• • •

      Рон уважал герцога Хэнитьюза, своего работодателя, конечно, как иначе?       Только вот в какой-то момент его новым работодателем стал Кэйл, и никакого желания возвращаться не возникло. Этот Кэйл был не тем, за кем Рон присматривал с пелёнок, и не был Дерутом, который приютил его и сына в их худшее в жизни время, но его Рон уважал больше, чем этих двоих.       Дерут, конечно, сам по себе неплох, но со своими родительскими обязанностями справлялся из рук вон плохо, – не справлялся вообще, – и это мысли Рона, который, будучи убийцей с нестандартными жизненными ориентирами, считал себя далеко не лучшим отцом для Бикрокса.       Рон курсировал вокруг Кэйла едва ли не постоянно, хотя особого смысла в этом не было, ведь теперь, в мирной жизни, он едва ли нуждался в дворецком. Дерут же с сыном виделся чаще всего по шару связи, и то, переговор раз в месяц был его потолком. Рон знал привычки и мышление того, на кого работал столь долгое время, и понимал, что Дерут для себя оправдывает это тем, что даёт Кэйлу пространство. Он и в детстве Кэйла так считал, и в отрочестве, и в юности, и к чему это привело? Дерут слишком плохо знал Ким Рок Су, чтобы понимать, что он – не из тех, кто действительно сам придёт, почувствовав себя готовым.       Рон пробивался сквозь броню молодого господина долго и упорно, вился рядом и не ослаблял напора ни на секунду, будучи откровенным в своих действиях и мотивациях настолько, насколько вообще мог, и это ему помогло. К нему Кэйл придёт – уверенный в его компетенции, настойчивости и даже желании помочь, он не увидит подвоха, потому что наконец усвоил его отсутствие, понял, что Рон – человек ценных навыков, идущий ему в руки. Рон давил на стратегическое мышление Кэйла, и тем самым подбирался всё ближе в личностном плане.       Дерут так не смог.       Даже сейчас, после того, как Кэйл поговорил с семьёй, он казался выжатым, хотя диалог не занял и часа. После целого дня, проведённого с глазу на глаз с Роном, он никогда так не выглядел. Под рёбрами всколыхнулась теплота, и чуть менее жестокая улыбка растянула губы в усмешке.       – Вам принести чай, молодой господин? – Рон специально говорил тише, видя, как Кэйл то и дело тянется руками к вискам – явный признак головной боли.       – Да, – голос вновь выдал напряжение, звучавшее весь разговор, и Рон задумался, заметил ли это Дерут.       Быстро выскользнув из комнаты, Рон спустился на кухню, на скорую руку организовал чай, всегда заранее заваренный, и подхватил поднос. По пути он взял пару одеял, не забыв о том, что в тепле и укутанный Кэйл скорее почувствует комфорт, нежели просто с чаем в руках.       – Без лимона? – Вскинул брови молодой господин, стоило только Рону вернуться в спальню.       – Невозможное рядом, молодой господин, – хмыкнул он.       В лице Кэйла едва читалась опаска, как будто он ожидал, что если в чае нет лимона, обязательно есть яд. Потешный. Ему не нужно бояться Рона, но недоверие, очевидно, сильнее. Рон на это никогда не обижался – молодой господин относился так ко всем, кроме своих детей.       Рон молча положил одеяла на диван рядом с Кэйлом, а сам взял с комода начатую книгу и устроился в кресле в углу. Молодой господин потягивал чай и пустым взглядом рассматривал стену, явно откисая после диалога с семьёй, а Рон погружался в историческую хронику Восточного континента, уже давно изученную вдоль и поперёк. Шелест страниц убаюкивал, а краем глаза можно было наблюдать, как Кэйл сползает по дивану всё больше и больше. Это тихое сосуществование стало привычным в какой-то момент – шумные дети убежали в гости к Шерритт, и обитатели виллы Супер Камня наслаждались одиноким отдыхом в собственных комнатах. Когда вокруг так много людей, учишься ценить приватность.       Так прошёл один вечер, другой – спокойные дни сливались в один бесконечно долгий. Теперь Рон изредка задумывался о Деруте и вглядывался в поведение Кэйла ещё пристальнее.        • • •       Спустя какое-то время Хэнитьюзы пригласили Кэйла погостить в их резиденцию. Всю свою разношёрстную компанию он взять, конечно, не мог, не вместились бы, но Рона, Раона, Хонга и Он с собой взял. Дети почти сразу убежали на обход знакомых мест, Рон пошёл проверять своих знакомых среди прислуги, а Кэйла за собой утянули Лили и Басен. Прогулка по городу Дождя при солнечном свете утомляла, но видеть счастливые лица детей при простом разговоре или небольших подарках Кэйлу было приятно. Неважно, дом или нет, в этих местах он провёл достаточно времени, чтобы в какой-то мере соскучиться. Солнце уже садилось, когда они вернулись на ужин, и тут началось самое интересное.       Кэйл со вздохом опустился на место рядом с Дерутом, куда ему вполне однозначно указали сесть. Виолан одобрительно посмотрела на него и приулыбнулась, дети уселись рядышком – Он и Хонг были в своих человеческих формах, что случалось относительно нечасто. Рон стоял тенью за спиной, и его нахождение там трепало нервы.       – Присаживайся, – оглянулся через плечо Кэйл и махнул рукой на место рядом с детьми.       У Басена и Лили, сидевших напротив, округлились глаза; вряд ли они хоть раз приглашали свою прислугу за стол. Потом, вероятно, пришло осознание, что Рон уже давно не прислуга, а полноправный герой войны, и любое удивление исчезло.       Первое время за столом стояла неловкая тишина, прерываемая только Раоном и Лили.       – Говорю тебе, маленькая Лили, магия намного лучше мечей!       – Магией могут пользоваться только маги, а мечом могут сражаться все, если захотят научиться, – надулась Лили и скрестила руки на груди.       – Но магия куда мощнее!!       От этого бессмысленного диалога Кэйл почему-то почувствовал, как плечи опускаются, а внутри ворочается что-то тёплое, и даже пристальный взгляд Рона этого не изменил.       – Раон, вспомни Чхве Хана. Мечом тоже многого можно добиться, – прекратил спор Кэйл.       Вновь воцарилась тишина, пока Виолан не кашлянула:       – Чем ты сейчас занимаешься, Кэйл? Никуда не путешествовал в последнее время?       «Путешествие» – такое невинное слово для всех его приготовлений к войне, длившихся год, к которым все привыкли как к чему-то само собой разумеющемуся. Кэйл покачал головой и ответил:       – Нет. Теперь мне нет смысла никуда ездить. В основном мы просто находимся на вилле.       – Понятно, – Виолан коротко кивнула, одобряя бездействие. – Ничего интересного не происходило?       – Чхве Хан вдруг решил устроить огород, – закатил глаза Кэйл и пустился в пространные разглагольствования по поводу излишней активности обитателей виллы.       Виолан оттаивала, сбрасывая напряжение и строгий вид по мере рассказа, Басен и Лили смелели, и Дерут изредка вставлял комментарии, оставаясь самым напряжённым из них. Он доверял Кэйлу, но по старой памяти, видимо, всё ещё не мог перестать относиться к нему как к пороховой бочке. Хонг, Он и Раон с удовольствием общались с младшими Хэнитьюзами, а Кэйл довольно рано встал из-за стола и направился в свою комнату в сопровождении Рона.       Там всё осталось, как было во время проживания в поместье Хэнитьюзов – чисто и ухоженно, но никогда не стерильно, всегда с уважением к личным вещам. Кэйл осел в своей шикарной кровати, едва ли не лучшем поводе для того, чтобы погостить, и стал методично обдумывать всё произошедшее за день. У Виолан предстоит узнать организацию местного сельского хозяйства, будь неладны огород и Чхве Хан, с Лили и Басеном нужно договориться о следующей встрече для детей… Не о чем говорить было только с Дерутом. Кэйлу почему-то захотелось раздражённо вздохнуть, но он этого импульса не понял и просто улёгся, даже не переодевшись, несмотря на полный праведной злости взгляд Рона.       – Как тебе сегодняшний вечер? – Безразлично спросил Кэйл, сам не понимая, к чему вопрос.       Рон выгнул бровь, но не переминул ответить.       – Вы настолько неловкие, что это практически грустно, молодой господин.       Кэйл невпечатлённо посмотрел в ответ на это высказывание, но оправдываться не стал, зная, что смысла в этом нет. Хэнитьюзы действительно говорили между собой с ощутимым скрипом, и тяжело даже понять, с чьей стороны он звучит – не то Хэнитьюзы, привыкшие к настоящему Кэйлу, не то Кэйл, от природы закрытый и недоверчивый, не то разница между статусом героя королевства и относительно спокойным существованием Хэнитьюзов. Никто не виноват, но Дерут, казалось, не был готов прилагать к этому взаимодействию столько же усилий, сколько и остальные. Не фатально и не ошибка, но заметная разница, бросающаяся в глаза.       – Но это и не удивительно, – пожал плечами Рон после непродолжительного молчания. – Вы нечасто видитесь.       – Проблема не в этом, – повёл плечом Кэйл.       – Я и не утверждал обратного, – хитро ухмыльнулся Рон, и Кэйлу после этого бессмысленного диалога стало легче.       Странно. А почему ему должно быть тяжело?       Время шло, а Рон всё не уходил, даже когда Кэйл почувствовал, что проваливается в сон. Удивительно, но ничто в его организме не сигнализировало о том, что засыпать в присутствии Рона – опасно. • • •       Спустя некоторое время после этой поездки Эрухабен вышел из исследовательского запоя. Он наконец выполз из библиотеки и показался миру и людям; показывать было особо нечего. Волосы спутались, под глазами залегли мешки, одежда смялась. Кэйл закатил глаза на это зрелище, зная, как просто упустить собственное состояние в погоне за информацией.       Бикрокса чуть не хватил инфаркт, когда он увидел этот призрак прежней элегантности, даже с учётом того, что подобное случалось раз в пару месяцев и уже давно пора бы привыкнуть. Раон обеспокоенно вился рядом, Он и Хонг суетились, а Рон со вздохами пытался отложить поход в основательно захламлённую библиотеку. Эрухабен же перебрался в свой кабинет и засел уже там, структурируя все свои выводы и иногда созваниваясь с Розалин; явно приближался практический этап этого исследования, но Кэйлу уже начинала надоедать суета виллы из-за асоциальности Эрухабена.       – Приведи себя в порядок, – Кэйл прислонился к дверному косяку после того, как настойчиво постучался в кабинет.       Эрухабен медленно отложил ручку и обернулся.       – С каких пор тебе не всё равно, несчастный ублюдок?       Кэйл знал, куда надавить, чтобы избежать таких головных болей в будущем:       – Ты часто обещал заботиться обо мне и защищать, но я не верю в это, если ты не способен позаботиться хотя бы о себе.       Эрухабен молча встал и прошёл мимо Кэйла, покинул виллу, а вернулся уже вечером в наилучшем своём виде.       Больше Эрухабен в исследовательских запоях до такого не доходил и всегда брал с собой кого-то из детей, чтобы контролировать ситуацию. Кэйл был доволен новообретённым покоем, и Рон почему-то смотрел на древнего дракона с одобрением. • • •       – Выметайся из моего дома, – Кэйл недвусмысленно указал на дверь, – сейчас же.       Фредо вскинул руки и натянул на лицо обворожительную ухмылочку, сверкая клыками:       – Не такого приёма я ожидал, сын, но это вполне в твоём вкусе!       – Вон, – равнодушно кинул Кэйл, и Чхве Хан за его спиной лязгнул ножнами.       Фредо, конечно, не обладал никакими инстинктами самосохранения, и с видом владельца этого места продефелировал на кухню. Он стал хозяйственно рыться по ящикам, заглядывать в шкафы с холодильными заклинаниями и проверять чистоту, водя рукой по всем потенциально пыльным поверхностям. Попутно он довольно ловко уворачивался от всех кинжалов Бикрокса, который уже тянулся за своим двуручным мечом, и это было бы достойно уважения или забавно, если бы не настолько раздражающе.       Кэйл с недовольством осознал, что вытравить эту плесень из дома ему явно удастся нескоро – Фредо уже успел заявить своё присутствие здесь и показать трудозатратную бесполезность борьбы.       – Разве тебе не нужно управлять государством? Не боишься, что организуют восстание, пока тебя нет? – Кэйл пытался воззвать к любому голосу разума, которого в этой светлой вампирьей голове явно не наблюдалось.       – Я оставил всё на Коттон, – махнул рукой Фредо, видимо, не Кэйлу, а на свои обязанности.       – Ты оставил королевство на священницу, – констатировал Кэйл, медленно закрывая глаза.       Верно. Это не его проблемы, а проблемы Альберу, если союзное государство вдруг прекратит своё существование.       – Всё в порядке, я ненадолго! – Как будто Кэйл нуждался в этом успокоении. – Никто даже не знает, что я уехал.       Кэйл наплевал на всё, что Фредо говорил дальше, и попросил детей ходить за ним следом, чтобы эта катастрофа не залезла туда, куда не надо.       Стены спальни как были крепостью от суматохи и абсурда всего снаружи, так ими и остались. Кэйл залёг на диване, погрузившись в книгу, – приезд сумасшедшего вампира далеко не повод прерывания досуга, – и постепенно вернулся в спокойное расположение духа. В глобальном смысле появление Фредо ничего не меняло – Кэйл как отдыхал в своём безделье, так и будет отдыхать.       Как оказалось, это изменило всё. Стоило Кэйлу выйти из комнаты, как Фредо материализовался где-то на отдалении и пытался втянуть в бессмысленные разговоры. За обедами, завтраками и ужинами он то и дело пытался увеличить порции Кэйла, не переставая сетовать на худобу, после них часто появлялся со слишком вычурной одеждой, которую Кэйл то и дело порывался бросить в топку, и всячески досаждал.       Кэйл не понимал, в чём был смысл этих попыток влезть в его жизнь, и Фредо это замечал. Уехал он слегка печальным, и в Кэйле всколыхнулось мелкое злорадство; хоть и такая незначительная, но расплата за потраченные нервы его удовлетворила.       – Ты хорошо справляешься, – Фредо на прощание пожал Рону руку, и они обменялись ухмылками.       Кэйл постарался думать не об этом взаимодействии, а о том, как сейчас Фредо уедет спустя почти неделю полоскания мозгов.       – А ты не справляешься вовсе, – хмыкнул Рон, – скатертью дорожка.       В тот вечер Кэйл наконец спокойно уселся в столовой без свербящей болтовни под ухом. Рон тоже был тут, протирая кинжалы, покрывая их уходовыми средствами и натачивая; Кэйл наконец почувствовал покой.       О чём бы ни шла речь, Рон действительно справлялся лучше Фредо. • • •       Время шло, и Кэйл всё больше размякал рядом с Роном. Он стал меньше реагировать на хищную ухмылку, в кинжалах видел не угрозу, а гарантию, и в целом перестал слишком пристально следить за перемещениями Рона по дому. Он поверил в безопасность, пустил всё на самотёк, по-дурости называемый доверием, и в конец расслабился. Кэйл отогнал странные мысли, встал из-за письменного стола и разогнулся, прохрустев всем телом – отсутствие подвижности не шло ему на пользу.       Зазвенел шар, пассивно запитываемый магией то Раона, то Эрухабена. Звонил Дерут.       Кэйл с некоторой неохотой взял, уставший и едва соображающий.       – Здравствуй, Кэйл, – Дерут едва заметно мялся, пытаясь сохранить при этом присущую лидерам невозмутимость. – Ты не занят?       – Здравствуй, – Кэйл скривился, обдумал вопрос пару секунд и честно ответил, – извини, сегодня я не в настроении для разговоров.       – Что ж… Мы можем поговорить в другой раз? – Не то спросил, не то сказал Дерут.       – Конечно, – безразлично кинул Кэйл и выключил шар.       Мозг требовал разминки, и Кэйл уселся за стол, глядя на кипы документов как на врагов народа. Следующие несколько часов прошли в делах, настолько монотонно и безэмоционально, что дети в какой-то момент начали зевать и перебрались в собственную спальню, чтобы не мешать. Когда глаза уже заслезились от перенапряжения, Кэйл понял, что пора заканчивать.       Некоторое время после этого он проворочался в постели, но уснуть не удавалось. Не получалось и читать, не хотелось думать, а документы вызывали лишь искреннее отвращение. Со вздохом Кэйл поднялся с кровати, кинул взгляд на часы и понял, что в какой-то момент всё же отключился: нечестивый час ночи смотрел на него в ответ с циферблата.       На этот раз он не взял книгу, только подушку и лёгкое одеяло. Устало спускаясь по лестнице на первый этаж, он думал лишь о прекрасном диване в зале. Дети уснули несколько часов назад, и магический свет в поместье давно потух. Время предполагало сон, но Кэйл засиделся, помогая Альберу с документами, отправленными в момент неосторожного согласия помочь (Альберу выглядел как смерть, и Кэйл при желании не смог бы это проигнорировать).       В зале виднелось колыхание света свечей. Кэйл увидел Рона, бессмысленно смотревшего в стену и практически не пошевелившегося с его приходом, и уселся рядом, накрыв их обоих одеялом. Одинаково уставшие, они не произнесли ни слова, но довольно скоро уснули, проявив тем самым высшую степень доверия.       Бикрокс застыл, увидев это во время утреннего обхода, но только поправил одеяло, вспомнил, как точно так же засыпал с отцом, и слегка улыбнулся.       Наконец до этих двоих дошло.