Часть 2 "Клетка из которой можно выбраться"

Середина лета – время, когда школьные заботы тают, как утренний туман, уступая место безмятежному отдыху, а детвора разлетается по гостям к бабушкам и дедушкам. Дни тянутся лениво, словно пропитанные тягучим золотом солнца, а воздух дрожит от аромата свежескошенной травы и робких полевых цветов, создавая атмосферу неги и пленительной свободы. Но в родовом поместье клана Ла царила совсем иная атмосфера – здесь, словно разгневанный дракон, бушевала ссора между супругами. – Ей нужна свобода, глоток свежего воздуха, общение с друзьями! А ты заточаешь её в золотую клетку! – почти рыдала Фэнсянь, прекрасная и мудрая женщина, мать двоих детей, чьи длинные волосы струились темной зеленью водорослей, а глаза сверкали, как спелая клюква. – Я её защищаю! Если бы не моя бдительность, её бы уже не было в этом доме! – в ответ прогремел голос Лаканя, и кулак обрушился на стол, словно молот на наковальню. Глава клана Ла, одаренный и проницательный, но упрямый до безрассудства, с пепельными волосами и глазами цвета безоблачного небесного свода, казался воплощением неприступной скалы. – А почему же ты так рьяно не защищаешь Лаханя?! Он ведь тоже твой сын! – со стола взметнулись бумаги, словно осенние листья, сорванные яростным ветром. – Он сам может за себя постоять! – Лакань сорвал голос в крике, эхом прокатившемся по кабинету. В пылу яростной перепалки родители не заметили трех девушек, притаившихся за дверью. Подслушивать было не совсем прилично, но буря их голосов разносилась по всему дому, не оставляя шанса не услышать. – Так всегда, когда речь заходит обо мне, – проговорила Мао Мао, девушка с темными, словно лесная тень, зелёными волосами и ярко-голубыми, как горные озера, глазами, прислонившись спиной к холодной стене. Она слушала разгорающийся скандал и наблюдала за реакцией своих подруг, пытаясь скрыть под маской безразличия бурю, бушевавшую в её душе. – Какой кошмар. Ты пробовала их помирить? – первой заговорила Сяолань, девушка с каштановыми волосами, излучавшая доброту и солнечное тепло. Она была единственной подругой Мао Мао из обычной школы, прежде чем отца перевели её на домашнее обучение после всего лишь месяца занятий. – Пыталась. Но, как видишь, без толку. Я словно птица в клетке, – Мао Мао бросила мимолетный взгляд на подругу, в котором сквозила усталость. – Ты же говорила, у тебя есть дедушка? Неужели они даже к нему тебя не отпускают? – спросила Лоулань, девушка с волосами цвета лаванды, предпочитающая, чтобы её называли Шисуи. Она принадлежала к клану Ши, поэтому их дружба не была случайностью, а скорее, пред определённостью. – Есть, он сам иногда приезжает. С ним живет мой двоюродный брат, – в этот момент из кабинета донёсся звук разбившегося стекла, словно хрупкая надежда, разлетевшаяся вдребезги, и девушки переглянулись, настороженно устремив взгляды на дверь. – Даже в моей семье все не так сложно. Ты хоть знаешь, почему отец так тебя оберегает? – Троица направилась в комнату Мао Мао, ища убежище от разбушевавшейся стихии. – Я и сама толком не помню. Мне было всего пять лет, в памяти остался лишь смутный отрывок: я играла с братом и еще каким-то мальчиком, – Мао Мао вошла в комнату и прикрыла за собой дверь, словно пытаясь отгородиться от жестокой реальности. – Здорово, они даже не потрудились тебе все объяснить, – Шисуи села на кровать, подперев голову руками, и в её голосе звучало искреннее сочувствие. Мао Мао лишь усмехнулась и отвернулась к окну, пряча боль за маской равнодушия. – Может, ты еще раз попытаешься уговорить их отпустить тебя куда-нибудь? Например, в лагерь, – Сяолань робко взглянула на Мао Мао и Шисуи, надеясь на чудо. – Они даже не разрешают мне выходить за пределы дома без охраны. А про лагерь я вообще молчу. – Оу, а я думала, мы с Шисуи поедем с тобой в лагерь, – разочарованно протянула Сяолань, и ее лицо омрачилось тенью грусти. – Вы едете в лагерь? – спросила Мао Мао, чувствуя, как остаток лета тонет в беспросветной тьме одиночества. – Да, родители дали добро, и мы поедем в лагерь. Он будет в самом сердце леса, но мы будем жить не в палатках, а в уютных домиках. Круто, правда? – с энтузиазмом воскликнула Сяолань, не замечая печали в глазах подруги. – Да, очень. Хорошо вам повеселиться, – отвернувшись к окну, произнесла Мао Мао, стараясь скрыть разочарование в голосе. – Может, ты все-таки попытаешься уговорить родителей? Там же лес, а ты так любишь растения, – с надеждой в голосе проговорила Шисуи, пытаясь зажечь искру надежды в потухшем взоре подруги. - Бесполезно. – А ты попробуй! – почти закричала Сяолань, не желая мириться с поражением. – Говорю же, бесполезно. Мао Мао стояла у окна своей комнаты, ее тонкие пальцы, словно изваянные из слоновой кости, сжимали подоконник до побелевших костяшек. Запах скошенной травы, проникавший сквозь открытое окно, не приносил успокоения, а лишь усиливал чувство тоски и безысходности. В голове звенело от яростных криков родителей, будто раскаленные гвозди вбивали в череп. Она судорожно вздохнула и обернулась к подругам, сидевшим на кровати. Сяолань смотрела на нее с сочувствием, а Шисуи, как обычно, прятала раздражение за маской показного безразличия. – Ладно, – произнесла Мао Мао тихо, но с ноткой несгибаемой решимости в голосе. – Попробую. Собравшись с духом, Мао Мао направилась в кабинет отца, словно идущая на казнь. Дверь была приоткрыта, и она услышала обрывки напряжённого разговора. Голос матери звучал надломленно, в нем слышались мольба и отчаяние, а отец отвечал ей жестко, не желая уступать ни на йоту. Девушка на мгновение засомневалась, стоит ли входить, не лучше ли отступить, но мысль о лагере и призрачная надежда на свободу придала ей сил и заставила двигаться вперед. Она постучала в дверь, заставив родителей замолчать и обернуться к ней. Взгляд отца был суров и непроницаем, а в глазах матери читалась усталость и глубокое беспокойство. Мао Мао глубоко вздохнула и, стараясь говорить ровно и уверенно, обратилась к отцу: – Отец, я хочу с тобой поговорить. Лакань, нахмурившись, кивнул в сторону стула, предлагая дочери присесть. Фэнсянь молча наблюдала за происходящим, словно предчувствуя, что разговор будет долгим и непростым. Мао Мао села, выпрямив спину, словно готовясь к экзамену, и начала осторожно, подбирая слова: – Я знаю, что ты беспокоишься обо мне и хочешь защитить. Но я не маленькая девочка, отец. Мне пятнадцать лет. Мне хочется немного свободы, общения с подругами. Сяолань и Шисуи собираются в лагерь, и я тоже очень хочу поехать с ними. Пожалуйста, разреши. Лакань молчал, сверля дочь пронзительным взглядом, от которого обычно становилось не по себе. В его глазах отражалась ожесточенная борьба: отцовская любовь и забота сталкивались с непреклонным желанием оградить ее от неведомой, но оттого еще более пугающей опасности. Фэнсянь приблизилась к мужу и положила ладонь ему на плечо, словно пытаясь смягчить его неприступное упрямство. – Лакань, может быть, стоит ей позволить? – тихо произнесла она, и в ее голосе прозвучала мольба. – Она ведь действительно устала от заточения, ей нужен глоток свежего воздуха. Глава клана Ла тяжело вздохнул, провел рукой по пепельным волосам, словно пытаясь собраться с мыслями, и устремил взгляд в окно, наблюдая за медленным танцем облаков. Слова жены и мольба, застывшая в глазах дочери, казалось, постепенно пробивали брешь в его неприступной броне. Он знал, что рано или поздно этот разговор должен был состояться. Мао Мао росла, и ее неудержимое стремление к свободе было естественным и неизбежным, как восход солнца. – Ты знаешь мой ответ. Он не исправим, – отрезал глава, и в его голосе прозвучала сталь. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов на стене, отсчитывающих неумолимое бегство времени. Мао Мао почувствовала, как хрупкая надежда, едва зародившись в ее сердце, начала стремительно угасать, словно бабочка, попавшая в паутину. Она уже знала этот ледяной, непреклонный тон отца, предвещавший категорический отказ, не подлежащий обжалованию. Но, несмотря на все это, она решила не сдаваться, бороться до конца. – Пожалуйста, объясни мне. Почему ты так боишься отпустить меня? Что случилось, когда я была маленькой? Я хочу знать правду, – голос Мао Мао дрожал от волнения, но в нем звучала твердость и непоколебимая решимость. Лакань отвернулся от окна и окинул дочь долгим, пронзительным взглядом. В глубине его глаз плескалась боль, отравленная затаенной тревогой. – Тебе не обязательно это знать. Я сказал все, что должен был, – произнес Лакань тем же глухим тоном, приближаясь к дочери. – Но…! – не успела она договорить, как глава клана Ла оборвал ее: – Никаких "но"! Иди в свою комнату! – рявкнул Лакань, и голос его эхом отразился от стен кабинета. Что такого страшного скрыто в ее прошлом, что он готов заточить ее в золотой клетке, лишив глотка свободы и самой возможности жить нормальной жизнью? Она поднялась со стула, чувствуя, как рушится хрупкий карточный домик надежд на долгожданное лето с подругами в лагере. – Хорошо, – тихо прошептала она, стараясь скрыть горечь разочарования. – Я пойду. Она покинула кабинет, оставив родителей наедине со своими мрачными мыслями. В комнате ее ждали Сяолань и Шисуи, с тревогой наблюдавшие за исходом разговора. По одному взгляду на осунувшееся лицо Мао Мао они поняли – переговоры провалились. Сяолань бросилась к ней с утешениями, а Шисуи лишь молча поджала губы, выражая свою поддержку. – Ну что, совсем никак? – робко спросила Сяолань, обнимая Мао Мао за плечи. – Никак, – ответила Мао Мао, отворачиваясь к окну, за которым угасал свет надежды. – Он даже не захотел ничего объяснить. Просто сказал, что мне это знать не положено. В комнате повисла гнетущая тишина. – Опять пыталась выпросить у папочки отпуск из-под домашнего ареста? – голос прозвучал, как удар хлыста. Девушки обернулись. В дверном проёме стоял парень – словно мрачное зеркальное отражение главы клана Ла. – Лахань, только тебя мне сейчас для полного счастья не хватало, – с неприкрытым раздражением процедила Мао Мао. Лахань усмехнулся, вальяжно прислонившись к дверному косяку. В его глазах, цвета обманчиво-безоблачного неба, плескалась насмешка. Он словно наслаждался ее раздражением, поддразнивая при каждом удобном случае, и Мао Мао никак не могла понять, что им движет. То ли он просто упивался ее гневом, то ли завидовал тому вниманию, которым отец окружал ее. – Неужели папочка опять не разрешил своей маленькой принцессе выпорхнуть из замка? – пропел Лахань, нарочито растягивая слова. – Как же так? Ты ведь у нас такая послушная девочка. – Отвали, – огрызнулась Мао Мао, не желая вступать с ним в словесную перепалку. – Это не твое дело. – Как раз мое, – возразил Лахань, оттолкнувшись от стены и сокращая расстояние между ними. – Я тоже живу в этом доме, как ни странно. – Лахань, сейчас не время для твоих шуток. Лучше помоги. Уговори отца Мао Мао, чтобы он разрешил ей поехать в лагерь, – взмолилась Сяолань, складывая руки в умоляющем жесте. Лахань перевел взгляд с Мао Мао на Сяолань, и в его глазах на мгновение промелькнула тень задумчивости. Он всегда держался немного отстранённо, словно наблюдая за чужой жизнью со стороны, не принимая в ней участия. – И с какой стати мне это делать? – спросил Лахань, хотя в глубине души решение уже созрело. – Ну, ты же знаешь, как ей отчаянно хочется глотнуть свободы. И ты – единственный, чье слово может смягчить сердце отца, – Шисуи вложила в свой голос всю надежду. Усмешка тронула губы Лаханя, но на этот раз в ней не было и тени злорадства. Он подошёл к окну, его взгляд утонул в багрянце заката, заливающего сад. В голове вихрем пронеслись обрывки далекого детства: он, Мао Мао и еще один мальчик, чьё имя стёрлось из памяти. Он помнил их смех, заливистый и беззаботный. Помнил робкий поцелуй в щеку, словно прикосновение крыла бабочки. И помнил, как отец одним словом, одним жестом разрушил их маленький мир. – Ладно, я попробую, – произнес Лахань, отворачиваясь от окна. В голосе не было уверенности, лишь слабая надежда. – Но ничего не обещаю. Мао Мао удивленно взглянула на брата. Она привыкла к его колким шуткам и равнодушию, и эта внезапная поддержка казалась невероятной. Может быть, за маской цинизма скрывалось нечто большее, чем она предполагала? В сердце робко затеплилась надежда на то, что ей все же удастся вымолить у отца разрешение на поездку в лагерь. Лахань вышел из комнаты, оставив девушек в легком замешательстве. Сяолань смотрела на Мао Мао с восторгом, а Шисуи по-прежнему хранила молчаливое наблюдение. Мао Мао же, несмотря на проблеск надежды, не спешила радоваться. Она слишком хорошо знала непреклонный нрав отца и понимала, что даже заступничество Лаханя не гарантирует желаемого исхода. Подходя к кабинету отца, Лахань слышал приглушенные голоса, в которых кипело напряжение. Крик стих, но тишина была обманчивой. Он вошёл без стука, застав родителей в состоянии хрупкого перемирия. Отец сидел за массивным столом, хмуро вглядываясь в бумаги, словно в них таился ответ на мучивший его вопрос. Мать стояла у окна, отвернувшись к саду, и Лахань видел лишь ее напряжённую спину. – Отец, можно тебя на минутку? – спокойно спросил Лахань, нарушая тишину и привлекая внимание обоих родителей. Лицо отца исказилось от удивления. Он не привык к тому, что сын проявляет интерес к его делам, тем более, когда это касалось Мао Мао. Мать обернулась, и в ее взгляде мелькнула слабая надежда. – Я знаю, ты беспокоишься о Мао Мао, – начал Лахань, не дожидаясь приглашения сесть. – Но, мне кажется, твоя опека душит ее. Ей нужен воздух, глоток свободы. Она ведь уже взрослая. Отец нахмурился. – Ты не понимаешь, Лахань. Есть вещи, которые тебе лучше не знать. – Возможно, – согласился Лахань. – Но я знаю, что ты любишь Мао Мао и желаешь ей только лучшего. Позволь ей поехать в лагерь с подругами. Это ведь всего лишь на короткое время. Дай ей шанс почувствовать себя обычной девушкой, хоть на миг. – Нет, хватит. Ей будет лучше здесь, в этом доме, под моей защитой, рядом с матерью и с тобой, – взгляд главы клана вновь утонул в бумагах, словно отгораживаясь от внешнего мира. – А если я скажу, что помню… что произошло в детстве? – Лахань подошёл вплотную к столу отца, в его голосе зазвучала сталь. — Что? — переспросил Лакань, в голосе сквозило недоверие. — Ты утаивал это? Зная правду, давно бы уже рассказал Мао Мао. — Я хранил это в тайне, боялся, что сестра окончательно от тебя отвернется, — Фэнсянь с горечью наблюдала за мужем и сыном, чувствуя, как между ними нарастает напряжение. — Лакань, прошу тебя, хватит держать её взаперти, — она с отчаянием подбежала к мужу и умоляюще схватила его за плечо. Лицо Лаканя исказилось от гнева, словно маска, скрывавшая бурю эмоций. Он резко вскочил, оттолкнув Фэнсянь в сторону, словно она была не более чем надоедливой мухой. — Ты смеешь мне указывать, сын? Думаешь, я испугаюсь твоих детских воспоминаний? Ты не знаешь и доли правды! — А ты знаешь, отец? — Лахань не отступил ни на шаг, его голос звучал твердо, как сталь. — Ты уверен, что твоя память не играет с тобой злую шутку? Может быть, ты сам обманываешь себя, чтобы оправдать свои поступки? Слова Лаханя поразили Лаканя, словно удар грома. В его глазах на мгновение вспыхнула тень сомнения, но тут же была подавлена яростью. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, готовый обрушить свой гнев на сына. — Замолчи! Ты ничего не знаешь! Ты был слишком мал, чтобы понять! — Мал, но не слеп, — парировал Лахань, не отводя взгляда, в котором читалась твердая решимость. — Ты боишься, что Мао Мао узнает правду, и твой тщательно выстроенный мир рухнет. — Лакань, послушай его, — тихо произнесла Фэнсянь, ее голос звучал как тихий призыв к разуму. — Он ведь хочет только добра Мао Мао. И ты тоже. Давайте вместе подумаем, как лучше поступить. Может быть, действительно стоит дать ей немного свободы. Лакань молчал, тяжело дыша, словно загнанный зверь. Он переводил взгляд с сына на жену, ища в их глазах поддержку или хотя бы намек на понимание. Но видел лишь мольбу и непоколебимую решимость. Он знал, что они правы, но признать это было равносильно признанию собственной вины, а это было невыносимо. — Я лишь хочу, чтобы она была свободна, — Лахань сжал кулаки, чувствуя, как внутри него кипит праведный гнев. — Я — наследник клана, так взвали все это на меня! Но не на сестру. Она — свободная птица, Мао Мао любит медицину и преуспевает в ней. Поступи как отец, а не как глава клана Ла! — в этих словах звучала вся боль и обида, накопившиеся с годами. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лаканя, словно предвестник бури. Он чувствовал, как мир, который он так тщательно выстраивал вокруг Мао Мао, даёт трещину. Слова сына, словно острые осколки, ранили его сердце, заставляя сомневаться в правильности принятых решений. Он всегда считал, что поступает ради ее блага, оберегая от опасностей внешнего мира. Но сейчас, глядя в глаза Лаханя и Фэнсянь, он понимал, что его забота превратилась в клетку, лишающую Мао Мао возможности жить полной жизнью. — Хорошо, — наконец произнес Лакань, его голос звучал устало и обречённо, словно он сдался на милость судьбы. — Пусть едет в лагерь, но у меня есть условие. — Я готов ко всему, — разжав кулаки, произнёс Лахань, в его голосе звучала готовность принять любой вызов. — Ты поедешь с ней. Будешь следить за Мао Мао, за всем, что она делает, ест, с кем общается. И если что-то пойдет не так… — Ничего не пойдет не так, — перебила его Фэнсянь, в ее голосе прозвучала стальная твердость. — Он будет присматривать за ней. И ты тоже. Просто дай ей шанс, Лакань. Доверься ей, — Лахань кивнул в знак согласия, подтверждая свою готовность взять на себя эту ответственность ради Мао Мао и сохранения их семьи. Лакань медленно опустился в кресло, его взгляд был устремлен в окно, словно он искал ответ на мучивший его вопрос в бескрайнем небе. Он видел, как солнце постепенно садится, окрашивая небо в багряные и золотые оттенки, словно прощальный поцелуй уходящего дня. Этот закат казался символом конца одной эпохи и началом новой. Эпохи, в которой Мао Мао будет свободна, а он постарается стать для нее не тюремщиком, а любящим отцом. — Я согласен, — повторил он тихо, больше для себя, чем для них, словно пытаясь убедить самого себя в правильности принятого решения. — Пусть едет. Фэнсянь облегченно вздохнула и подошла к мужу, нежно обняв его за плечи, выражая свою благодарность и поддержку. — Спасибо, Лакань. Ты поступил правильно. Лахань кивнул матери в знак благодарности, затем перевел взгляд на отца, в его глазах читалась надежда. — Я не подведу тебя, отец. Я буду присматривать за Мао Мао. Лакань молча смотрел в окно, не отвечая ни на слова жены, ни на обещания сына. В его душе бушевал сложный коктейль из тревоги, вины и надежды. Он понимал, что отпускает Мао Мао в неизведанное, где ее могут подстерегать опасности, о которых он даже не подозревает. Но в то же время он верил, что свобода и самостоятельность помогут ей раскрыть свой потенциал и стать той, кем она действительно хочет быть. Фэнсянь, видя смятение в глазах мужа, присела рядом с ним и взяла его руку в свою, пытаясь передать ему свою уверенность и спокойствие. — Не переживай, Лакань. Все будет хорошо. Мао Мао сильная и умная девочка. И Лахань ее поддержит. Ты увидишь, эта поездка пойдет ей только на пользу. А тебе… тебе нужно просто довериться ей. Лакань посмотрел на жену и попытался улыбнуться, но на его лице отразилась лишь тень грусти. Он понимал, что она права, но страх за Мао Мао не отпускал его. Он слишком долго держал ее под своим крылом, и теперь ему казалось, что он отпускает ее в открытое море без спасательного круга. Лахань, почувствовав необходимость разрядить обстановку, добавил с легкой улыбкой: — Не волнуйся, отец. Я буду присылать тебе отчеты о ее состоянии каждый день. С фотографиями и видео. Ты будешь знать все, что с ней происходит. Лакань вздохнул и закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от нахлынувших на него чувств. — Хорошо, — произнес он тихо. — Делайте, как считаете нужным. Но помните, что я всегда буду рядом. Если ей понадобится помощь, я приду немедленно. — Конечно, отец, — Лахань опустил голову в немом поклоне, выражая свое уважение и понимание, и вышел из кабинета, оставляя Лаканя наедине со своими мыслями. Выскользнув из кабинета, Лахань ощутил прилив облегчения, отравленный тревогой. Шагая по коридору, он уже мысленно подбирал слова, чтобы объяснить девушкам, что отец все-таки смилостивился и отпустил Мао Мао в лагерь. Он почти свыкся с мыслью, что сестра навсегда останется под домашним арестом. Он направился в комнату сестры, где, как и ожидал, кипело бурное обсуждение летних планов. Заслышав его шаги, девушки притихли и вопросительно уставились на него. Лахань глубоко вздохнул и одарил их лучезарной улыбкой. – У меня отличные новости, – провозгласил он. – Отец дал добро на поездку Мао Мао в лагерь! – Что? – Мао Мао, с глазами, вспыхнувшими нескрываемой радостью, казалось, не верила своим ушам. – Но есть одно условие, – добавил Лахань, стараясь сохранить серьезное выражение лица. – Я еду с вами. Отец хочет, чтобы я присматривал за Мао Мао. – О нет… – Вмиг сияние в глазах девушки угасло. – Эй! Только что ликовала, а как узнала, что твой любимый братик едет с вами, сразу скисла! – возмутился Лахань, театрально взмахивая руками, пока Мао Мао бросала на него сердитые взгляды. – С "любимым" ты что-то перепутал, – скривилась девушка и отвернулась к подругам, наблюдавшим за этой комичной сценой. – Ого! Представляете, моя старшая сестра тоже едет в лагерь, но только в качестве вожатой! – Лахань и Мао Мао замолчали и удивленно посмотрели на Шисуи, которая подпрыгивала от восторга. – А у тебя есть фотография твоей сестры? – внезапно поинтересовался Лахань. – Конечно, вот, смотри, – Шисуи протянула телефон, на экране которого красовалась привлекательная девушка. – Я уже предвкушаю эту поездку. А распечатанной фотографии случайно нет? – Лахань хитро подмигнул и погрузился в мечтательное состояние. – У тебя пубертат начался? – Мао Мао искоса посмотрела на брата. – Ну а что мне еще делать в вашем лагере? – парировал Лахань, зеркально отражая взгляд Мао Мао. – Эй! Тут вообще-то стоит ее младшая сестра! – возмутилась девушка с фиолетовыми волосами, выхватывая телефон из рук парня. – Ах да, точно. Может, дашь ее номерок? – Много чести. Лахань демонстративно вздохнул, давая понять, как сильно он разочарован. Мао Мао закатила глаза, а Сяолань, казалось, была слегка смущена происходящим. Внезапно Шисуи хлопнула в ладоши: – Все! Хватит обсуждать мою сестру. Нам нужно решить, что брать с собой в лагерь! Мао Мао, ты же знаешь, какие вещи необходимо взять? – Ну, там, пару вещей… Книги по медицине, травы от простуды и аллергии, пару тетрадей, бинты, пластыри, вата, немного спирта и антисептик, – девушка перечисляла предметы, загибая пальцы. – Ты там медсестрой будешь подрабатывать? Ты еще возьми костюм медсестры, и чтобы он был покороче, тогда я тебя уверяю, ты быстро найдешь себе парня. Даже несмотря на то, что ты практически плоская, – ехидно заметил Лахань, окинув сестру оценивающим взглядом. – Чего ты там вякнул, очкастый? – Мао Мао исподлобья взглянула на брата. – Ладно, ладно, хватит вам, – вмешалась Шисуи, стараясь разрядить накалившуюся обстановку. – Мао Мао, я думаю, тебе не стоит брать с собой половину аптеки. Там же наверняка есть медпункт. Возьми самое необходимое. Мао Мао немного подумала и согласилась: – Наверное, ты права. Но пару бинтов и антисептик я все равно возьму. Никогда не знаешь, что может случиться. – О, точно, там же есть река! Нужно взять купальник. Так, давай доставай чемодан, будем тебя собирать! – Сяолань, вспомнив о плавании, сразу оживилась. Мао Мао вздохнула, но послушно вытащила из-под кровати старый чемодан в цветочек. Лахань, усевшись на краешек стола, наблюдал за происходящим с нескрываемым интересом. Шисуи и Сяолань принялись энергично перебирать вещи в шкафу Мао Мао, выуживая то зеленый купальник, то несколько пар шорт и футболок. – О, вот эта футболка с кошкой должна быть в твоём арсенале! – воскликнула Сяолань, демонстрируя Мао Мао черную футболку с изображением милой кошечки. Мао Мао лишь фыркнула в ответ, но футболку все же забрала. Лахань внезапно спрыгнул со стола и подошёл к чемодану. – Эй, а где же твои стильные вещи? Ты же хочешь произвести впечатление на лагерных парней! – с лукавой улыбкой произнес он. Мао Мао закатила глаза: – Мне как-то не до лагерных парней, у меня другие приоритеты. – Ага, конечно, лекции по медицине в приоритете, – усмехнулся Лахань. – Выберите ей самый открытый купальник! – Я тебе сейчас в рот засуну эти лекции, – со злостью Мао Мао швырнула в брата книгу. Книга пролетела мимо, лишь слегка задев Лаханя за плечо. Он театрально схватился за место удара, изображая смертельную муку. – Ай-ай-ай! Сестренка, зачем же так жестоко? Я ведь только добра тебе желаю! Шисуи и Сяолань переглянулись, сдерживая смех. – Лахань, не мешай, лучше помоги нам выбрать что-нибудь действительно подходящее, – сказала Шисуи, пытаясь вернуть ситуацию в конструктивное русло. – Мао Мао, может, все-таки стоит взять что-то нарядное? Вдруг будет дискотека или какое-то мероприятие? Мао Мао пожала плечами: – Ну, если вы настаиваете… – Она немного покопалась в шкафу и достала легкое летнее темно-синие платье. – Пойдет? – Отлично! – воскликнула Сяолань. – Вот увидишь, ты будешь звездой лагеря! Закончив собирать чемодан, Мао Мао закрыла его. – Ну, теперь хоть не стыдно будет с вами рядом появиться, – заявил он, за что Мао Мао незамедлительно наступила ему на палец ноги. Лахань едва сдержал крик. Но в целом атмосфера была радостной и предвкушающей. – А можно как-то выяснить, какие люди едут в этот лагерь? – спросила Мао Мао, ставя чемодан возле двери. – Ну, сестра спросила у родителей, и вроде как там даже будет сын одного из генералов, – почесала голову Шисуи, размышляя. – Его вроде как зовут Либо. – Сын генерала? – Мао Мао нахмурилась. – Мы что, должны перед ним выслуживаться? – Да никто не говорит выслуживаться! – возразила Шисуи. – Просто, возможно, будет интересно пообщаться. Он же, наверняка, много знает. – Первый претендент в парни моей сестры, – словно записывая что-то в уме, пробормотал Лахань. – Не дай бог. Ты в лагере со всеми меня будешь сводить? – скривилась девушка, и ее даже передёрнуло от этой мысли. – Ну, смотри, если он сын генерала, то по-любому сильный, выносливый, здоровый, не бедный, а еще… – Не продолжай. – Да ладно тебе, чего ты так напряглась? – Лахань ухмыльнулся, наблюдая за реакцией сестры. – Просто шучу. Хотя, знаешь, может, и правда присмотрю за тобой. Нельзя же, чтобы моя любимая сестренка пропадала в одиночестве. – Ого! Сестра написала, что в лагерь также едет сын клана Ка! – перебила их дискуссию Шисуи, чуть не выронив телефон от неожиданной новости. – Сын клана Ка? Это еще что за фрукт? – Мао Мао заинтересованно приподняла бровь. – Да это один из самых богатых и влиятельных кланов в нашей провинции, – пояснила Шисуи. – Говорят, они занимаются торговлей, недвижимостью и еще кучей всяких прибыльных дел. Их сын, наверное, будет весь такой из себя. Но Лахань уже не слушал. Перед глазами снова возник огромный дом, сестра, играющая с мальчиком, и отец, держащий заплаканную сестру на руках. Вот он ее успокаивает, а отец, проклиная это место, приказывает водителю ехать куда подальше, а мама пытается его успокоить. – Эй, брат! Ты чего завис? Мы уже несколько минут пытаемся до тебя докричаться, – Мао Мао начала щелкать пальцами перед глазами брата. Лахань встряхнул головой, отгоняя навязчивые воспоминания. – Простите, задумался, – пробормотал он, стараясь скрыть замешательство. – Так, сын клана Ка, говорите? Ну что ж, тем интереснее будет поездка. Конкуренция всегда мотивирует! Мао Мао фыркнула: – Какая еще конкуренция? Ты опять за свое? У меня нет никакого желания устраивать смотрины в лагере. Внезапно Сяолань хлопнула в ладоши: – Стоп! Хватит обсуждать женихов. Нам нужно придумать план, как сделать этот лагерь незабываемым! Предлагаю устроить тайную ночную вылазку к реке и искупаться под звездами! Мао Мао скептически посмотрела на подругу: – И что, нас не поймают? Там же наверняка охрана есть. – Ну и что? Будет еще интереснее! – Сяолань подмигнула. – Главное – разработать план, чтобы нас не засекли. Можем вылезти через окно в корпусе и проскользнуть незамеченными. А потом тихонько пробраться к реке и насладиться ночным купанием. – Ладно, уговорили, – сказала она. – Но если нас поймают, я вас не знаю. – Отлично, я уверена, к нам присоединятся и другие ребята! – радостно воскликнула Сяолань. – Конечно, присоединятся! – подхватила Шисуи. – Это же отличная возможность познакомиться с новыми людьми и повеселиться. Нужно только все хорошенько спланировать, чтобы не попасться. Распределим роли, изучим территорию, найдем самый безопасный маршрут. – Может, и сын главы Ка согласится поучаствовать? Я тогда специально оставлю тебя, сестра, с ним наедине, – играя бровями, сказал Лахань. Мао Мао закатила глаза: – Не испытывай мое терпение, Лахань. Я тебе уже говорила, что меня не интересуют твои сватовские игры. Да и вообще, лучше бы ты подумал, как сам собираешься развлекаться в этом лагере. Не будешь же ты все время за мной следить, как нянька? – Почему бы и нет? – невинно улыбнулся Лахань. – Буду твоим личным телохранителем и заодно оценщиком потенциальных женихов, – с сарказмом добавил парень. – Я в тебя сейчас плюну. – Я понял. Молчу. Эта радостная атмосфера очень скоро сменится ужасом. Но пока они этого не знают, они проводят время в радостном предвкушении. Но он уже ищет их, и он знает, что прольется чья-то кровь.