.

Семь месяцев в заточении. Аску начинало подташнивать. Надоело просыпаться среди ночи от лёгких, почти учтивых потряхиваний матраса. «Учтивых» потому, что в общем ситуация отдавала чем-то насильственно-агрессивным: быть вынужденной делить кровать с кем-либо – само по себе неуютно, в особенности, когда этот «кто-то» имеет привычку маструбировать, надеясь, что она спит. «Так ты извращенец, или просто, блять, тупой?» — задаёт она вопрос этой ночью. Это далеко не первая попытка выпотрошить из него объяснения. Нужно как-то разрядить обстановку. Или накалить – неважно. Воцарившееся непробиваемой стеной молчание начинает действовать Аске на нервы. Сначала он ей не отвечает. Она продолжает выжигать глазами дыры в его спине. «И то, и то» решает в итоге Аска. «Я же не на тебя дрочу» — снисходительно отзывается Каору после затянувшейся паузы, не выпуская ёрзающей руки из ткани боксеров. Она мысленно добавляет «социально-неловкий» к его портрету. И отворачивается обратно к стене, снова не добившись чего-то вразумительного. Матрас продолжал ходить ходуном следующие пять минут. Потом пять превратились в десять, а десять – в пятнадцать. В его движениях – ни намёка на начинающуюся одышку. Тут его нелепые попытки кончить стали основательно выводить Аску из себя. «Да что, ты, придурок, делаешь? Разберись, наконец, со своим членом, мне это надоело». Съёжившись от стали в её голосе, Каору выдыхает: «Я не могу». «Что?» «Я сказал - не могу. Не получается» Аска рывком поднимается, усаживаясь на кровати, хватает его запястье и вытаскивает его ладонь из трусов. Она было уставилась на его возбуждение – если бы оно там было – но рассмотрела лишь вялое его отсутствие. Аска глухо скулит. «…Это моя вина, а? Разве это я отвлекла тебя от дрочки на твоего драгоценного Синдзи-чана?» Он задумывается на секунду. «Ну, у меня и до того, как ты со мной заговорила, не стоял. Так что... Нет, это не твоя вина. Видишь ли, сегодня всё пошло не совсем так, как я планировал… В общем, я не смогу уснуть, пока не кончу. Приношу свои извинения» Она корчится от отвращения на то, с какой откровенной прямолинейностью он об этом заявляет. Аске даже становится почти жалко Каору – он точно страдает какой-нибудь из форм слабоумия. Это обычно чертовски бесило, но, тем не менее, иногда за ним всё-таки интересно наблюдать. Любопытство – единственное, что делает его достойным её сопереживания и жалости. «Значит, я тебе помогу» — слетает с губ прежде, чем мозг успевает это обработать. Тело в мнимой независимости, решив также не подчиняться командам мозга, пускает пальцы под край одеяла, цепляясь за него и отбрасывая в сторону. Аска устраивается сверху, вспоминая: «чёрт знает, когда сама в последний раз кончала». Изумлённый Каору бледнеет, делаясь ещё светлее обычного. «Какого… Ты делаешь, Сикина…» «Заткнись. Просто заткнись и наслаждайся ¹. Не заставляй меня думать» «Я… правда не зна…» Он не договорил. Остаток предложения зажёвывает прижатая ко рту хлопком ладонь Аски. Оная же с натиском придавливает голову Каору к подушке. «Я же сказала тебе заткнуться, придурок. Ты хочешь кончить, или нет?» Каору на мгновение вздёрнул голову, уставившись на неё. Лёгкий румянец на светлой коже. Аска следит за тем, как он прячет взгляд куда-то за неё, размыкая в задумчивости губы и прикусывая кончик языка. «Да, только об этом и думаю» Она наклоняется, подбирая угол, обеспечивающий стимуляцию обоим. Начиная несмело тереться о него, она ощущает, как тело Каору подрагивает, реагируя на нерешительные движения. «Просто скажи, если тебе захочется остановиться, ладно?» — шепчет она. Аска вдруг с резким толчком подаётся вперёд, трясь промежностью о его член – теперь увереннее, одной рукой упираясь о матрас справа от Каору. Когда она, наконец, встречается с его бёдрами своими, ткань трусиков забивается внутрь, как бы прокладывая путь для дальнейших действий. Он всё ещё абсолютно не возбуждён, но его мордашка вспыхивает краской. Значит, ему хотя бы неловко - и Аска не может не признать, что это слегка будоражит. Всё-таки он действительно симпатичный… Она часто моргает, жадно впиваясь глазами в бледное угловатое тело Каору, улавливая каждый короткий рваный вздох, играющий между рёбрами. Аска непроизвольно думает, какого это – доминировать. Какого иметь над ним больший контроль, чем сейчас. Она думает о том, как переворачивает его на живот. О том, как с увлечением проталкивает в него указательный палец. О том, как связывает его, обесчестив. Но этого не происходит – как минимум пока – как минимум – сейчас. Вдруг с губ слетает вопрос: «тебе бы больше понравилось, если бы я тебя трахнула, да? Если бы я доминировала?». Он всё ещё недостаточно возбуждён. И всё ещё недостаточно настроен болтать. Вопреки этому малиновые глаза моментально вспыхивают ужасом. Аска лишь улыбается в ответ. «Просто спрашиваю» Понимая, что нить мысли оборвалась (может, она не оборвётся другой такой ночью, когда Каору, для начала, приглянется идея Аски), она плотнее прижимается к нему. Он всё ещё не возбуждён. «Тебе, должно быть, очень противно» - надменно выплёвывает она. «Как и тебе» На Аску внезапным приступом снисходит фрустрация, заставляя остановиться. Вместе с отсутствием смазки на пальцах приходит разочаровывающее понимание - ей ведь тоже не нравится. Он не смотрит на неё. «Тебе было бы проще, если бы вместо меня был Синдзи» - пытается пошутить она. Каору согласно выдыхает, обмякая: «Это не для кого не секрет, Сикинами-сан» Аска достаёт руку из трусиков, с напором вжимаясь в него снова. «Со мной будет лучше, чем с ним» Каору молчит. Изведённая собственной беспомощностью из-за отсутствия подвижек, Аска отодвигается. Она скользит ниже, пока лицо не оказывается между его бёдер, пялясь на бугорок, скрываемый нижним бельём. Пальцы теребят резинку боксеров несколько секунд, прежде чем Аска стаскивает их ровно настолько, чтобы освободить его плоть. Смена температуры выбивает из Каору воздух, заставляя прерывисто ловить его снова. Аска наблюдает за тем, как член лениво вторит движениям его вздымающейся и опадающей груди. Розовая головка. Длина, обвитая венами, явно выступающими сквозь натянутую кожу. Она склоняется, пробуя его на вкус. Его тело отзывается на влажное тепло судорожным спазмом. Смыкая губы, Аска неловкими круговыми движениями принимается стимулировать головку языком. Думая про себя: «понятия не имею, что делаю» — и последовательно проглатывая эту мысль вместе с членом, Аска тут же жалеет. Чувствуя, как он упирается в заднюю стенку глотки, она давится и кашляет. С подбородка падает капля смазки, когда она отстраняется и берёт передышку, приходя в себя. Каору рассеянно смотрит за тем, как Аска жадно хватает губами воздух, стирая со рта влагу запястьем только для того, чтобы через мгновение продолжить начатое. Будучи чуть более осторожной на этот раз, она вновь начинает облизывать его длину, небрежно целуя паутинки вен на ней. Он, даже едва находясь в сознании, продолжает смущаться. Аске неважно. Она снова обхватывает губами член, двигаясь теперь с большим напором, кидая то и дело быстрые взгляды на лицо Каору - за тем, чтобы различить в полумраке его ладони, что он прижимает ко рту, душа стон. До неё внезапно доходит - всё это время она забывала о собственном возбуждении. Левая рука скользит под резинку нижнего белья. Мокрая упругость слизистой её рта вместе со старательными движениями языка массируют разгорячённую плоть, посасывая всю её длину. Её подбородок то и дело задевает чувствительную кожу. Он, скуля, вжимается затылком в подушку. Аска отстраняется с характерным причмокивающим звуком. Смесь слюны и предэякулята дорожками стекает по члену – теперь вставшему. Аска стаскивает с себя трусики, обнажаясь перед ним. Клитор явно пульсирует прилившей к нему кровью, когда она опирается переносит вес на колени, расставленные по обе стороны от бёдер Каору. Прильнув, она трётся о него, скользя по головке, будоража тела обоих бегущими мурашками. Каору находит её полузакрытые глазами лишь на секунду; он снова отворачивается, пряча смесь стыда, тревоги и желания, вспыхнувших на лице, и сползает вниз по матрасу. «Мы разве не собираемся использовать презерватив?» - мямлит он. Аска мельком глянула на него. «Я знаю, что ты бесплоден. Подслушала, что Рицуко говорила о результатах твоего теста. Так что прекрати нести чушь» — прозвучало грубо. Какой же идиотский разговор. Каору, собравшись с духом, переводит взгляд на неё. Проницательные обычно глаза сейчас холодные и пустые. И они совсем не стыкуются с его мягкими, такими светлыми чертами его лица. «Я не за это беспокоюсь. Я думал, что Лилим ² придают большую значимость чувству собственного достоинства…» Она хмыкает. Чувство собственного достоинства. Какой дерьмовый эвфемизм. Нет ничего возвышенного в том, чтобы, во-первых, хрен знает сколько торчать в запертой крошечной комнатушке, а во-вторых, таскать на шее затянувшийся детонирующий ошейник - это как минимум. «Просто отвали уже и дай мне отвлечься» — думает Аска. «Не будь ты придурком. Прекрасно ведь знаешь о том, как я хочу потерять девственность» Каору выдыхает. «Со мной?» Она обхватывает пальцами член, резко заталкивая его в себя. Звук, вырвавшийся из горла Аски, не похож на её голос. Каору впечатывается в неё взглядом всё тех же пустых, широко раскрытых глаз. Суетливый порыв повис в воздухе неловким молчанием. Скоро Аска сбивчиво запричитала. «П-положи руки мне на бёдра» — распоряжается она трясущимся голосом. «Ты…» «Просто. Сделай. Это» Бледные руки ложатся на раскрасневшиеся бёдра. Каору прильнул к ней, пытаясь хоть немного успокоить. Они сидят так с момент. Слёзы ручьём текут из уголков глаз. Она пытается их сдержать. «…Сикинами-сан, ты в порядке?» Пауза. Каору приподнимается, опираясь на локти, смотря на неё. «Да, всё хорошо. П-просто дай мне секунду» Она робко покачивается вперёд-назад, привыкая к его размеру. Каору немного откидывает голову назад, выдыхая. Аска кладёт руки ему плечи. «Я сейчас начну двигаться» Не спеша, она приподнимается так, что во влагалище остаётся только головка. Затем, легонько виляя бёдрами, плавно опускается вниз. Член, блестящий её влагой, скользя, входит в растянувшееся тепло. Сокращая расстояние между ними, Аска прижимается своими губами к его. Проталкивая язык в чужой рот, она чувствует, как побледневший Каору под ней цепенеет. Не обращая на это внимания, она тщетно пытается синхронизировать нелепый поцелуй с движениями бёдер, глуша его хриплые стоны. Аска отрывается от его губ, когда головка угождает в точку-джи – вдруг, она с удивлением находит себя уперевшейся макушкой в плечо Каору, вбиваясь в него усерднее, чем прежде. От стен отражается скулеж (но кто скулит?). Аска обнимает его, притягивая ближе и вдыхая тепло его тела. Темп на мгновение замедляется, давая ей насладиться ощущением слегка жгущего, но мягкого, почти массажного пульса его вен внутри неё. Когда она привстаёт, раздаётся едва слышимый хлюпающий звук. Отчаянно хочется остановиться и как следует распробовать смазку и предэякулят, слизывая с его члена их смесь. Завтрашнюю ночь никто не отменял. «С…Сикинами-сан» — начинает Каору, вдруг, прерывистым и дрожащим голосом – «тебе стоило спросить меня-ах… Прежде чем целовать» Аска утыкается носом куда-то в его шею. И тихо постанывая, спрашивает: «Чего?» «М…мне… не нравятся женщины» Она шумно выдыхает. «Господи, мне кажется, немного п-поздновато пытаться сберечь свою розу для Синдзи, нет?» Аска старается прозвучать угрожающе-грубо. Но заставить себя проговорить что-то - тем более - что-то ядовитое, утопая в наслаждении, оказывается выше её сил. «Пожалуйста, я…» Аска перебивает его, бормоча: «Нагиса. Мы трахаемся. Помолчи». Смиренно ворча в ответ, Каору вдруг убирает руки с её бёдер, обвивая их вокруг её плеч. «Ты что делаешь?» — девушка отпрянула, в замешательстве пялясь на него. «Надеюсь, ты не против… Если я попрошу тебя привстать…» Аска, повинуясь новому порыву, налетает на него с обвинениями, вереща: «Но я ещё не кончила! Какого чёрта ты делаешь, проклятый педик?». Только спустя секунду она замечает его лицо, горящее густой краской; он нервничает – понимает Аска. «Может, он и правда этим наслаждается» — приходит в затуманенную голову. «Я… я не предлагаю останавливаться… пока что» Он даже не может ей в глаза посмотреть, отворачивая голову вправо так, чтобы не натыкаться ни на её тело, ни на что-то вблизи него. «Просто поверь мне, Сикинами-сан» Очередь Аски уступать. Она покорно привстаёт, снова опираясь на колени и слегка наклоняется, почти возвращая голову обратно на ангельское плечо. Незащищённое преддверие пульсирует от ощущения прижатой теперь к ней горячей головки. Опять приходится прикладывать над собой усилия - но в этот раз для того, чтобы не сорваться, принявшись обезумлено вбиваться в него. Между ними – ниточка влаги. Аска не знает, чьей. Одним резким толчком бёдер Каору снова входит в неё. Аска вскрикивает, ошарашенная напористостью и скоростью, с которой тот начал её трахать. Он гортанно стонет сквозь сжатые зубы, вбиваясь в неё почти беспощадно. Головка снова находит точку-джи – Аска не может сдержать стон. Ногти врезаются в кожу на его спине, царапая, рот расслабленно приоткрыт. Она тщетно пытается связать слоги в слова, обессиленно выдыхая: «Нагиса, Господи… Я кончаю, я кончаю». После – темнота. Волна удовольствия прошибает тело, и Аска чувствует, как теряет ориентацию в пространстве на пару с заземлением. Каору продолжает двигаться, плавно сбавляя темп – в послеоргазменной неге она различает последний жёсткий толчок. Аска дрожит и измученно обмякает там же, где сидит. В какой-то момент – не может вспомнить, когда - она отпускает чужие плечи, опуская на Каору глаза. Он падает на матрас, раскачивая его. Тело липкое от пота. Клитор зудит. Она слезает с Каору, падая рядом с ним, попутно замечая, что оба перемазаны в его семени. Из груди вырывается тяжелый вздох, который перехватывает Каору, смеясь. Так они и лежали. Может, спустя несколько минут, а может, спустя час, он спрашивает: «Этого ты хотела?» Голос у него пустой. Она тоже пустая. «Ну… Хотелось бы, конечно, чтобы это был не ты. Впрочем, сейчас это уже неважно» — она возвращает ему недавний смешок. Получается плохо. Сердце не здесь. Сердце где-то на дне желудка, слишком занятое своим биением. «Это взаимно. Что, наверное, неудивительно» Взмокшую футболку хоть выжимая. Неужели она была в ней всё это время? Аска поворачивается к нему, рассматривая его лицо. Он пялится в ответ мёртвыми от усталости глазами ³. «Но ведь было хорошо?» Каору моргает. «В плотском смысле – да. Но я правда не по девушкам» Аска поднимается — «я поняла» — повторяет она больше для себя — «я в душ». Он не смотрит, как она встаёт и покидает комнату. Когда она возвращается, Каору уже спит. Аске немного больно, но думать об этом не хочется, поэтому она тоже укладывается. 3:27 утра. Следующей ночью первым лезет Каору, обнаруживая свою руку на бедре Аски, пока она притворяется, что не замечает этого.