Окраска

Взгляд Стардрайва перескакивал с меха сидевшего рядом с ним на спарлинга. Прошло достаточное орнов, чтобы оптика спарлинга окрасилась в свой цвет и это оказался–зелёный. Оптика малыша была идентичной Эола, что даже перенесла тот же эффект от взгляда. Завораживающий зелёный оттенок, который притягивает взгляд, и так же пугает своей глубиной. Было сюрреалистично как они были похожи. –"Я надеялся, что жёлтый пигмент всё же победит",–надулся Стардрайв. Он прижал спарлинга к чёрной кабине, нежно поглаживая штурвал. Малыш не теряя времени стал теребить рельефы кабины. Хевенвинг ущипнул меха за острый подбородок. –"Эта оптика прекрасна! Не нужно быть подлым, просто из ревности",–упрекнул карриер. Когда спарлинг сменил свой цвет, Хевенвинг был сравним с яркой звездой от ликования и счастья. Их малыш окрасил оптику в самый редкий первичный цвет на всём Кибертроне. Такой цвет можно приобрести, только с помощью медицинского вмешательства, а не получить её от природы. Он даже не знает, есть ли уже существующие кибертронцы с такой оптикой. Жёлтые оптики полные поддельной невинности смотрят на Хевенвинга с выдвинутыми устами. –"Ты любишь эту оптику, Стар",–он опустил хватку на подбородке, только для того, чтобы щёлкнуть по острому ми́ти Стардрайва. В отместку денты щёлкнули друг о друга, чуть не схватив зелёный дигит Хевенвинга. Тот отпрянул и пожурил того этим же дигитом. Дверь щёлкнула оповещая о своём открытии. В их каюту вошёл чёрно-жёлтый сикер, Эол. Хевенвинг подскочил с места и моментально оказался перед ним. –"Эол! Быстрее!"–лепетал мех, обхватив палмами локтивой шарнир левого манипулятора другого. Безмолвный и озадаченный Эол последовал за Хевенвингом. Его посадили на место Стардрайва и всунули их спарлинга в приводы. Идентичные оптики мигнули друг другу. . . . За своё прибывание здесь он кое-что понял. Он–ребёнок. Роботы–родители. Он–их ребёнок. Это чуждое чувство в его голове не давало покоя, что это должно быть странно. Но он сам не знает, что объективно должно быть "странно". И решил просто принять всё как есть, что далось ему легко. Ему нравилось быть здесь, но жалко, что единственными выходами отсюда были только походы в больницу к красно-белому роботу. Он просто осматривал его, что-то говорил его родителям и они возвращались обратно. В конце таких осмотров он часто уставал. Но честно говоря часто мыслительные процессы истощали его быстро. На данный момент ему хотелось внимания родителей, что он получал ого-го сколько, есть и спать. Возможно, когда он окрепнет ему захочется ещё чего-то, но пока, то, что ему предоставляли было достаточно. Кстати, зрение в последнее время стало лучше, чем обычно. И с новым интересом он уже осмотрел окрестности. И самое главное роботов. Он мог лучше их видеть и описать. У одного из них был выступ на шлеме и острый, окрашенный в зелёный цвет, что и его руки до локтя, и ноги до коленей тоже имели ту же окраску. Кабина была такой же чёрной как и у сине-жёлтого робота. У больших крыльев имелись тонкие полоски красного и белого цвета, проходящие путь вдоль крыльев по середине. В основном этот робот имел чёрную окраску. Глаза жёлтого цвета, маленький прямой нос, тонкие губы и мягкий подбородок. У сине-жёлтого робота основным цветом был синий, оттенок более тёмного чем, можно подставить. У него не было выступа как у чёрно-зелёного на шлеме, но были видимые выступы как для вентиляции по бокам, были ли он для этого? Он, пока, не знал. Шлем был больше синего цвета, чем белого. Кабина чёрная как и у чёрно-зелёного. Руки синие полностью, кроме плечевой брони она мягкого жёлтого цвета. Ноги были того оттенка синего с деталями мягкого жёлтого на них. Крылья такие же большие синего цвета с полосками жёлтого и красного цвета, вдоль них. Глаза были, почти, того же оттенка жёлтого только мягче; нос тонкий с не большой горбинкой; более выраженный губы дополнял всё это острый подбородок. И был третий с чёрно-жёлтым окрасом. Основной цвет как у первого был чёрный, тоже без выступа на шлеме, но теми же вентиляцией как у второго, шлем полностью чёрный. Руки и ноги были чёрные с редкими деталями серого, только грудь была мягкой жёлтой, что выделяла такую же жёлтую кабину, но темнее оттенка. Большие крылья с полосками вдоль них, полосы имели красные и белые цвета. Глаза зелёного цвета, а нос тонким и прямым, подбородок был не таким острым как у синего; и губы менее выраженные, чем у синего. Признаться, что его зацепили цвет глаз робота. Такой родной оттенок зелёного так и манил его. Он не мог понять откуда это родство тянется, но хорошо, что это зелёный не такой как в его снах. ... Внезапно оказаться в других руках было ошеломляюще. Но он не мог винить себя, чтобы просто упиться в этой зелени как заворожённый, кем он, кстати, и был. . . . Спарлинг поднял манипуляторы, сделав хватательные движения. Эол повиновался малышу и придвинул его к своему фейсплейту. Он не обращал внимания на тихие ругательства на фоне. Эол часто видел свои оптики, в более молодые годы он стеснялся их. Как и наверное, большая половина юнглингов в своих периодах. Ему не особо нравилось внимание, которое они приобретали из-за своей экзотичности, часто ставило в неловкое положение. Но и сейчас они не стали менее привлекательными к вниманию, просто он стал намного меньше заботиться об этом. Маленькие палмы схватили за мягкие пластины по бокам. Он никогда не думал, что он теперь не будет единственным носителем таких оптик. Усты изогнулись в любящей улыбке. Идентичные оптики смотрели в его с таким завораживающим эффектом. Теперь он понимает, почему Стардрайв и Хевенвинг любят просто смотреть в глубь его оптик. –"Ты прекрасна, моя Искра",–тихо пророкотал Эол спарлингу. Словно поняв, что тот обращаются к нему оптика малыша сверкнула. А палмы похлопали по щековым пластинам, вызвав смешок Эола.