***

      «Замри и замолчи. Может быть, оно пройдёт мимо».       Энси помнит — так говорили по радио, когда оно ещё работало (последний раз — два или три года назад). Она видит и слышит то, что не видят и не слышат взрослые; ощутила приближение тролля куда раньше, чем кто-то ещё, и предупредила группу, так что они успели спрятаться. Замереть. Затихнуть.       Шесть человек жмутся к стене под бетонным козырьком, у сырой поросшей мхом стены, пока среди теней на другой стороне улицы движется чудовищная масса плоти. Стараются даже дышать беззвучно. Веети прикрыл Энси глаза ладонью, но неаккуратно, так что она подсматривает между пальцев, замечая каждую деталь.       <i>Ей нужно видеть — чтобы не верить голосам, которые просят о помощи.</i>       В верхней части тролля — как будто несколько человеческих тел ободрали от кожи и сшили вместе, как тётя Кайно сшивает одеяло из лоскутков, слепили буровато-красной слизью, стянули канатами жил. В нижней — будто груда потрохов, которые после чистки рыбы отец бросает кошкам; груда шевелится, вздымается пузырями и опадает, ползёт вперёд, тычется бездумно и слепо мясистыми отростками, изъеденными язвами.       Шепчет десятками голосов, которые бессвязно бормочут, плачут, молят спасти и освободить.       Последняя радиостанция замолчала два года назад, но когда мама пытается поймать хоть какую-нибудь передачу — среди шорохов помех Энси тоже слышит такие голоса. Тихие, сухие, неживые.       <i>голоса троллей. голоса мёртвых</i>       Они звучат отовсюду. В посёлке — еле различимо, смутным бормотанием вдали на грани слышимости, так что там она может почти спокойно спать. Громче — на улицах старых городов, которые стали могилой для такого множества людей, что Энси сложно даже вообразить эти числа.       Энси десять, и она знает: мир теперь принадлежит мёртвым.       <i>Когда-нибудь она узнает и как им помочь.</i>