"Когда пойдёт дождь..."

“Я мечтаю о дожде, Я мечтаю о садах среди песков пустыни. Я просыпаюсь от боли, Я мечтаю о любви, а время сочится сквозь пальцы”. Sting – “Desert rose”.       Она улыбалась. Фокалорс пришла к нему так поздно. Её просьба внезапна. Её просьба смущает. Нёвиллет думал, что ослышался, но нет. Она просит этой ночью: побыть просто мужчиной и женщиной.       Она сказала, что завтра он поймёт. Она обязательно вернётся.       На ней платье, которое он никогда не видел, и волосы свободно струятся. Она ступает босыми стопами, и браслет на одной из них позвякивает в такт шагам. Фокалорс сейчас какая-то другая. Словно это вовсе не она. И Нёвиллет впервые ощущает, что в ней есть что-то до боли знакомое, что тянет его к ней. Это не влечение, не страсть. Это невыносимое притяжение. Он должен подчиниться этому чувству. Он хочет подчиниться этому чувству.       Нёвиллет откладывает трость и снимает мантию судьи размеренными движениями. Развязывает жабо и расстегивает рубашку. Его взгляд такой холодный и безмятежный. Её всё же одолевают сомнения. Она всегда хотела быть человеком, но сейчас думает, что у них не получится притвориться смертными даже не надолго. Она так думает до момента пока длинные прохладные пальцы не касаются её щеки. Она распахивает глаза шире и приоткрывает рот в удивлении. В следующее мгновение его губы накрывают её. Это ни на что не похоже, и одновременно похоже на целый мир.       Его поцелуй в один момент словно прохлада горного ручья, в другой – водопад истинного желания, в третий – река нежности, сменяющаяся морем страсти.       Нёвиллет разрывает поцелуй и прижимается лбом ко лбу. Потом смотрит прежним безмятежным взглядом. Где-то в этой бездонной прозрачно-синей пучине вспыхивает что-то похожее на.       Она не знает этого слова. Она не успела прожить это слово, чтобы знать. Но позволяет себе потерять платье под его пальцами, позволяет этим пальцам дотронуться до голой кожи.       Она слегка подрагивающими пальцами берётся за ленты в его волосах, расстегивает замок вычурной заколки, выпуская на свободу шелковый поток. Гладит его, как зачарованная, и пропускает пальцы через белые и синие пряди. Прекрасен в своем неземном величии. Она медлит, но берётся за пуговицу его брюк. Замирает. Нёвиллет помогает ей, деликатно направляя её пальцы. Позволяет коснуться себя, касаясь её. Он ведёт подушечками пальцев по её талии, по спине, вверх по позвонкам до шеи. Проводит за ухом и опускает свои губы на шею вслед пальцам.       – Ах… – тихий вздох срывается с её губ.       Он продолжает усыпать поцелуями лилейную шею. Он вежлив, предупредителен и нежен. Она понимает: они раздеты, но не обнажены.       Это и то, и вместе с тем не то, что она хочет. Её тело начинает дрожать. Нёвиллет прижимает её к себе, целуя в макушку. Поглаживает плечи.       Побыть просто мужчиной и женщиной.       Она горько усмехается. У них не получится. Они никогда не были людьми. Но ведь они столько прожили среди них. Она поднимает свой взгляд на него. В её глазах стоят слёзы. Её глаза раскрыты широко-широко, сверкают гневом, будто спрашивают: “Почему ты так спокоен, мой юдекс?”       Она берёт лицо Нёвиллета в обе ладони, притягивает к себе и целует. Целует без целомудрия, посылая в бездну все приличия. Она вульгарно вторгается языком в его рот. Теперь его очередь удивляться. Он вспыхивает то ли от возмущения, то ли от смущения так, что его волосы засветились энергией гидро.       Она зла. Она кусает его за губу, продолжает целовать с яростью. Она толкает его в грудь. Облизывается, демонстративно открыв рот. Язык проходит по кромке зубов. Её щёки пылают, волосы светятся сильнее, чем у него. Нёвиллет считает, что это неприлично. Нёвиллет не понимает с чего такая перемена в настроении. Он прищуривает глаза, хмурит брови. Укушенная губа немного распухла. Нёвиллет сжимает в своих руках хрупкое тело. Не будь это тело архонта, оно давно сломалось бы под драконьей хваткой. Изящная кисть, сложенная в кулак, снова бьёт его в грудь. Бум! Бум! Бум-бум-бум!       Нёвиллет перехватывает одной рукой тонкой запястье. Взгляд теряет безмятежность. Спокойное лицо наконец искажается эмоциями, словно по глади воды пошла рябь.       – Ты не понимаешь, да? – она смаргивает злые слёзы. – Ты совсем не чувствуешь?       Они стоят абсолютно голые, в роскошной помпезной обстановке спальни Дворца Мермония. Её начинает разбирать истеричный смех от нелепости её затеи и абсурдности ситуации.       – Я всё понимаю.       В следующую секунду её мир завертелся. Она оказывается в крепких объятиях древнего дракона, который кинул её на постель, как добычу. Она не успевает опомниться, как потолок сменяется рассерженным лицом Нёвиллета. Не успевает поймать момент, когда он коленом раздвигает её ноги, когда накрывает её тяжестью своего тела и входит. Нёвиллет впивается поцелуем в её губы, продолжая плавно, но требовательно двигаться в ней.       – М-м-м! – она лишь стонет в губы.       Она чувствует, что он огромен. Он погружается в неё и будто выносит приговор: прими меня полностью. И она – форма воды – тут же обтекает его и обжимает. На этом их божественность заканчивается. Она стонет и извивается. Обнимает его ногами за поясницу. Прогибается, льнёт грудью к его груди.       Нёвиллет уже не джентельменствует. Совершенно по-драконьи присваивает её тело: без жалости, без пощады, без сомнений. Он прикусывает её ухо, тут же сцеловывает место укуса и прячет лицо в изгибе шеи. Он находит её руку, сжимает до хруста запястье, потом всё же оставляет на нём поцелуй извинения и переплетает пальцы. Она почти верит. Верит в его страсть, нежность и желание. Верит, поэтому не хочет смотреть ему в лицо. Верит, поэтому больше доверяет его рукам, губам и сладкому пронзающему чувству между ног. И закрывает глаза, потому что не вынесет, если увидит безмятежное выражение его лица вместо... вместо того слова, которое она не знает. Она не успела прожить это слово, чтобы знать. Они не смотрят друг на друга, не обмениваются ласковыми словами, не обнажают души. Нёвиллет понимает, что она хочет. Но отчётливо понимает, что не может это ей дать. Он не может её любить. Фокалорс же влюблена вовсе не в него, а в саму мысль “любить как человек”.       Он берёт её снова и снова. Он чувствует, как она сжимается на нём в очередной раз. Как бессвязно что-то шепчет. Как тело содрогается, а потом обмякает в благодарной неге.       Нёвиллет прижимает её спину к своей груди. Его объятия крепкие и надёжные.       Фокалорс чувствует затылком его взгляд. На минуту её терзает соблазн – обернуться, увидеть, как же он смотрит на неё. Есть ли в его взгляде что-то похожее на… (любовь). Она одёргивает себя, коря за мимолётную слабость. Она давно всё решила, и это знание не принесёт ей ничего кроме сожалений.       Они станцевали свой предпоследний танец, как мужчина и женщина. И свой последний танец и поклон она подарит лишь ему. ***       “Как ты чувствуешь себя среди зрителей-людей, о Дракон воды? Нравятся ли тебе человеческие драмы?”       А завтра занавес пал. Закончилась величайшая в истории Фонтейна пьеса.       “Прощайте! Нёвиллет, надеюсь тебе понравился спектакль длиной в пятьсот лет”.       Трон разрушен. И Фокалорс исчезла, но вернулась. Его силой она вернулась к нему. Под конец он понял – почему она улыбалась.