира: ни света, ни шума людского до Чары не доносилось, а заговорить от безделия с Власием даже не приходило ей в голову. Да и с её запасом человеческих слов особо не поговоришь. Еда подавалось мало: в частности небольшие куски хлеба и вода, иногда доставались недоеденные блюда с королевского стола. Попусту прочувствовать их вкус не давало осознание, что её кормят объедками, и всё, что Чара получала от каждого приёма пищи, — отвращение. Радоваться в данной ситуации надо было тому, что её вообще кормили, но ожидаемая потеря веса слегка расстраивала эльфийку, она уже чувствовала, как пропадают и без того едва заметные щёки и становятся острее скулы. Прошло два дня с внезапного посещения. До сих пор такая милость короля не укладывалась в голове у Чары. Он мог приказать своим людям вытрясти из неё все сведения о её происхождении и самое главное — мотива, из-за которого юная девушка бесстрашно и, с какой-то стороны, даже бездумно пробралась в замок, чтобы пойти против всего королевства своим жестоким поступком и лишить жизни короля. Но вместо этого он снизошёл сам, уселся напротив и начал вести спокойный разговор, если, разумеется, не считать некоторых грубых фраз, сказанных с целью вывести её на чистую воду. Всё это было вполне оправдано, ведь имей она возможность свободно разговаривать на человеческом языке, охотно бы отвечала на все вопросы, но такой возможности у неё, увы, не было. Так и не узнав и половины нужных ему знаний, Рэй удалился и — Чара надеялась на это — появляться больше не имел желания или же не мог. Это и к лучшему, потому что, наблюдая изумлённое лицо короля, узнавшего истинную причину покушения на его жизнь, это подвергало сомнениям его причастие к смерти её родителей и вопрос: заслуженная ли вообще у неё ненависть к нему? К тому же поведение короля ещё с первых встреч оставило в голове множество вопросов, он показался Чаре человеком весьма противоречивым и загадочным. Сам факт того, что он так серьёзно говорил про Чару (что она та, кого он ждал) заставлял задуматься. Знать про план эльфийки он категорически не мог, но, говоря эти слова, он был убеждён, что ни с кем её не перепутал. Ответ на этот вопрос Рэй обещал дать ей при следующей встрече. Нельзя сказать, что любопытство способно полностью закрыть нежелание этого свидания, но его неизбежность кажется более убедительной. Король Аквила — на данный момент единственный человек, способный вызвать в Чаре столь странное чувство. Он был для неё сплошной загадкой, а головоломки она никогда не любила. Главное место в её мыслях все равно занимали любимые и родные братья Э, оставшиеся дома в полном неведении. Хорошо зная их, Чара догадывалась, что в скором времени они отправятся за ней и влипнут в ещё большие неприятности, чем она сама. И в их случае эти приключения с высокой вероятностью закончатся плачевно, особенно учитывая нрав Эсбена. Они всегда отправлялись в новые места вчетвером и мозгом этой компании становилась Чара. Только она могла утихомирить вечно спорящих между собой Эдона и Эсбена и обдумать свой план действий с более разумным среди этих троих Эмином. В таком составе у них могло что-то получиться, но работать втроём они так и не научились. Возможно, возьми Эмин всё в свои руки, что-нибудь, да вышло, но тот слишком ленив и ненавидит спорить с бестолковыми существами. Во избежание всей этой катастрофы нужно было уверить их в то, что с ней все в порядке и в помощи она не нуждается, напрочь запретить им вмешиваться и заставить терпеливо ждать её возвращения. Было принято решение послать Феликса добыть ей бумагу с чернильницей и написать им письмо.

***

Необходимые вещи в спешке залетали в походный мешок; Эдон гонялся по всей избе, в суматохе раздумывая, что ещё нужно с собой взять. Нервы играли с ним злую шутку, мешали трезво мыслить. «Прошло четыре дня, а её все ещё нет!» — закрепился в голове ужасающий факт. На ходящий из стороны в сторону дом и шум падающих вещей пришёл Эсбен. Деревянная дверь при открытии пронзительно скрипнула, но этот звук словно растворился в бардаке помещения и не дошёл до встревоженных ушей Эдона, охваченного паникой. Любопытное лицо заглядывает внутрь, с насмешливой улыбкой следит за эльфом, бегающим от сундука к стене, от стены к кровати и осматривающим все полки вокруг. Эдон весь напряжённый, как оголённый провод, всю ночь думал о том, что могло случиться с Чарой, почему от неё ни одной весточки. В конце концов мысли завели его так далеко: самые страшные картинки всплывали в его голове, что за всю ночь он не сомкнул глаз, пребывая в этом мучительном состоянии тревожности и бездействия. Его красные глаза что-то настойчиво искали, а когда столкнулись с прищуренными от улыбки глазами Эсбена, то всё тело Эдона пробрало мурашками, и от неожиданности и испуга он вздрогнул, и тихо пискнул. От такой реакции у Эсбена вырвался несдержанный смешок, он прыснул в кулак и вкатился в комнату. — Ты совсем больной?! — истерично вскрикнул Эдон и вытаращил на Эсбена глаза. — Куда собрался, сахарок? — сквозь волны смеха. — Я, похоже, здесь один волнуюсь за Чару! — раздражённо и немного обиженно отвечает Эдон и отворачивается, наконец находя нужные зелья, припрятанные тётушкой Кавана. Все так спокойны, пока он думает и переживает, как там Чара! Как они вообще позволили ей пойти на такое. В чужое королевство! К людям! К королю, в замок с кучей стражи! Отпустили одну... «— Эдон, я понимаю твоё беспокойство и заботу, но я повторяю тебе ещё раз: будешь препятствовать мне — я сбегу и даже не дам возможности попрощаться со мной, — однажды сказала твёрдым голосом Чара. Она была неприступна, но Эдон готов был отговаривать её на коленях, только бы она всегда была в безопасности и рядом...» — А-а, спасать собираешься, — Эсбен оглядел комнату и, не найдя нигде лука, решил подшутить: — Кинжалами будешь кидаться? — Да всем, что под руку попадётся! Плевать я хотел, я пойду к ней. А вдруг ей нужна помощь? Может она нуждается в нас? А мы сидим здесь и тратим время на пустое ожидание! Смех Эсбена медленно утих и сменился на задумчивость. Он прислонился к стене спиной и сполз на пол, мечтательно глядя в потолок. В голове его одна за другой сменялись картинки, где он мужественно спасает Чару из замка злого короля Аквила, как спасал в детской книжке рыцарь принцессу, закрытую в башне с драконом. Эдон покосился на него краем глаза и подумал, что тот осознал, в конце концов, всю серьёзность ситуации. — Я с тобой! — возбуждённо восклицает Эсбен, спустя пять минут полёта в облаках. — Один ты всё равно не справишься. — Это ещё почему?! Тут в дом входит Эмин, держа обе руки за спиной и осматривая весь беспорядок с усталым видом. — Я почему-то не удивлён, вы совсем не умеете ждать. Эдон, можешь складывать все вещи обратно, — оба поворачиваются на голос, и Эмин ловит два вопросительных взгляда на себе, один — вперемешку с раздражением, второй — с предсказуемым любопытством. Эмин взглянул сначала на «сахарка», затем на Эсбена и достал спрятанный за спиной свёрток пожелтевшей бумаги. Эдон, увидев письмо, бросился к нему и суматошно просил дать ему прочесть, но Эмин поднял весточку над головой и велел ему успокоиться и сесть к Эсбену. Как только Эдон более-менее пришёл в себя, Эмин начал объяснять откуда письмо и разворачивать свёрток. — Сегодня утром мне в окно постучался Феликс с этим посланием в когтях... — И ты не рассказал о нём сразу! — перебивает Эдон. — Да замолчи уже, — шикает на него Эсбен, и тот замолкает, краснея и сливаясь цветом лица с волосами от внутренней злости, которая теперь не могла выйти наружу. — Она жива и всё с ней в порядке. Вот, что она пишет... «Дорогие мои братишки, спешу вас разуверить, наверняка, вы безумно волнуетесь, а может кто-нибудь из вас уже мысленно меня похоронил... — все сразу неодобрительно посмотрели на Эдона, отчего он съёжился. — Я жива и здорова. Я боялась, вы пойдете меня спасать, что повлекло бы за собой неутешительные последствия, поэтому пишу вам это письмо. Одной ещё можно проникнуть в замок незамеченной, но втроём — нет. Поэтому не смейте никуда идти, ждите меня, я вернусь через четыре дня. Обещаю вам. Не могу сказать в каком я сейчас положении, но заполучить голову короля у меня не вышло. Я струсила... испугалась, как ничтожный маленький зверёк и не смогу простить себя за это. Мне не посчастливилось пересечься в замке с сыном короля. Совсем кроха, ему примерно лет пять-шесть. Он подумал, что я фея, представляете? И так смотрел своими огромными оленьими глазками, что когда я представляла текущие из них слёзы, моё сердце сжималось тисками. Я не смогла лишить его отца, а его отец лишить меня родителей, к сожалению, смог... Не уверена дойдёт ли эта записка до вас, но надеюсь, вы еще находитесь в поселении. Расскажу всё точнее, когда вернусь. Берегите себя!» Эмин закончил читать и начал сворачивать бумажку в трубочку с победным видом: он был прав, отговаривая этих дураков от поспешных действий. В доме повисло молчание, но его прервало тихое шмыгание носа — это Эдон расчувствовался из-за письма. И никто не был удивлен. Боль Чары — его боль.

***

Бессонная ночь оставила свой отпечаток на лице Рэя в виде нездоровых кругов под глазами. Вместо сна он провел время в библиотеке, ища в книгах недостающие ему для полноценной картины пазлы. Много времени на поиски нужных знаний потратить не пришлось, отец собрал достаточно сведений про эльфов, чтобы его сын быстро добрался до истины. Гораздо медленнее он её переваривал. Следующие дни он провел в глубокой задумчивости, нередко отвлекающей его от важных дел. От наблюдательности Ануара не ушло состояние его короля, он даже более-менее предполагал причины, вызывающие у Его Величества такой хмурый и озадаченный вид. Мара же, едва справившись со своей мигренью, совсем не наблюдала никаких перемен в своём муже и ссылалась на то, что он всегда был таким. Окна впускали в мрачный уголок Рэя красный свет, который ровно лился на его заваленный книжками стол. Солнце садилось, и в комнату начал проникать прохладный ветерок, что здорово спасало короля от духоты, дурманящей его итак забитую не тем голову. Напротив сидел Ануар, с которым они обсуждали дальнейшие действия по поводу экспедиций. На деле эта тема надоела всем до тошноты, соперничество между королевствами за ресурсы, которыми они даже не умели правильно пользоваться, казалось наиглупейшим занятием, но без этого соперничества начались бы войны. Все люди стремятся к власти, они жадные и хотят всё и сразу, им никогда не будет хватать их королевства, они захотят большего, пойдут бесконечными цепями воинов на чужую землю таких же людей, как они сами, убьют невиновных в их алчности детей и слабых женщин, получат новый кусок сожжённой и пропитанной кровью и потом после сражения земли и будут праздновать, отмечать, пить и радоваться до тех пор, пока им снова не станет мало. Между тем, как они заняты добычей ресурсов, каждый хочет схитрить и получить преимущество, стычки между королевствами сведены до минимума, они все состоят в натянутых, но пока мирных отношениях, в которых никто никому не доверяет. Когда-то и этому придет конец, потому что терпение не сможет долго сдерживать жадность. —Ануар, был ли среди людей, которых я отправлял на экспедицию, мужчина с белыми волосами? — вдруг спрашивает Рэй, разбавляя зависшую в размышлениях тишину. — У неё чистый белый цвет, для того, чтобы такой получился, мужчина должен быть минимум светло-русым... или женщина, чёрт, но если я причастен к их смерти , то надо искать мужчину...— продолжил уже шёпотом, больше говоря самому себе. Когда рассуждаешь вслух мысли становятся более понятные и складные, а на данный момент их столько, что в голове не хватает места, и они вылетают наружу в виде слов. Закончив свой бубнёж, он повернул голову к молчавшему Ануару и вопросительно поднял брови. — Не припомню, Ваше Величество. Как вы говорите, с белыми — очень навряд ли хоть один найдётся, а вот с такими, как у меня, предостаточно. Рэй скептически осмотрел его волосы и отвернулся обратно к окну, на мгновение проваливаясь снова в задумчивость и также быстро выходя из этого состояния, но уже с меньшим энтузиазмом. Необходимо решать дело, связанное с лесом и ресурсами, а в голове лишь мысли об этой таинственной эльфийке и его причастности к смерти её родителей. А может быть она вообще ему солгала, чтобы надавить на жалость и смягчить приговор. Люди на волоске от смерти пойдут на очень многое. — Неважно. Сейчас нам стоит разобраться с тем, что дальше предпринимать насчет экспедиций и изучение леса. Что можете предложить, мой дорогой главнокомандующий? Только одно останется неизменным — пока мы не имеем достаточно знаний о тумане и происходящем с людьми там, никаких вылазок не может быть. — Но откуда нам получать информацию, как не из леса?... — Какую информацию мы вообще имеем на данный момент, Ануар? — По всей территории леса простилается сероватый туман. Есть версия, что чем глубже уходишь в лес, тем гуще он становится. Если сейчас в самом начале, — Ануар встал с места и подошёл к окну, высматривая через него пугающие верхушки деревьев, шатающихся на ветру из стороны в сторону. — Мы видим туман сизой плёнкой, чуть мешающей обзору, то в глубине этот непроглядный клубок окутает вас с ног до головы и ничего больше не будет, кроме белой пелены перед глазами и светло-серых очертаний стволов деревьев. Либо это сводит с ума всех, кто там оказывается, либо в тумане содержатся неизвестные нам газы, способные влиять на сознание и действия человека. Если бы хоть кто-то вернулся оттуда живым, можно было бы узнать, какое влияние оказывает этот чёртов туман, но дело определенно в нём. Вот только интересно распространяется ли эта дрянь на территории эльфов, это же они всё это устроили. Зачаровали лес, чтобы люди не смогли добраться до ресурсов... Дальше Рэй не вслушивался, он помнит всю эту историю ещё из уст отца, но кое-что его насторожило. Он начал рыться в стопке бумаг на своём столе и достал из этой кучи карту с изображёнными на ней королевствами, поселением эльфов и самого леса, обозначенного как три вопросительных знака. Ануар оторвался от окна и своих изложений, когда услышал шуршание за спиной, и вернулся на своё место напротив короля. — Мы направляем наших людей сюда, — Рэй указывает пальцем на середину того куска леса, который находится во владениях людей. Бóльшая часть леса лежит на территории эльфов. — Так как все королевства окружают эту нашу часть леса, то все люди, отправленные на экспедицию со всех королевств, пропадали без вести именно в этом месте, — король сделал небольшую паузу, просверливая взглядом место карты под подушечкой пальца и поднял глаза на Ануара, сразу встретившись с его напряжённым взором. Ужасающее предположение вот-вот готовилось слететь с губ обоих. — Мне кажется, дело не только в тумане, иначе бы и эльфы дохли в этом лесу, как беззащитные насекомые, а на их территории явно всё прекрасно. — Вы правы... — Помните, мы повязали одному воину верёвку вокруг пояса, чтобы в случае его смерти вытащить тело и получить хоть какие-то сведения? — Помню. Верёвка была оборвана, но это могли быть и дикие звери, — нерешительно предположил Ануар. Рэй облокотился на спинку стула и лицо его озарилось лёгкой уверенной улыбкой превосходства. Наконец, спустя столько лет в этой путанице, нашлась хоть одна нить, которая, к слову, практически ничего не даёт, но это лучше, чем абсолютное отстутствие прогресса, так долго преследовавшее их. — О не-е-ет, Ануар, это был не дикий зверь, — довольно протянул он. — Верёвка была срезана, предположительно охотничьим ножом, так как для острого камня слишком ровно и аккуратно. — Король ещё минуту посмотрел на потолок в попытках прийти к иным выводам, но потерпел неудачу и у него заболела голова, тогда он выпрямился и начал шарится в беспорядке на столе. — Продолжим наши думы завтра, а сейчас я напишу бумагу о запрете и шага делать в сторону этого чёртового леса...А где чернильница?

***

Чара медитировала на холодном полу своей мрачной камеры. Только медитация могла помочь ей справиться с этим тяжёлым испытанием в её жизни, но даже в этом умиротворённом состоянии, в переживший колоссальный стресс мозг, лезли дурные мысли. Эти мысли могли быть одиночным вопросом, кружащимся в голове, как назойливая муха, или ураганом множества вопросов, идей, решений, разобрать которые было невозможно. На данный момент Чару мучала единственная проблема: «Застанет ли Феликс братьев Э с письмом в поселении? Или они уже в королевстве на заранее провальной спасательной экспедиции?» Надежда на то, что Эмин утихомирил истеричную сущность Эдона, вечно накручивающего себя с плохими сценариями, и рвущийся к приключениям нрав Эсбена не угасала в Чаре. Эмин — тот, на чью сообразительность она может положиться. Эта ночь была прохладной для приближающегося лета, ей пришлось спать, укрывшись и закутавшись в свою тонкую накидку, плохо защищавшую её от сквозняка сырой темницы. А холодный ветер проникал сквозь стены, и даже Власий зарывался в свою одежду и дремал, свернувшись, как воробушек. Чаре казалось, что он спит всегда и его ничего кроме сна не интересует. Его тихий храп время от времени отвлекал её от размышлений. Тишина не была ей другом в этом месте — она угнетала её и подавляла. Поэтому Власия стоит поблагодарить, что хотя бы иногда он прогонял это зловещее безмолвие. Нет ничего хуже затянувшейся тишины, нет ничего хуже молчания, когда эта неизвестность давит на уши невидимой тонной, и ты готов душу отдать, лишь бы кто-то заговорил и прервал её. В коридоре послышалось шевеление Власия, скрипение его стула и неторопливые шаги по каменной лестнице. И Чара уже знала, кто спускается. И к кому. — Ваше Величество, — поклонился встревоженный сторож. — В темнице всё в п-порядке. Рэй молча, одним движением руки, велел ему сесть обратно на своё место и медленно пошёл дальше по коридору. Два дня он не был здесь, пока набирал нужные знания из книг и готовился к встрече со своим убийцей, убийце — если бы у неё всё получилось, разумеется. Он остановился перед её камерой и непонимающе вздёрнул брови. — Что вы делаете? — снова сидит заключённая в позе лотоса, точно так же, как и было во время его прошлого посещения. Практики медитации развиты исключительно в кругах эльфов, и люди о них ничего не знали, поэтому Рэй сейчас находится в лёгком недоумении и не понимает, почему из все сидячих поз эльфийка выбрала такую сложную, он наклоняет голову в бок, поражаясь, что ноги можно так согнуть, а после морщится, словив фантомную боль от представлений, как это делает он сам. Чара устало вздыхает, будто король сидит с ней днями напролет и до ужаса надоел, открывает глаза и непривычный свет от факела режет ей роговицу. Сколько она уже медитирует? Снова ей помешали, но на самом деле сейчас это не раздражает, напротив же, за эти два дня от безделия и скуки она начала сходить с ума. Привыкшая всегда чем-то занимать себя, сейчас, когда ситуация давит своей безысходностью, она превращается в бесформенный кисель и ей до ужаса хочется развлечь себя, но с трёх сторон на неё смотрят холодные серые стены и с одной — ненавистная решётка. Компания Рея не то, что она хотела бы, но права выбора никто не давал. Их взгляды пересеклись на мгновение, а после эльфийка начала невозмутимо оглядывать его с ног до головы. На короле были надеты кожаные ботфорты, зелёный камзол в тёплом свете факела казался темнее, чем есть на самом деле, а золотистые узоры на рукавах и воротнике выглядели почти коричневыми, лишь иногда пуская желтоватый блеск. В его руках покоилась стопка книг, на которой Чара задержалась дольше трёх секунд, после чего снова принялась разглядывать Рэя. Тот с безмятежным лицом то ли ждал ответа, то ли сам засмотрелся куда-то сквозь неё. Ни единой эмоции не могла прочесть она на его лице: взгляд был невыразительным, несмотря на красивый разрез глаз, в тёмных зрачках его не заметила она никакой искры, они были словно давно потухшие угли, разжечь которые вряд-ли уже получится, одну густую чёрную бровь прикрывала небольшая кудряшка смоляных волос. Поймав саму себя на таком наглом осмотре, эльфийка смущённо отвернулась. — Ах да, вы же у нас неразговорчива, — непринуждённо улыбнулся Рэй и взял книги в обе руки. — читать на человеческом вам удаётся, я правильно понимаю? — Чара в ответ положительно кивает хоть и неуверенно. — Прекрасно. Тогда эти книги ваши... или слова вы только на слух учите? Чара и сама не знает. Эта способность настолько не укладывалась в её голове, что она не стала и думать о ней. Что-то невозможное и невообразимое, поверить в которое ей было сложно. Поэтому на вопрос короля она лишь неоднозначно пожала плечами и нахмурилась. — Как же так вы ничего не знаете? Я думал, полукровкам с детства рассказывают о всех их особенностях. «Полукровкам?» — почти вырвалось из уст ошарашенной эльфийки, но она вовремя придержала язык. Очевидно, король всё напутал из-за нехватки необходимых знаний о ней. Её родители оба были эльфами и никаого смешивания крови быть не может. В книгах, которые читала Чара, о них упоминалось мельком, очень скупо, будто нехотя рассказывалось, что «тёмные эльфы» — помесь человека и эльфа. Маменька говорила, что их давно истребили по неизвестным причинам. Остался только единственный представитель тёмных эльфов и он находился под предводительством дедушки Эйрена. — Прежде чем начнём разбираться с вашим обучением, я задам один вопрос. Отвечайте «да» или «нет», — он выдержал небольшую паузу, словно последний раз решая стоит ли спрашивать, а после сказал: — «Братство Василиска» вам о чём-нибудь говорит? Чара задумалась на пару секунд, копаясь в памяти и ища что-то подобное, может какие вывески в городе она встречала с таким названием, но нет, на ум ничего не приходило и она в смятении покачала головой. Рэй приклеился взглядом к её лицу и изучал каждое движение мимики, внимательно смотрел на реакцию и нагло читал все её эмоции, вызванные этим вопросом. В итоге сделал вывод, что с вероятностью семьдесят процентов эльфийка действительно слышит о братстве в первый раз или же хорошо владеет собой. Но даже семидесяти процентов мало для уверенности в том, что к братству она непричастна, пусть недоумение казалось вполне искренним. — Начнём с первой книги, — ловко перевёл тему Рэй, будто этого вопроса в их сценарии совсем не было, и с любопытством взял верхнюю книгу из стопки, оставив остальные на полу. — Власий, принесите две подушки, — пока стражник неуклюже бегал за подушками, Рэй пролистывал страницы и заговорил веселой интонацией: — Моя жена, Мара, назвала эту книгу безвкусицей и абсурдом, потому что главная героиня здесь не лежит целыми днями в воздушной постели в окружении слуг, а работает из последних сил, как скот. Она не госпожа, у которой единственная проблема — это мигрень, а служанка. Да-да, самая обыкновенная служанка, — он посмотрел в сторону, словно что-то вспоминая, а после взглянул на Чару и снова заговорил: — Она мне тогда сказала: «Почему эта книга хранится в твоей библиотеке? Кому будет интересно читать про жизнь слуг? Они же мусор, а это произведение — вздор!» Чара ужаснулась. Ей была непонятна точка зрения Мары. Сама она испытывала к таким людям самую искреннюю жалость: господа, которым им приходилось служить, так неуважительно относились к ним, а ведь слуги помогают им по хозяйству, делают всю грязную работу и после этого их ещё и считают мусором. Благо, она родилась в поселении, где все были независимыми, всегда царил мир и порядок, где все были равны! Быть зависимым от кого-то — самое ужасное, что может произойти с человеком. Лишиться свободы, значит, лишиться себя, потому что невозможно принадлежать и себе, и кому-то одновременно. — Власий, вы подушки с соседнего королевства несли? Почему так долго? — беззлобно ворчит Рэй, больше подшучивая над стражником, чем ругая, тот в замешательстве быстро моргает, стряхивая с ресниц остатки сна и недоумевает, разве он долго выполнял приказ? Но король сегодня в хорошем расположении духа и заводит его в больший тупик едва заметной улыбкой. Чара же от всего этого тихонько прыскает в кулак, физиономия озадаченного Власия, его надутые толстые щёки заставляют ползти уголки губ вверх в неконтролируемой улыбке. Рэй передает через решётку подушку Чаре и сам садится на свою. Власий обратно плюхается на стул, и глаза его вновь начинают сладко слипаться, что случайно замечает король. — Здесь не темница, а сонное царство ему что-ли...— пробормотал он, но не стал звать стражника. В этот день ему вовсе не хотелось быть строгим. И такие моменты для всех, как восьмое чудо света. — Почему.. вы здесь? — несмело задаёт вопрос Чара, с трудом подбирая известные слова. Король слишком странно относится к тому, кто несколько дней назад направлял на него лук с четкой позицией забрать его жизнь. Может он просто добр ко всем? К Власию он относится неплохо, хотя тот и смотрит на короля недоверчиво, словно не узнаёт. Чаре совсем не кажется, что он поддерживает позицию своей жены касательно слуг. По тому, как он довольно ласково разговаривал со своим ребёнком тоже можно подумать, что он не такой деспот, каким кажется на первый взгляд. Но первый её разговор с ним, конечно, мало что нёс доброго. Так всё же почему он возится тут с ней? Почему принёс книги и хочет обучить её человеческому языку? И у Рэя в зрачках что-то блеснуло, он стал привычно серьёзным и будто сканером прошёлся по ней взглядом, увидев все скрытые в голове вопросы. — Почему я здесь? — растягивая слова, загадочно повторил он. — Видите ли, у короля много врагов, если не все, и я всё ждал, когда кто-нибудь из этих жалких трусов, строящих козни за моей спиной, выйдет из темноты и нанесет удар. Всё желал узнать этого смельчака, что посмеет поднять на меня руку. А потом увидел ваши следы, подумал: «Меня хотят так запутать или враг настолько глуп?», уже даже разочаровался, но когда заметил, как трясутся ваши ручки, наводя на меня лук, разочаровался ещё больше, — с скрытой насмешкой говорит Рэй. Он не станет говорить, как приглянулся ему этот вспыхнувший огонёк в её глазах, в момент когда она оттолкнула его. Ей это знать необязательно. — Но хвалю, что всё же попробовали, не струсили и пошли против своего страха, мне нравится такая черта в людях — глаза их страшатся, а руки всё равно делают. Эмоции никогда не должны брать верх. У моих подчинённых всё иначе — глаза их боятся меня, руки делают только то, что скажу я, — у Чары по спине пробежали мурашки от этого твёрдого тона, и все мысли о его доброте показались такими глупыми, что радовало только, что он не слышал их, иначе насколько глупее и наивнее стала бы она в его глазах. И хотя его мнение не самое важное, мнение о себе у неё резко упало, когда король так бесстрастно указал на все её промашки. Заслуженно, но неприятно и даже стыдно. — Ещё одна ваша ошибка заключалась в том, что вы не подумали, какие масштабы имеет ваш проступок. Вы не человек и проживаете явно не в городе, явно не среди людей, убив меня, вы поставили под риск всё ваше поселение, — Чара округлила глаза и заволновалась, сердце её замерло, в груди похолодело. — Если бы вас не убили на месте, то точно бы заметили. А Мара — женщина с дрянным характером, обязательно пошла бы мстить, необдуманно послала бы войска в ближайшую деревушку и началась бы война. Но я полагаю, вы просто очень юна, поэтому не сужу вас строго, — и он победно улыбнулся на короткое мгновение. Подумать только, что могло произойти, если бы у неё всё же получилось убить короля. Если Мара действительно послала бы солдат на территорию эльфов, то ближайшей оказалась бы как раз их деревушка. И братья Э, тётушка Кавана, тётушка Брэди и тётушка Кинн — все они оказались бы в смертельной опасности только из-за её мести. Горький вкус осознания заставил её стыдливо опустить глаза, краска с лица стекла вниз и пропала в щелях холодного кирпича под ногами, из-за чего кожа казалась белым полотном. Получается, своим обещанием она поставила под угрозу всё поселение и всех своих близких... всё самое ценное, что имела. Кому нужна была эта месть? Родители вряд-ли бы хотели, чтобы их дочь рисковала своей жизнью ради такого. Всегда мать одёргивала её руку, когда та замахивалась на Эсбена, в целях попасть в отобравшего у неё деревянную птичку, такую значимую и дорогую ей, которую смастерил ей отец. Тётушка Кавана рассказывала, что Чара всегда была прелестным ребёнком с необычно большим добрым сердцем, но иногда случались такие резкие перемены, короткие, но значительные, когда получали братья Э за свои шуточки смачный подзатыльник, и даже не один, когда слетали с её губ грубые выражения, часто оставляющие жгучий след на других, но, приходя в себя, Чара всегда страдала из-за этого и искренне просила прощения. И маменька постоянно твердила ей о милосердии и умении прощать себя и других. Но себя прощать Чара так и не научилась. Рэй заметил её подавленное состояние, знал, какие его слова были тому причиной, но не стал успокаивать или поддерживать её, хотя с языка вот-вот срывалось: «Все совершают ошибки». Решение вернуться к изучению человеческого казалось наиболее правильным в данной ситуации. — Полагаю, прочесть текст про себя и понять смысл написанного у вас получается, но произнести слова, которые не были на слуху, — нет. Хорошо... — задумчиво сказал король и открыл книгу. — Я трачу на вас своё драгоценное время, сижу здесь с желанием научить вас разговаривать по-нашему, потому что хочу, — непоколебимо и властно ответил на вопрос Чары он и, листая с сосредоточенным видом желтоватые страницы книги, продолжил с ноткой иронии в голосе: — Вот когда научитесь быть более интересным собеседником, тогда отвечу на этот вопрос полнее, — Чара хмуро взглянула на него исподлобья, на что тот усмехнулся. — Хотите мне что-то сказать, мисс? Ещё как хочет. Так нагло насмехаться над тем, кто не может тебе никак ответить, — низко! И пусть она закалённая с детства Эсбеном (читать как: любителем поиздеваться), но Эсбену можно, а ему — нет! Она неосознанно надулась, как обиженный ребёнок, светлые брови свелись к переносице, а нижняя губа чуть выпятилась. Потом взгляд её изменился, на лице просияла на секунду заговорщическая улыбка, и Чара залепетала на эльфийском. — Вы такой дурак! Сам по себе эльфийский был быстрым языком, и все его обладатели буквально тараторили, говоря на нём. Рэй недоумённо поднял брови и улыбнулся. — Я не понял ни единого слова, но уверен, ничего хорошего вы не сказали. — А что хорошего я могу сказать такому человеку, как вы? — эльфийка сложила руки на груди, облокотилась спиной о стену и скучающе смотрела на короля. — Перестаньте бранить меня, мисс. — А я хочу! — выговорила она на человеческом, а после снова заболтала на эльфийском: — Забавно, я могу сказать о вас, всё что угодно, любую гадость, а вы меня даже не поймёте. Вот думаю: хорошо это или плохо, — Чара старается придать интонации отсутствие интереса в этом разговоре, какое-то безразличие, поэтому даже не смотрит на короля. — Когда вы прекратите разговаривать со мной на эльфийском? Ведь можете же более-менее отвечать мне на человеческом, чтобы я вас понимал, без этого разговор бессмысленный, — улыбка слетела, Рэй начал внутренне негодовать от того, что не может понять, о чём ему говорят. — Когда научитесь быть более интересным собеседником, — на ломанном человеческом произнесла Чара, повернув голову к королю, и подняла надменно брови, но в лице проскальзывала тень детской обиды. — Ах вот что вас задело, — хмыкнул Рэй. — С вами шутить нельзя, верно? —Вьерно! — Быстро учитесь, — король беззвучно засмеялся. — Что ж, я рад, — он проходится взглядом по Чаре, удивляется, как этот ребёнок смог проникнуть в его замок, окруженный охраной, да еще и чуть не убил его. Просто уму непостижимо. Но тут его брови настороженно сводятся к переносице, он вглядывается в руку эльфийки, замечая на пальцах следы от чернил. Ничего подобного, чем она ещё могла испачкать свои руки, в камере не было, и это не на шутку смутило Рэя. — В чём ваши руки? Чара нахмурилась и медленно вытянула перед собой руки, на её лице пробежала гримаса ужаса, вскоре сменившаяся на растерянность. Как можно было так вымазаться при написании письма и не заметить! Она быстро спрятала руки в рукавах, зрачки потерянно метались по стене напротив, нужно было срочно что-то придумать. Но от оправданий её спас спускающийся по лестнице в темницу человек. Это была явно чем-то взволнованная гувернантка Яна Лиди. — Ваше Величество! Ах, вы здесь, я искала вас по всему замку, — беспокойная женщина, на вид лет тридцати, путаясь в юбках своего платья и крепко вцепляясь в подол, вывалилась из-за угла, вся распаленная с прилипшими ко лбу русыми волосами, выбившимися из аккуратно заплетённой косы, кажется, она и правда срочно искала везде короля. — В чём дело? — серьёзный и строгий тон Рэя говорил о резкой смене его не так давно доброжелательного настроя. Король поднялся на ноги и выжидающе уставился на гувернантку. — Ваш сын, кажется, заболел, уже который день без настроения, ходит мрачный, как грозовая туча, а раньше так лучезарно улыбался! Я предложила позвать доктора, но ваша супруга лишь отмахнулась от меня, она сама снова слегла с мигренью и совсем нет дела до сына, прости Господи... я уже не знала, что мне и делать, но Ян попросил, чтобы я позвала вас и вы поднялись к нему. — Спасибо, Лиди, я сейчас буду, — гувернантка поклонилась и развернулась, чтобы уйти, но Рэй остановил её и, с подозрением смотря на Чару, задал вопрос: — Вы нашли мою чернильницу? я просил поискать. — Да, Ваше Величество, полагаю, вы плохо спали, из-за чего не заметили её...— неуверенно начала оправдывать его Лиди, король внимательно посмотрел на неё. — Она лежала на своём месте, на столе. — Спасибо, Лиди...— задумчиво ответил Рэй и опустил глаза в пол. Неужели бессонные ночи так сказались на нём, что он даже не увидел на столе эту чёртову чернильницу. Но ведь Ануар тоже не нашел её! Что-то тут было не так, но думать и разбираться с этим сейчас не находилось времени. В данный момент он нужен своему сыну. — Власий, вы умеете читать? — Нет, Ваше Величество, — лениво отвечал Власий. — Откуда ж мне уметь-то... я всего лишь сторож из небогатой семьи. — Чёрт, вы совсем бесполезен, — раздражённо бросает Рэй и обращается к Чаре:— Значит, я буду читать вам сам. А вы, Власий, — он решительно направился в сторону стражника, что тот чуть не свалился со стула в попытках выпрямиться и сесть ровно, а не как обычно полулёжа. — Ещё раз уснёте на посту — я вышвырну вас отсюда. И отнесите подушку на место, а у заключённой оставьте. — Д-да, да, Ваше Величество, я всё понял! От лестницы доносились удаляющиеся шаги, Рэй скрылся за дверью, и Власий неторопливо поплёлся за подушкой. Остановился перед стопкой книг и начал почёсывать затылок, крутя подушкой в руке. — А книги тоже уносить?..— задал он сам себе вопрос, подумал немного и, махнув на книги рукой, понес подушку на место. Чара не могла успокоиться, она грызла себя изнутри за глупость, за допущенную промашку. И почему всегда она допускает ошибки? Ей крупно повезло, что гувернантка спустилась так вовремя, иначе не избежать допроса от этого деспота, всё бы из неё вытряс, даже если она слов таких не знает! До всего бы добрался! Второй раз уже спасает её сын короля, ведь кто знает, может если бы не этот мальчик, она пересеклась бы в коридоре с Рэйем и получилось бы всё совсем иначе. Вдруг Рэй бы убил её тогда. А так всё сложилось наилучшим способом, но трусость её подвела в нужный момент, быть может и не оказалась бы в этой клетке, будь чуть смелее и безжалостнее. Щеки ещё горели от стыда, если бы король не смотрел на неё так подозрительно-осуждающе и одновременно так, словно пазл в его голове сложился и он всё понял, всё знал, то быть может и укола совести она не почувствовала. Так захотелось Чаре домой, к тётушкам и братьям Э, в уютный кров, где её любят и всегда ждут, холод людей и каменной темницы пробрал до костей, и только теплое сердце в груди ещё билось и жалобно тосковало. Эльфийка обняла себя за колени и уставилась на стопку книг. Сверху лежал тот роман про слугу. «Две жизни» — красовалось название на обложке. Чара задумалась и неосознанно провела параллель: после знакомства с людьми, кажется, и её жизнь начала раскалываться на две части.