Ты мой чёртов крест

Я – зверь, что рвёт сердца врагов, Мир дышит пеплом, и я — его бог. Церера стонет под нашим кнутом, Мы – династия страха, мы — этот дом. ЦЕРЕРА. Живая рана в сердце галактики. Мир, за который держались немногие и боялись все. Планета крови, страха и огня. Она умерла когда-то, сгорела в войне, но его семья вернула её к жизни. Как можно было вернуть — из кусков, из боли, из дисциплины и страха. Он был младшим сыном. Не наследником, не решающим, но тем, кого боялись больше всех. Солдат, убийца, зверь, оскалившийся в битве. Люди шептались о нём — чудовище, пьёт кровь, рвёт сердца и жрёт их сырыми. Истина? Он и сам не знал. Вкус крови давно приелся, но он знал, что страх — оружие лучше стали. Он и сам боялся. Не битвы, не ран. Он боялся себя. Магнетар разрывал его сознание, впивался в мозг вспышками чужих голосов, мыслей, криков. Каждый день — как пытка, как агония. Ни секунды тишины. Он учился жить с этим. Научился даже смеяться. Смех был укрытием, маской. Пусть думают, что он безумец, зверь. Лучше так, чем дать им понять, что он — просто человек. А потом появилась она.... Зал для тренировок гудел сталью. Лайс сидел на ящике с оружием, крутя в руках нож. В дверях появилась тень. "Опять этот взгляд, будто я уже мертвая..." Магнетар донес обрывок мысли раньше, чем он почувствовал ее запах - лилия и озон. Этот аромат прочно ассоциировался со смертью. - Вот и она станет моей гибелью, - усмехнулся про себя Лайс. Обещанная его брату, чужая, недоступная. Он мог разорвать горло любому зверю, мог переломать кости своими руками, но ничего не мог сделать с этим чувством. Он пытался. Пытался отравить её взглядом, резкими словами, показывал себя жестким и грубым. Хотел, чтобы она отвернулась. Чтобы увидела его, как видели все. Но она только смеялась. Смех, который бил в самое нутро. — Ты потерялась? – не поднимая головы, бросил он. – Ночь, не то время, когда хорошие девочки ходят одни по поместью. Мерцелла вошла, словно не слышала. Её пальцы скользнули по клинкам на столе. — А хорошие мальчики значит могут сидеть в темноте? - Мерцелла подняла его любимый нож. - Вспоминаешь, как пытал того амфиморфа? Надеялся заслужить одобрение семьи? Он вырвал клинок, их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Я не убил того ублюдка из жалости. Её смех обжёг сильнее плазмы. — Жалость? От тебя? – она наклонилась, прядь волос скользнула по его руке. – Значит, в тебе ещё что-то человеческое осталось. Лайс вскочил, опрокинув стул. — Человеческое? – оскалился он, намеренно оглядев её. – Ты здесь, потому что тебя продали моему брату, за армию от моей семьи. Не ищи во мне ничего, кроме желания заткнуть тебе рот. Глаза Мерцеллы вспыхнули. — Попробуй. "Заткни меня по-другому..." Лайс резко отвернулся, сжимая кулаки. Иди к брату. Он, наверное, уже соскучился по своей "невесте". — А ты ревнуешь? — Я презираю тебя. Её пальцы коснулись его плеча. "Лжешь." Он рванул прочь. "Не трогай меня!" Голос сорвался. Слишком громко. Слишком... слабо. Мерцелла медленно убрала руку. "Боишься, что я почувствую, как ты дрожишь?" Дверь захлопнулась за ней, но её последние слова повисли в воздухе: — На охоте держись ближе. А то вдруг мне понадобится... "жалость". ***Лайс сидел на краю обрыва, затачивая тот самый клинок. Внизу мерцали огни города, который его семья "цивилизовала" огнём и сталью. — Опять разговариваешь с ножом? Он не обернулся. Знакомые шаги, знакомый запах. — Нож – единственный, кто меня не предаст. Мерцелла плюхнулась рядом. Она не понимала себя. Не понимала, почему каждый раз, когда Лайс смотрел на неё, у неё сбивалось дыхание. Она приехала сюда ради брака. Ради союза. Её жизнь была расписана, её судьба была решена. А теперь — теперь всё ломалось. — Может, я пришла тебя убить. Тыкаешь мне в лицо своим «братом» как щитом. — Попробуй. Но учти, я вырву твоё сердце и съем. — Романтично. — Она склонила голову. — А если я скажу, что оно уже не моё? Магнетар взвыл. В голове пронеслось: "Чёрт, почему не ты..." Лайс резко встал. — Завтра в лесу держись ближе к группе. Если что – кричи. — А ты прибежишь? — Нет. Соврал он. Мерцелла смотрела ему в след. В голове бродила куча мыслей. О себе, о своих решениях, своих действиях. Об Айене, своем женихе. Она старалась не думать при нем об этом. Не показывать своих страхов, потому не могла признать, что да - она боится, она сомневается. Что ей страшно. Что она хочет другого. Она хочет его. ***Лес на Церере не прощал ошибок. Она бежала, а он шёл по следу. Знал, что кто-то должен защитить её, если понадобится. Знал, что должен быть в тени, незримым. Но он не смог удержаться. Лес был темным, сырым, воздух пропитан запахом земли и крови — запахом Цереры. Он видел, как она двигалась — неуклюже, с опаской, но с азартом в глазах. Она пыталась спрятаться, но не знала, как. Он учил её, но её тело пока не умело сливаться с тенью, как умел он. Выстрел. Крик. Он рванул вперёд, не думая. Схватив ее за талию Лайс уронил девушку в овраг. "Защитить" — единственная мысль, которая вбивалась в его сознание. Они лежали на дне оврага, в клубках корней и сизого тумана, поднявшегося после падения. Она снизу, он сверху. Каждый вздох Мерцеллы — горячий, неровный, смешивался с его. Её пальцы вцепились в его кожу, будто боялась, что он испарится. — Ты... — она начала, но он перебил, прикрывая её рот тыльной стороной ладони. — Тише. Где-то над ними, в кронах черных деревьев, слышался топот. Охотники. *Брат.* Мерцелла приподнялась, и её волосы, распущенные и чуть влажные от тумана, скользнули по его лицу. Пахло металлом и лакрицей. — Они уйдут, — прошептала она. — Или спустятся сюда, — он оскалился, но голос дрогнул. Она рассмеялась — тихо, так, что только он почувствовал вибрацию этого звука у себя на груди. Сердце билось в бешеном ритме — её или его, он уже не знал. Лайс смотрел в её глаза и с ужасом понимал, что не может её отпустить. Она невеста его брата. Запретная. Чужая. Но если это так, почему его пальцы зарываются в её волосы? Почему он хочет запомнить её вкус, её дыхание? — Ты же чудовище, — сказала она, проводя пальцем по его нижней губе. — Почему дрожишь? — Пожиратель, — соврал Лайс. — Враньё. Мерцелла придвинулась ближе. Лайс зажмурился — если это сон, он не хотел видеть, как он рассыпается. Но её губы оказались настоящими. Мягкими. Настырными. Она кусала его, как будто проверяла на прочность, а он отвечал тем же — грубо, отчаянно, забыв, что руки у него в крови, что он не должен, что *брат*. Магнетар, обычно рвущий его сознание на части, вдруг стих. Вместо чужих мыслей — только её: "Не отпускай. Не отпускай. Не..." Он обхватил её за талию, перевернул, прижал к земле. Она вскрикнула, но не от страха — от смеха, дикого, беззвучного, и он поймал этот звук ртом, слился с ним. — Ты... сумасшедшая, — прошептал он, целуя её шею, чувствуя, как бьётся под кожей её пульс. — А ты — трус, — она впилась ногтями ему в плечи. — Боишься признаться, что хочешь меня. — Я не... — Ври ещё. Она приподнялась, достала что-то из-за пояса — его же клинок, который он выронил при падении. Приставила лезвие к его горлу. — Скажи, что я не твоя, — прошептала. — И я уйду. Лайс зарычал, вырвал нож, швырнул в сторону. Перевернул её снова, теперь уже не скрывая, как дрожат руки. — Ты моя, — выдохнул он. — И если брат придёт за тобой... — Что? Убьёшь его? — она вызовом глядела в его глаза. — Нет, — он прижал лоб к её лбу. — Убью себя. Потому что это единственный способ перестать тебя хотеть. Мерцелла замерла. Потом медленно провела ладонью по его щеке, смахивая несуществующую грязь. — Какой же ты идиот, — сказала она нежно. И поцеловала его снова — уже без насмешки, без злости. Только тепло, только обещание. Над оврагом пролетел крик ночной птицы. Где-то далеко звали голоса. Но они не шелохнулись, застыв в этом моменте — два чудовища, одно снаружи, другое внутри, наконец-то нашедшие друг друга. Магнетар молчал. Впервые за долгие годы — было тихо.