Часть 1

Последняя дверь оказалась верной. Они вышли на открытый балкон, и смотритель храма взглянул на МаоМао с восхищением. Вчерашняя прачка разгадала загадку, с которой дважды не справился Император и многие из его предшественников. Как всегда спокойно, она пересказала ход своих мыслей. — Если вы хотите разбавить кровь, вам стоит взять в наложницы эту девушку, — дослушав, обратился к Императору старый смотритель. МаоМао заметно скривилась. По крайней мере, заметно для Женьши, который изучил ее черты вдоль и поперек. В отличие от других служанок во внутреннем дворе, она никогда не завидовала госпоже Гекуе, и не мечтала ни о чем, кроме уже обещанного ей безоара. — Действительно, стоит, — ни с того ни с сего ответил Император, поглаживая бороду. Женьши потерял дар речи. Он ждал, что брат тут же рассмеется, но вместо этого Император прошелся по МаоМао оценивающим взглядом. Такое тело — и близко не в его вкусе, но возможно государь в кои-то веки осознал, что ценность женщины кроется не только в пышной груди. — Вы не можете! — возмутился Женьши, и притянул МаоМао к себе. — Это еще почему? Император опасно сощурил глаза. Смотритель, МаоМао, стоящие у выхода стражники и слуга с фонарем взглянули на Женьши в выражении замешательства и страха. Из-за того легкого настроения, которое царило между ними сегодня вечером, он сделал глупость, прилюдно подорвав авторитет Императора. Не будь он столь безнадежно влюбленным дураком, он бы дождался, пока лишние уши уйдут. — Потому что я выкупил ее в Медяном доме, — нашелся с ответом Женьши, будто Император и сам не был в курсе их с МаоМао запутанной истории. — Ну и что? — снова вмешался смотритель. — Каждая девица может стать наложницей, вне зависимости от того, как она попала во дворец. Похоже, старик излишне вдохновился идеей включить МаоМао в императорское семейное древо. Сейчас Женьши с радостью бы обмазал горлышко его кувшина одним из тех ядовитых снадобей, о которых узнал от травницы. Он был уверен, что в этот раз МаоМао оставила бы тайну гибели не раскрытой. Держа девушку за плечо, он чувствовал, как ее потряхивает от злости. — Но она не девица. Женьши прижал МаоМао еще сильнее. В отличие от любой другой девушки, которые стали бы отстаивать свою невинность, она не отталкивала его и не спорила. Очевидно, что после детства в борделе, свобода была ей дороже честного имени. — Ты был с ней? — спросил Император, мрачно насупив брови. — Да. Сердце Женьши ускорило бег. МаоМао повернула шею, чтобы бросить на него вопросительный взгляд. «А ведь она все еще думает, что я евнух». Всю глубину собственной глупости Женьши осознал, только когда Император приказал слугам выйти. Смотритель горестно вздохнул, прежде чем скрылся за последней дверью. Мальчик оставил факел в железной подставке, и ночной ветер колыхал приподнятое кверху пламя. Женьши все еще держал МаоМао, скорее для собственного успокоения, чем защищая ее от Императора. — Я думал, наш уговор состоял в том, что ты будешь принимать соответствующие снадобья. Ты не имеешь права касаться женщин внутреннего двора, — брат не повышал голоса, но его медленная, неестественно четкая речь пугала даже больше. — Я принимаю, хотя мое тело их отвергает. Мне пришлось уменьшить дозу, — признался Женьши, понимая, что МаоМао не хватает лишь пары фраз, чтобы связать историю воедино. — И я не касался травницы до того, как ее изгнали. А потом она стала моей. — Ты беременна? — спросил брат. — Нет, Ваше Величество, — МаоМао все-таки стряхнула его руку, чтобы поклониться. — Повитуха проверит тебя с утра, — приказал Император и снова посмотрел на Женьши. — После стольких лет уговоров, когда ты наконец добился права управлять гаремом, вместо того, чтобы быть моим наследником, скажи, оно того стоило? Женьши кивнул, чтобы МаоМао не услышала его надрывное «Да». Гнев Императора после этого, кажется, сошел на нет. Встряхнув полы плотного ханьфу, он приказал ровным тоном: — Вы больше не вернетесь во внутренний двор. И в твоих интересах выполнить хоть какой-то свой долг. Факел снова трепыхнулся, издав громкое «фру». От сильного порыва ветра МаоМао съежилась, становясь совсем маленькой. Женьши не посмел прикоснуться к ней снова, даже чтобы согреть. Как только Император покинул их, на балконе будто стало темнее. Свет уже не горел ни в одном из окон вокруг, и на черном небе светил лишь тонкий, как лист бумаги, серп. — Прости меня, — сказал он, не глядя в глаза МаоМао. — Ничего, — на удивление немногословно ответила она. — Куда мне теперь идти? — У меня есть резиденция во Внешнем дворе. Приняв ответ, МаоМао пошла вслед за ним. Мощеная дорога поблескивала от вечерней сырости, но мошек было немного. Всех мелких кровопийцев уже успели пожрать стрекозы, которые всегда появлялись в середине лета. Похоже, Женьши не хватило всего несколько недель, чтобы отпраздновать первую годовщину в роли евнуха. — Утром меня будут осматривать, — напомнила МаоМао. Они шли достаточно медленно, чтобы она не отставала, несмотря на его широкий шаг. От мысли о том, что ей придется, лежа на столе, раздвигать ноги перед посторонней женщиной, Женьши стало тошно. Оставалось надеяться, что это унижение пережить легче, чем целую жизнь в золотой клетке Императора. — Мне жаль. Но я обещаю, потом все станет, как было. Ты можешь работать лекарем во внутреннем дворе, если хочешь, — пообещал он, заглаживая вину, однако МаоМао почему-то не обрадовалась. — Что будет, когда повитуха увидит, что я еще девственница? — О, — Женьши встал посреди улицы. — Ты правда?.. — Ну конечно! А вы что думали? — МаоМао развернулась к нему полубоком, но даже в темноте Женьши видел, что ее лицо пошло пятнами. — Откуда мне знать? С этими твоими шуточками… — Вы что, до сих пор про Ли Бо? — Про него, про Медяный дом, какая разница? — Женьши встряхнул рукавами, не желая признавать, как эта новость одновременно и обеспекоила, и согрела его. — Неужели повитухи и правда это видят? Я слышал, невинность сложно подтвердить наверняка. — Зависит от строения влагалища. От дальнейших вопросов Женьши отказался, боясь услышать подробности, из-за которых он потом будет хуже спать. Мнение МаоМао было очевидно: ей эту проверку не пройти. Женьши задумался и продолжил путь. До его жилища оставалось совсем немного. Кажется, приходящие слуги поддерживали его в чистоте, но возвращаться в пустой дом было неприятно. После прямого приказа Императора, даже забирать вещи придется с помощью Суйрен и Гаошуня. — Все же постарайся обмануть повитуху, — посоветовал Женьши, и отворил низкую кованную калитку, пропуская травницу перед собой. — Если не получится, я подкуплю ее. — А если не выйдет? Меня казнят за то, что солгала Императору? — спокойно спросила МаоМао, как если бы рассуждала о погоде или правилах посадки вон тех бегоний. — Это я ему солгал. — А я не стала возражать. — Разве ты могла возразить принцу? — поморщившись, Женьши впервые произнес свой истинный титул вслух. — А кому есть до этого дело? «Она смирилась», — понял Женьши, запуская МаоМао в жилище, где некому было зажечь свечи. С таким же успехом они могли спуститься в подземелье. Здесь не пахло ни едой, ни благовониями, ни духами — ничем, что напоминало бы о доме. Очертания сгруженной у стен мебели были незнакомы Женьши. Под ногами хаотично поскрипывали доски. — Если я могу что-то сделать, я сделаю. Я попрошу Басена вывезти тебя… — Не говорите глупостей, — МаоМао прошла по коридору в покои уверенным шагом, будто видела в темноте. — Всегда проще сказать правду, чем солгать. Женьши выждал несколько секунд, не веря, что правильно понял травницу, но когда она потянулась к завязкам хаори, вопросы отпали. Он перехватил ее тонкое, перемотанное бинтами запястье. Когда МаоМао, стоящая около его постели, стала реальностью, а не бесплотной фантазией, он заметил, сколь велика разница в их росте. Несмотря на выдающийся ум и храбрость, она была настолько крохотной, что он бы поднял ее одной рукой. — Я никогда бы тебя не заставил. Я уважаю твое желание, — сказал он, проклиная себя за все разы, когда докучал ей своим вниманием. Определенно, нелепые приставания евнуха отвергнуть проще, чем ослушаться принца. — Я не против. Невелика ценность. Я никогда не берегла ее, просто случая не доводилось. «Ты лжешь, травница», — хотел сказать Женьши, но не стал. Итог сегодняшнего вечера был предрешен. Между статусом наложницы императора, жизнью в бегах, повешеньем и ночью с Женьши, она выбрала последнее. — Прости меня, — еще раз сказал он, и раздраженная МаоМао толкнула его на шелковые подушки. Кровать была холодной и пахла улицей. Наверно, белье вывешивали во двор, чтобы не допустить плесени. Женьши вытянулся в полный рост и скинул обувь. Боковым зрением он видел, как одежда МаоМао падает на пол, но стеснялся взглянуть даже на ее очерченный сумраком силуэт. Матрас незначительно прогнулся под ее весом. Маленькая и легкая, как хрустальная фигурка, она перекинула через него одну ногу и села сверху, ловко развязывая пояс его ханьфу, разводя полы в стороны. Женьши втянул воздух сквозь зубы, когда МаоМао медленно огладила его от шеи до паха. Несмотря на действие трав, подавляющих мужскую силу, и волны отвращения к себе, он все равно почувствовал, как его кровь устремляется вниз. — Честно говоря, мне всегда было интересно, как это происходит, — задумчиво, но без намека на страсть, произнесла МаоМао и обхватила его рукой. — Должно быть, это очень приятно, раз мужчины готовы потратить на проституток целое состояние. — Я никогда не платил за это, — сказал Женьши, впиваясь пальцами в простынь. — С твоим лицом, это ты должен требовать плату. — Так я красивый? — На тебя приятно смотреть. Женьши понимал, что МаоМао болтает, чтобы справиться с нервозностью, но это жалкое признание позволило ему выйти из ступора. Он никогда не простит себя за то, что подставил жизнь травницы под угрозу, но все же она сделала свой выбор и не слишком против него возражала. Мужское естество, подавленное снадобьями, крепло медленно, но все-таки крепло. Женьши взял МаоМао за талию, помогая ей приподняться и опуститься вниз. Он почти ничего не чувствовал, сосредотовшись на ней. Ее рваный выдох казался громким, как удар в бронзовый гонг. — Не так плохо, как я думала, — сказала она пару мгновений спустя. Не в силах больше выносить эту пытку, Женьши подмял МаоМао под себя, придерживая за спину. Долгожданный поцелуй казался слаще любых заграничных блюд. Женьши казалось, что он не отдал бы травницу другому, даже если для этого пришлось бы развязать войну. Оторвавшись от губ МаоМао, он заглянул в ее блестящие глаза. — Теперь ты будешь называть меня по имени? — вдруг спросила она. — Я буду звать тебя «мое сердце». — Тогда уж лучше «травница». Улыбнушись в поцелуй, Женьши опустился ниже, позволяя МаоМао обхватить его ногами. Его волосы пахли крапивой, ее дыхание разгоняло ночь, и не счесть было обещаний, которые давал новый день.