Часть 1

МаоМао в последнее время предпочитала избегать проблем, скорее даже в лоб не видеть одну огромную, назойливую проблему. Будь в мире рецепт зелья невидимости, она бы незамедлительно бросилась на поиски, но, к её глубокому огорчению, таких научных открытий не наблюдалось.    МаоМао бездумно скиталась по накрытому осенним полотном саду и бормотала какую несумятицу: — Не вешай нос, не вешай нос: это когда-нибудь пройдёт, просто набор человеческих реакций, ничего большего, — она крутанулась юлой и упала на сухую траву.     Небо было зеркально чистым, без единого пухлого облачка, лишь светящийся диск солнца раздражающе слепил глаза. МаоМао спрятала их за завесами век и устала вздохнула, пытаясь насладиться свежим воздухом. Она почти не думала: мысли, не имеющие особого течения, лениво плыли в её голове, пока одна не натыкалась на препятствие, заставляя хозяйку недовольно хмурить брови.    В какую-то минуту ей показалось, что она уснула: все звуки отошли на второй план, солнце словно перестало печь, а тело пронзила приятная расслабленность. Но столь чарующий момент перебили чьи-то шаги. МаоМао лениво приоткрыла один глаза и почувствовала, как по спине пробежал сноп ледяных мурашек — она замерла восковой фигурой, а потом резко вскочила на ноги, понимая, что этой встречи не избежать.   — Травница, а ты чего это тут халтурой страдаешь средь бела дня? — раздражающе медовый голос, который уже встал у МаоМао как кость в горле. — И где ты всё это время пропадала, объясни на милость. МаоМао сглотнула вязкую слюну и бесстрастно, как ей показалось, отрезала: — Работала. — А я заметил, — скептически бросил недоевнух.    Она злилась на самое себя за нерасторопность, ведь могла быстренько ускользнуть из скользких лап этого змея. А тот даже не потрудился нормально застегнуть чертово одеяние, нагло сверкая вырезом на груди.      МаоМао глянула в аметистовые омуты, но тут же отвела взгляд, натыкаясь на аналогичный выпад со стороны Джинши.     Когда началось такое поведение ей теперь, кажется, отследить не получится. Это ни что иное как Божье наказание: проснуться и понять, что мир перевернулся с ног на голову. Проклятие, сглаз, отупение — это можно назвать любимыми словами, и все они будут подходящими. Но почему-то МаоМао думала: — Со мной этого никогда не произойдёт, публичный дом убивает любую веру в подобные чувства. Произошло.    Неожиданно, как огромный снежный вал катится на ничего не подозревавшего жителя, так и её с головой окатило ледяным осознанием бедственного положения. И это не остановить, ведь стрелку на часах можно перекрутить, но время от этого останется неизменным. МаоМао могла врать, пускать пыль в глаза, но себя не обманешь.    — У тебя такое лицо, будто ты задумала массовое отравление, — разрезал напряжённую тишину Джинши.    МаоМао громко фыркнула, думая про себя, что никогда бы не истратила столько драгоценного яда ради каких-то там убийств. — К тебе есть поручение.     МаоМао поджала губы и вопросительно кивнула: — Да? Недоевнух замялся, но через секунду выпалил:   — Нужен афродизиак.    МаоМао зависла и выдавила из себя нечто на подобие «конечно, господин Джинши».    — Сегодня, — добил он.   Она еле удержалась от недовольного мычания, так как ингредиентов для таких экспериментов у неё оставалось немного, а редкие бобы требовались для других целей...     — А для кого? — в задумчивости проронила МаоМао, ушедшая глубоко в дебри арифметических расчётов.    — Дворцовая тайна, — сухо оповестил он, изучая окружающую обстановку.    МаоМао резко вскинула голову, замирая в позе скряги лавочника, получившего шоковый удар от недочёта товаров. Ей уже было плевать для кого готовить, важно было — из чего.     — Что-то не так, травница?     — Кое-чего не хватает... — Любви? — огрел он её илюзурной кувалдой. — Какао бобов, — пискнула она. Джинши коротко улыбнулся и полез карман, выудив оттуда бархатный мешочек с понятным содержанием. Он в один шаг навис угрожающей тенью над маленькой травницей и вложил в её ладонь заветный компонент.    МаоМао сжалась, почувствовав, как холодные пальцы недоевнуха ужалили грубую кожу её руки, и тут же отступила, пряча конечность за спиной.     — Сколько порций, господин Джинши?     — На одного человека, — ей показалось, что на его щеках запеклось пару алых клякс.     — Для мужчины или женщины? — продолжила допытываться МаоМао. Джинши закатил глаза, пробурчав: — Для мужчины, конечно...   В мозгу МаоМао заскользил червячок подозрений, но она решила пока не делать ложных вывод. — Ясно, — хитро мурлыкнула она.                                  *** На то, чтобы приготовить афродизиак у неё ушло несколько часов. МаоМао никуда особо не спешила, поэтому во время процесса то и дело отвлекалась на птичек, прекрасную мебель, любопытный рецепт — и всё такое прочее.    Диск солнца преспокойно покатил дальше, и улицу планомерно захватывала тьма. МаоМао качалась на стуле, нарезая травы на следующий день, когда в дверь постучали.    МаоМао отряхнулась от грязи и крикнула: —Войдите! На пороге стоял Гаушунь, всего лишь Гаушунь.       — Здравствуй, СяоМао, — начал он как всегда дружелюбно. — Господин Джинши просит тебя наведаться к нему.    МаоМао натянуто улыбнулась. Гаушунь никогда не слыл многословием, поэтому через минуту его след уже простыл, и МаоМао снова осталась один на один с собой.     Она упаковала афродизиак в мешочек из-под бобов и продолжила нарезать корни имбиря, ожидая темень.    Погода испортилась, и МаоМао плотнее закуталась в одеяния, думая, что сейчас быстро отдаст недоевнуху заказ, и вернётся со спокойной душой закончить дела.    В этой части дворца будто всё засыпало: даже несколько попавшихся на пути служанок клевали носом.    МаоМао постучала в набившую оскомину дверь и вошла, услышав обыденную фразу. Стол Джинши был завален бумаги, а сам он озабоченно черкал пергамент. Злобно что-то разорвав, он поднял глаза к МаоМао.     — Подожди немного, я ещё не всё успел.   МаоМао не стала спорить и плюхнулась на ближайший ковёр. Минуту она рассматривала узор — закружилась голова, вторую — отбивала ритм по косточкам, а третью — подперев подбородок, стала наблюдать за Дшинши.      Он являл собой картину рабочей сосредоточенности: тонкая складка меж бровями, в недовольстве поджатые губы и пальцы, замазанные  чернилами. Недоевнух увлечённо что-то рвал на мелкие кусочки, а потом брал новый пергамент и та же история.    МаоМао не сдержала любопытства: — Неужели всё настолько плохо? — Не сказать, что хорошо, Травница, — он отбросил перо и отодвинул со скрипом стул, вставая. — Принесла, что я просил?    Джинши подошёл к ней, и МаоМао резко вскочила, на ходу протягивая ему афродизиак:   — Вот, возьмите. Он растерянно приподнял брови, но, впрочем, мешочек взял. Ей же хотелось поскорее смыться, но, к неудовольствию, Джинши указал на подушки. И МаоМао ой как не понравился лукавый проблеск в его глазах.     — Присядь, будь любезна, — сахарно улыбнулся ей Джинши.   МаоМао попыталась скопировать, но вышло так, будто она откусила сразу половину лимона.     Она похоронно прошла до подушек и постаралась отодвинуться от недоевнуха на всё возможное расстояние, что радости ему, похоже, особо не прибавило.    — Это средство такое же сильное, как предыдущие?   — Э... да, — не ожидавшая таких вопросов, МаоМао не сразу нашлась с ответом.    Джинши шустро раскрыл мешочек и съел сразу две конфеты.     Рот МаоМао принял форму абсолютного овала.    — Вы в своём уме вообще?!   Джинши лишь глупенько улыбнулся. — Да это ж сильнейший афродизиак, который начнёт сейчас действовать! Выплюньте! Джинши покачал головой в разные стороны и дипломатично, в его понимании, предложил: — Побудешь со мной?   Это что ещё за трюки такие? И всё из-за того, что она его избегала несколько недель? Совершенно с катушек слетел...   — Вы.., — чужая ладонь хлопнула по её рту, и сладкий вкус мигом заполонил слизистую. МаоМао отшатнулась от довольного собой недоевнуха и резюмировала: — Сумашествие Она ретировалась.              *** МаоМао прислонилась к стене, чувствуя, как бешеное сердце колотит грудную клетку; дыхание замерло где-то в лёгких и не планировало явиться на свет.    Если бы ей сейчас дали листок бумаги и сказали написать прощальную записку, она бы исписала лист только скверными выражениями, подписав вверху соответствующие имя.   Она гневно глянула на блеклые звезды, ища в них понимающего собеседника.    — Булыжники бесчеловечные, вот вы кто! — неприличный жест был направлен на всех светящихся инопланетных особей. — Хоть бы одна дельный совет дала, нет, воды в рот набрали да нахохлились, аки петухи горбатые.   МаоМао старалась успокоиться, но её прямо-таки распирало от переполняющих эмоций, смешанных в одну большую какофонию из страха неизвестного, негодования, непринятия и абсолютно ненужного влечения. — Да он же извращенец, Господи...    И она была в этом уверена, ибо звоночков его грязного разума было так много, что сосчитать кажется непосильной задачей. Да только одни его плутовские, хитрющие глаза! У добропорядочных мужчин, хотя он и был недоевнухом, и в помине не может быть таких глаз. И двигается он, так, так... будто змий перед броском.     МаоМао уселась на пол в коридоре, в котором сейчас не было ни одной живой души. Сердце уже скакало своим обыденным ритмом, что, несомненно, радовало.   Она не знала, сколько прошло времени, когда послышался скрип досок. МаоМао раздосадованно  вздохнула, а потом замерла, так как в свете свечей узнала силуэт Джинши.    Рой тихих ругательств сопровождал каждое её неловкое движение, а в особенности хруст коленок. — Старуха! — в отчаянии застонала МаоМао. Это было ошибкой, огромной такой, жирной ошибкой.     — Травница? «— Чего это у него такой хриплый голос? — подумала МаоМао. — Только не говорите... » Её будто кипятком ошпарило, когда в несколько мгновений, будто пространство и время превратились в желе, и Джинши исполинской фигурой закрыл её от внешнего мира.    — В-вы чего это делаете? — её голос был чужероден, словно лист, дрожащий на ветру.    Джинши выглядел странно: слишком растрёпанные волосы, слишком тяжёлое дыхание, слишком горящий взгляд. Он был далеко не в себе, очень-очень далеко.    — Я так давно хотел тебе кое-что сказать, — он облизнул губы, и МаоМао невольно проследила за этим движением.— Давно хотел тебе сказать...    МаоМао вжала голову в плечи, чувствуя исходящий от недоевнуха жар: в эту секунд ей было так страшно, как бывает страшно лишь в самые редкие моменты жизни.     Она покрылась гусиной кожей от раскалённого дыхания Джинши, оседающего где-то на виске.    — Хотел сказать..., — он смазанным движением поправил её чёлку, отчего МаоМао вообще потеряла нить реальности.   Правда, он ничего не сказал.   Просто.   Поцеловал.     Воздух для МаоМао треснул, посыпались осколки, оседающие в каждом миллиметре кожи. Она не могла ответить, даже пошевелиться не могла, когда губы Джинши обрушились на её. Протестующие мычание было пустым звуком для недоевнуха: он заключил в тиски тщедушные плечи МаоМао и нежно, тщательно овладевал её распахнутыми губами. — Ммм! — она старалась вжаться в стену, что повлекло к ещё большему сближению тел.     МаоМао до этого не целовалась с мужчинами, хотя её как-то пытались научить сестры — особых успехов это дело не принесло.     Её окутывали волны неясного, дурманящего тумана, они сжигали разум, тянули свои щупальца прямо к её душе. МаоМао казалось, что она сейчас просто-напрасто захлебнется или рассыпется на крошечные осколки, которые никто не сможет склеить в единую фигуру. Эти ощущения были странными, чужими и ядовитыми. Эфемерный яд растекался по жилам, парализуя всё естество. И почему-то, отбросив любые отголоски здравомыслия, опираясь лишь на заложенное внутри чувство, она поддалась и рассыпалась.    Бархатные, но требовательные касания Джинши, казалось, всё стремительней заставляли её чувствовать себя песочной, ускользающей массой. Она зарылась пальцами в мужской взлохмаченный затылок и подалась вперёд, запечатывая всё, что так долго копилось на его распухших губах.  Он замер как поражённый молнией и удовлетворённо вздохнула в их сплетённые уста.     Поцелуй длился долго, пока у обоих не закончился воздух и они не навалились друг друга, дыша как загнанные лошади. МаоМао ещё до конца не осознавала, что произошло.