5000 за страх

На утро Сережа проснулся помятый, будто ночью его кто-то избил. Ощущение было мерзкое, но он заставил себя сесть на стул.Взял номер, записанный на клочке бумаги, и без раздумий набрал. Деньги нужны. Психолог стоит 2000 за сеанс. Лишние деньги не будут лишними. Трубку поднял мужик. Голос… чересчур манерный, даже педиковатый. — Алло? — Эм, я по объявлению… Модели…Вам же надо было,да..? — Да-да, милый, записываю. Сегодня в 14:00, подходит? — Не слишком рано..?-пронеслось в голове у Сережи,но он не успел ответь,как в трубке напротив сказали: — Отлично, приходи. Адрес я тебе скину, ждём! Короткие гудки. Сережа замер. 14:00. Самая жара. Толстовку не надеть.Тело не спрятать. Страх. На часах было 11:00. Сережа взял телефон, пробил адрес. Почти час в дороге. Студия находилась где-то в жопе Москвы, за третьим кольцом. Мысль о долгой поездке тяготила, но он тут же отогнал её — слишком нужны были деньги. Он сразу решил, что есть не будет. Чем меньше еды — тем лучше. Чем больше видны кости — тем легче чувствовать себя нормальным. Пусть те, кто будет его рисовать, видят его таким, каким он хотел казаться — худым, измождённым, почти прозрачным. Он начал собираться. Взял зубную щётку, выдавил на неё пасту, принялся чистить зубы. Больные десны ныло пронзило, но он продолжал, нажимая сильнее, будто пытался стереть с себя лишнюю слабость. Сплюнул кровь и прополоскал рот. Следом волосы. Жёсткие, немного жирные, спутанные. Пару раз прошёлся расчёской, но, понял, что толку мало. Они всё равно лежали как попало по ощущению. Уже плевать.Он все равно не знает,как выглядит,так что если на голове будет насрано птицей,он поймет не сразу. Одежда.Самое главное для Сережи.  В машине будет жарко. На улице тоже. Толстовку надеть — задохнётся. Футболку? Нет. Руки слишком толстые, слишком уродливые. Он долго рылся в шкафу, перебирая вещи, пока не наткнулся на чёрный лонгслив. Достаточно облегающий, но широкий. Можно. Натянул его,посмотрев кое-как от первого лица. — Нормально… — пробормотал себе под нос. Время тикало. Скоро выходить. Достав деньги, Сережа спустился вниз. Через минуту к подъезду подкатила блестящая,белая машина. В отражении боковых стёкол он видел себя — бледного, уставшего, в этом чёрном лонгсливе, который хоть и скрывал, но не спасал от жара. Не глядя на водителя, он молча сел в салон. К счастью, тот оказался адекватным — не пытался завязать разговор, не грузил бессмысленными вопросами и тупыми рассказами,о том какой он классный и вообще он бизнесмен,а таксует для души. Сережа ненавидел болтовню в такси. От одних только этих пустых диалогов его мутило,а голова ныла. Дорога тянулась. Он машинально посмотрел на таксометр, прикинул в уме: поездка почти 4000 рублей. Стоп. 4000 на такси, а за позирование — 5000. Он тупо выйдет в минус, если ещё что-то докинется к стоимости. В этом вообще есть смысл? Ну ладно, — подумал он, откидываясь на сиденье. В объявлении ведь было написано «от» пяти тысяч, значит, возможно, получится выбить больше. Да и вообще, он и так уже в дороге. Разворачиваться — глупо. Это же будет подвигом. Личный, но всё же подвиг. Что-то новое, что-то, чего он никогда не делал. Но почему тогда так тянет живот? Почему руки липнут от пота, несмотря на кондиционер в салоне? Почему в груди будто свербит, мешая дышать? Он переживал.Сильно переживал. Слишком много мыслей, слишком много тревоги, слишком много того, что он не может контролировать. Всё это время в голове жужжали вопросы, на которые он не хотел искать ответов. А если это какая-то афера? А если его разыграют? А если он опозорится? Но хуже всего было даже не это. Днём, пока он собирался, он машинально листал TikTok. Бесконечный поток видео, как всегда, бессмысленный, убивающий время. И тут оно. Девушка-модель. Симпатичная, ухоженная, уверенная в себе, сидит перед группой художников, позирует. Всё выглядит красиво, профессионально. И вот показывают результат. Гремлин. Кривое лицо, дикие пропорции, какие-то нарочито уродливые линии. В комментариях все смеются. Делают мемы. У Сережи внутри что-то оборвалось. А если с ним будет так же? Если кто-то нарисует его так, как он сам себя видит? Если он увидит на бумаге то, от чего отворачивается в зеркале? Он сглотнул. В груди стало тесно. Но такси уже ехало. Живот скручивало с такой силой, будто внутри него что-то сжималось в тугой узел, не отпуская ни на секунду. Голова ломила, словно её сдавливали железными тисками, а в глазах постоянно стояла мутная пелена, мешающая нормально сфокусироваться на окружающем мире. Каждое движение давалось с трудом, как будто тело изнутри разъедало что-то невидимое, вытягивающее последние силы. Он чувствовал себя пустым, измождённым, будто с каждым днём его существование становилось всё больше похоже на медленное, болезненное угасание. Сил не было совсем. Он просто не мог функционировать, не мог собраться с мыслями, не мог даже просто сидеть, не ощущая постоянной усталости и  боли.Казалось, что чем больше он спит, тем сильнее его затягивает в это вязкое, бесконечное утомление. Он и раньше мог спать по 12-13 часов в сутки, но теперь этого было мало. Хотелось ещё. Хотелось провалиться в темноту на целые сутки, на неделю, на месяц — просто исчезнуть, раствориться в этом полуобморочном состоянии, чтобы не чувствовать, как его тело постепенно сгорает изнутри. Организм начал поедать сам себя. Это был неизбежный процесс — он знал об этом, читал, слышал. Когда ты не даёшь себе достаточно еды, когда твои калории сведены к минимуму, когда ты изо дня в день живёшь на дефиците, тело начинает разбирать само себя по кусочкам. Сначала уходит жир, потом мышцы. А когда уже нечего разбирать, начинается совсем другое — внутреннее разрушение, боль, которая пронизывает каждую клетку и орган.  У Сережи уже нечего было есть. Он умирал. Каждую минуту. Каждую секунду. Это было похоже на похмелье, но постоянное. Не разовое, не от выпитого алкоголя, не от вечеринки, которую можно пережить с утра, а ежедневное похмелье жизни. Постоянное отравление собственным существованием. Голова болела каждый день. Слабость валяла его с ног каждый день. Боль сдавливала тело каждый день.Каждый сука день. И так день за днём. Каждый день, умирая живя. И вот снова, проваливаясь в это вязкое забытьё, он отключался от внешнего мира. Голова стала тяжелее, веки опустились, мысли путались, словно скользили по льду, не цепляясь ни за что. Он не слышал ни шума улиц, ни глухого гула мотора, ни даже собственного дыхания. Просто проваливался в эту пустоту, в зыбкое состояние, где нет ни боли, ни тревог, ни голода, ни страха. Но тишина продлилась мгновение. Резкий толчок. Машина остановилась. Рывок. Сережа вздрагивает, пробуждаясь так же резко, как будто его окатили ледяной водой. Глаза ещё не до конца открылись, разум ещё цепляется за остатки сна, но мир уже кричит, что пора вставать. — С тебя пять тысяч. Голос таксиста выдёргивает его из сонного оцепенения. Сережа поднимает глаза, смотрит на протянутую руку. Пять тысяч? Он не сразу понимает, что происходит. Ему казалось, что он насчитал четыре, но, возможно, ошибся. Да и какая теперь разница? Спорить? Спорить нет ни сил, ни желания. Молча, не глядя на водителя, он достаёт деньги и отдаёт. Чувствует, как его пальцы дрожат, как ладони липнут от пота. Не проронив ни слова, он выходит. Жаркий воздух тут же обдаёт лицо, заставляя его слегка сощуриться. Слишком светло. Слишком шумно и жарко,те пятьдесят минут в машине ощущались приятнее,чем эти пять секунд на улице. Он поднимает голову и ищет глазами то место, ради которого приехал. И вот оно. Большая, старая вывеска, местами облезшая, с тёмными пятнами,которое явно не пощадило время «АРТ-КЛУБ.»