Часть 1

hey it’s alright my life has never been a bed of roses this way’s better for me. кеннит привык к тому, что в жизни никогда и ничего не будет легко. кеннит привык, но почему-то каждый раз было очень обидно. выглядело так, будто каждый на самом деле ненавидел его, и он никак не мог с этой ненавистью справиться, она была с ним всегда, и со временем он её просто впитал в себя, став ненавидеть в ответ. сегодня было прямо паршиво. он разучился ссориться с близкими, ведь близких у него очень давно не было. когда он вспомнил, что это такое, то понял, что лучше бы никогда и не вспоминал. это такое уничтожающее, мерзкое чувство в груди и в животе, которое выкручивает наизнанку и от которого тошнит, из-за которого слезы стекают из глаз черными дорожками, смешиваясь с тушью. это такое чувство, из-за которого в отчаянии хочется разорвать себя на куски, только бы оно вышло, только бы от него избавиться. такая ненависть, направленная на подругу, но главным образом — на себя самого. чувство, от которого не справиться и не уйти. i don’t care to live the life I’ve chosen. ему с давних пор не нравилось то, во что превратилась его жизнь. он прекрасно осознавал, что с ней нужно что-то делать, но пустота внутри была сильнее этого понимания. ему не нравилась та жизнь, которую он сам для себя выбрал. жалко звучит, но это самое похожее на правду описание, которое он был хотя бы в силах понять. иногда ему хотелось верить в то, что у него просто не было выбора, иногда кеннит уверял себя в этом. у него не было выбора. у него не было выбора, правда? мысль о смерти посещала его постоянно. со временем он перестал ей противиться: пускай он умрет, ему только этого и хочется. пускай он умрет, но только если всем остальным тоже достанется. кеннит был по натуре своей разрушителем. ему хотелось уйти так, чтобы все об этом пожалели. кенниту хотелось стать в своем роде легендой. hey it’s alright my life has always been a sad emotion. don’t feel sorry for me. он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя по-настоящему хорошо, а не просто пытался сделать вид, что так себя чувствует. кеннит, должно быть, был болен, но никому, включая его самого, не было дела. кеннит резал себя, не надеясь на сочувствие. он бы хотел, чтобы кто-то понял его и посочувствовал бы, но совершенно не надеялся. кеннит был яркой вспышкой, которую не каждому посчастливится увидеть. такой быстрой и стремительной, что он и сам себя не успеет разглядеть, почувствовать и понять. feeling sorry has been my last emotion. кеннит догадывается, что в момент своего самоубийства, прежде чем умереть, он успеет пожалеть об этом. но у него уже не будет никаких путей отхода. а ещё — он это заслужил. и он совсем не против. юноша не любил с чем-то мириться, но давно смирился с тем, что ничего на самом деле не стоит. это осознание приходит легко, хотя на него и требуется время. может быть, он умен, может, неплохо выглядит, но внутри у него пусто, пусто, пусто, и оттого так противно. как когда болеешь простудой или вроде того. когда в лёгких скапливается кашель, и от него всё никак не получается избавиться. кеннит встаёт с кровати, поправляет пальцами волосы, влазит в мятую майку и даже не удосуживается подправить испорченный слезами макияж. как странно, столько времени прошло, а он всё ещё не может отойти. его изобретение уже почти готово, а маленькое представление запланировано через два дня. кеннит покидает дом, беззаботно напевая под нос веселую мелодию. он тошнотворен и отчего-то всё ещё в силах произвести хорошее впечатление. жаль, что ему не удалось распробовать приятеля с заправки. он симпатичный и занятно рассуждает, если удается его разговорить. слишком мало времени на все, потому он сворачивает на знакомую дорогу и останавливается в паре метров от такого же знакомого дома с гаражом. у него есть шанс исправить это всё. кеннит усмехается и отворачивается. и он не будет. он ещё некоторое время смотрит за неподвижностью окон светлого дома, а потом идёт прочь. даже если бы он действительно мог, он бы не стал. конечно, он зол на неё. но самое главное — он полностью уверен, что она никогда не захочет его видеть. он тоже. кеннит долго бредёт по вечерним тяжёлым и тоскливый улицам. - выглядишь помято, - спокойно замечает приятель с заправки, возвращающийся домой со смены. симмонс оборачивается на него, и губы его расползаются в улыбке. он стоит один посреди этой пустой улицы, он все решил и все уже знает. он сделал выводы. он стоит один, такой низкорослый, рыжий и неопрятный, улыбается как-то невесело, а его взгляда достаточно для того, чтобы кого-нибудь убить им. - да все в порядке, моя жизнь никогда не была мягкой постелью с розами. кеннит симмонс убьет только себя.