Глава четвертая. Сердцу не прикажешь

– К черту все: легилименс! Гермиона резко ворвалась в голову Малфоя, но Драко сразу перенял всю инициативу на себя, направляя девушку в нужную сторону. Она пролетела в вихре мыслей и внезапно оказалась в купе Хогвартс-экспресса. Рядом сидели маленький Драко и другие слизеринцы. Девушка сразу заметила черную макушку Пэнси Паркинсон, громил Крэбба и Гойла, Забини и других. Внезапно дверь в купе открылась и Гермиона увидела свою одиннадцатилетнюю версию. – Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу! – затараторила маленькая Гермиона. – Нет, не видели. – довольно резко сказала Паркинсон. – Что уставилась? Иди отсюда. Гермиона помнила, что проплакала целый час в пустом купе после ее слов, ведь она считала, что все в мире магии добрые и отзывчивые. – Зачем ты так с ней? Кто она? – спросил маленький Малфой, когда Гермиона убежала в слезах. Он выглядел заметно встревоженным и Гермионе было непонятно, для чего Драко решил показать ей это воспоминание. – Она грязнокровка. – брезгливо ответила Пэнси и Драко сразу же приуныл. – Я видела ее на платформе вместе с двумя магглами. А родители говорят, что грязнокровки недостойны учиться с нами. Да, тогдашняя Пэнси еще была полностью под влиянием своих родителей. Гермиону вновь закружило в вихре и теперь она оказалась в каком-то темном холодном помещении. Осмотревшись, девушка с ужасом обнаружила, что находится в подземельях Малфой-Менора. Рядом с ней стоял чуть подросший - наверное, это было после второго курса - Драко и плакал. Гермиона никогда не видела плачущего Малфоя и теперь просто уставилась на него. – Я тебе говорил, чтобы ты перестал думать о ней? Восхищаться грязнокровкой! Ты позоришь всю нашу семью. – Отец. – плакал Драко. – Я же назвал ее, я назвал ее поганой грязнокровкой! – Но думать не перестал. Какая у нее милая улыбка? Забавно торчащие волосы? Ты с ума сошел! – Но я не могу контролировать свои мысли! – Меня это не волнует. Возможно, пару дней в подземелье научат тебя. Шкварк! Отведи мальчишку в камеру! – Нет, отец, нет! Пожалуйста! Крики Драко стихли как только эльф аппарировал. Гермиона в ужасе застыла, не в силах пошевелиться. Ее завертело в новом водовороте. Теперь они оказались сразу на четвертом курсе - Драко пожирал глазами Гермиону, танцующую с Виктором Крамом. Воспоминание пролетело мгновенно - и вот она уже возле Черного озера. – Простишь ли ты меня когда-нибудь? – шептал Драко, глядя на рябь на воде. – Я монстр. Я обзываю человека, будучи влюбленным в него. Но я не могу иначе. И тот самый вечер в пабе. Гермиона увидела себя, окружённую компанией друзей, и Драко с сидящей на коленях Пэнси: – Драко, я твоя лучшая подруга и знаю тебя с детства. Неужели ты думал, что мы с Забини не заметим, что наш друг безутешно влюблен в одну кудрявую всезнайку? Гермиону выбросило в настоящее. Малфой стоял перед ней на коленях, держась руками за голову. – Малфой? – с беспокойством позвала Гермиона. Драко попытался встать, но упал, потеряв сознание. – Малфой!

***

– Грейнджер, неужели поцелуй с тобой настолько прекрасен, что Драко грохнулся в обморок от переизбытка чувств? – ухмыльнулся Блейз. – Забини, ты придурок?! Твой друг лежит без сознания в больничном крыле, а ты ещё и шутить умудряешься? – воскликнула Пэнси. Они втроём стояли возле кровати Драко, ожидая, пока мадам Помфри вернётся с восстанавливающим зельем. Вчера Гермиона отлевитировала Малфоя в больничное крыло и мадам Помфри послала ее спать, сказав, что навестить его можно будет завтра. Утром же об этом инциденте откуда-то узнал весь Хогвартс и по дороге сюда она столкнулась с разъяренной Паркинсон и Забини. – Ты же слышала, он просто переутомился. – Тем не менее это все крайне странно. – сказала Пэнси, с подозрением глядя на Гермиону. – На шестом курсе ночами не спал и все было в порядке, а тут вдруг переутомление. – Ты меня подозреваешь в чем-то конкретном, Паркинсон? – вздернув подбородок, спросила Гермиона. – Подозреваю! – заявила слизеринка. Они замолчали, как только вошла мадам Помфри. Целительница влила Малфою зелье и наложила диагностические чары. – Все в порядке, он должен скоро проснуться. Вы можете поговорить с ним, но недолго, мистеру Малфою нужен отдых! Я выпишу его уже этим вечером, так что завтра он сможет присутствовать на занятиях. Выходя из больничного крыла, мадам Помфри столкнулась с Джинни. – Осторожнее, мисс Уизли! Вы тоже к мистеру Малфою? – Да, я ненадолго. Привет, ребята. – весело сказала Джинни, подойдя к кровати Малфоя. – Что с ним? – У этой спроси. – Паркинсон кивнула в сторону Гермионы. – Это она его сюда притащила. – Гермиона? – удивлённо спросила Джинни. – Ты что - его заколдовала? Шатенка вздохнула: – Нет, Джин, мы просто разговаривали и он внезапно упал. – не то, чтобы она не хотела все рассказать, ведь Пэнси с Блейзом и так знали о его чувствах, просто не была уверена, что Малфою это понравится. – Так вы не целовались? – поднял брови Забини. – А я-то думал... – Заткнись. – оборвала его Пэнси. – Уизлетта, что слышно о Гринграсс? Я же ушла ещё в начале ее представления. Джинни пожала плечами: – Я почти сразу после твоего ухода тоже прошла спать и только утром, когда услышала в Большом зале о том, что Малфой в больничном крыле, пошла сюда. Кстати, вы пропустили представление: Гарри уже выполнил свое задание. Блейз с грустью вздохнул: – Эх, вот вечно из-за Малфоя я пропускаю самое интересное! Пэнси гневно на него посмотрела и отвернулась: – Ты невыносим. – А что такое с Гринграсс? – спросила Гермиона, не обращая внимания на их перепалку. – Она сразу после вашего с Малфоем ухода закатила истерику. Потом Забини ляпнул, что вы ушли целоваться и началось такое! – сказала жутко довольная Джинни. Гермиона усмехнулась: – Ей полезно, может, охрипнет и будет меньше кричать в дальнейшем. – Не думаю, что ее это остановит. – пожала плечами Пэнси. – Ладно, думаю, он не так уж и скоро проснется. – сказал Забини. – Пойдёмте, что-ли? Гермиона посмотрела на бледное лицо Малфоя и улыбнулась уголками губ, заметив, как трепещут его ресницы. – Да, нужно идти. Меня, наверное, уже Гарри повсюду ищет: я обещала прогуляться с ним возле озера. Но ближе к вечеру освобожусь. – зачем-то добавила Джинни. – Пэнс, ты идёшь? – обратилась она к слизеринке. – Пэнс?! – одновременно воскликнули пораженные Гермиона с Блейзом. – Я что-то пропустила? С каких это пор вы стали подружками? – недоверчиво спросила Гермиона. Пэнси пожала плечами: – Вчера слишком много выпили и разговорились. Оказалось, она не так уж и плоха. Джинни усмехнулась: – Ты тоже ничего, Паркинсон. Гермиона? Девушка виновато улыбнулась: – Вы идите, я ещё немного побуду. Джинни пожала плечами и компания скрылась за дверями. Гермиона повернулась к Драко: – Интересно было слушать? Малфой распахнул глаза и с усмешкой посмотрел на Гермиону: – Очень. – Как ты себя чувствуешь? – Бывало и лучше. Из тебя, конечно, отвратительный легилимент. – Прости. – виновато прошептала Гермиона. – Ты сам попросил меня залезть тебе в голову. Драко кивнул, внимательно глядя на девушку: – Да, сам, и не жалею об этом. Теперь ты все знаешь. – Знаю. – тихо ответила Гермиона, садясь на краешек его кровати. Драко нервно сглотнул: – Я здесь до вечера, а нам еще надо поце... выполнить задание. – Я хочу сначала поговорить с тобой о том, что ты мне вчера показал. Малфой обречённо посмотрел на девушку: – Спрашивай. Гермиона встала и, скрестив руки на груди, нависла над слизеринцем. – Когда это все началось? Малфой закатил глаза: – Ты же сама видела: при первой же нашей встрече. – Интерес - да, но я сейчас говорю о чувствах. Когда ты понял, что влюбился? Драко вздохнул - ответы давались ему нелегко и вообще это все походило на какой-то допрос. – На четвертом курсе. – Твоя мама знает об этом? – Да. – И что она сказала? Драко ухмыльнулся: – Добейся ее, если действительно любишь. Гермиона замерла и несколько секунд просто стояла, размышляя. – А ты действительно меня любишь? – наконец тихо спросила девушка. – Да. – также тихо ответил слизеринец, встретившись с ней взглядом. – Но... почему именно я? Драко горько засмеялся: – Сердцу не прикажешь. – Не прикажешь. – повторила за ним Гермиона и, поддавшись порыву, наклонилась к Драко и невесомо коснулась своими губами его губ, после чего быстро отстранилась и отошла на пару шагов назад. Драко выглядел удивленным, озадаченным и ликующим одновременно. – Это была тренировка - нам же нужно будет поцеловаться вечером для выполнения задания. – смущенно объяснила Гермиона и практически побежала в сторону выхода. Возле дверей девушка заставила себя обернуться и сказать: – Выздоравливай, Малфой.

***

Когда Гермиона, ближе к вечеру - девушка решила навестить Хагрида и пробыла у него до вечера, обсуждая войну и друзей - вбежала к себе в комнату, Джинни уже была там - сидела на кровати и болтала вместе с... Паркинсон. – О, Гермиона! Вы уже поцеловались? – весело и без капли смущения, спросила Джинни. – До шести ещё два часа, но лучше не тянуть. – Мы... чуть позже это сделаем. – ответила Гермиона, покраснев. – Грейнджер, скажи правду: что он тебе показал? Я не дура и могу отличить перенапряжение от воздействия легилименции. – резко сказала Пэнси. Гермиона перевела взгляд на Джинни, но подруга лишь виновато пожала плечами: – Извини, но сложно не заметить, как он на тебя смотрит. Пэнс рассказала мне обо всем и мы думаем, что Малфой показал тебе воспоминания. Это правда? – Да. – Гермиона вздохнула, сев на свою кровать лицом к девушкам. – Если честно, я даже предположить не могла, что у него были ко мне чувства. Всё-таки он постоянно задирал нас с Гарри и Роном, но я была в его воспоминаниях и вижу, что он буквально... –...одержим тобою. – закончила за подругу Джинни. Гермиона кивнула. – Впервые мы с Блейзом заметили странное поведение Драко на третьем курсе. – сказала Пэнси. – До этого я думала, что он просто ненавидит тебя. Но потом, когда он лежал в Больничном крыле после нападения Гиппогрифа, я поняла, что это не ненависть: Драко без остановки спрашивал нас, не показалось ли ему, что ты первая подбежала к нему тогда. А когда мы с Блейзом ответили, что так и было, он сразу заулыбался. – Да, он хоть и был засранцем, но я испугалась за него, сама даже не знаю, почему - словно какая-то сила заставила искренне волноваться за него и подбежать к нему. А когда я узнала, что с ним все хорошо, то тоже испытала сильное облегчение. – сказала Гермиона, задумчиво разглаживая покрывало и не замечая, как Джинни с Пэнси обменялись напряжёнными взглядами. – После того случая с Гиппогрифом я начала внимательно присматриваться к Драко. – продолжила Пэнси. – И на четвертом курсе, видя, с каким восхищением он смотрит на тебя, я поняла: мой друг по уши влюблен. И хотя последующие два года Драко тщательно скрывал свои чувства, я замечала все до мелочей. – Пэнси вдруг хитро улыбнулась и достала из кармана мантии какую-то фотографию, передавая ее Гермионе. – И не только замечала. Девушка взглянула на фотографию. На ней Гермиона сидела в библиотеке и что-то усердно строчила, а за дальним столиком расположился Малфой, откровенно любуясь девушкой. Пэнси каким-то образом сумела запечатлеть его взгляд: полный любви и восхищения. – Откуда она у тебя? – спросила Гермиона, завороженно разглядывая фотографию. Снимок двигался. – Родители ещё в детстве подарили колдо-фотоапарат. Помню, всех замучила с ним: бегала по всему поместью, снимала все, что под руку попадется. – усмехнулась Паркинсон. – Можешь оставить себе и когда-нибудь показать Драко. Гермиона кивнула, поблагодарив, и перевела взгляд на Джинни. – Теперь твоя очередь говорить правду: ты думаешь, я не заметила, какая ты напряжённая? И все эти ваши переглядки? Что вы скрываете? Джинни с Пэнси снова переглянулись. Повисла тишина, во время которой две девушки общались взглядами. Наконец Паркинсон потянулась за своей сумкой, которая лежала на кровати у Джинни, и достала оттуда книгу. – Почитай на досуге, тут есть объяснение, почему ты тогда волновалась за него, хотя вы были врагами. – сказала слизеринка, положив книгу на кровать рядом с Гермионой, и повернулась к Джинни. – Идём, не будем мешать. Ей же ещё с Малфоем целоваться. Гермиона не успела возмутиться - дверь за девушками захлопнулась и гриффиндорка осталась одна. Взглянув на название книги, Гермиона замерла. Что это все значит?!

***

Нужно обладать невероятным терпением, чтобы выслушать все нотации Пэнси. Прошел уже целый час с тех пор, как его выписали, и весь этот час Пэнси посвятила лекции. – О чем ты только думал? – раздражённо сказала Пэнси в десятый - он считал! - раз, передвигаясь по гостиной Слизерина из угла в угол. – Я думал о том, что Грейнджер мне не поверит, если я вдруг просто скажу, что влюблен в нее. – скучающим тоном ответил слизеринец. – Но Драко! Тебе противопоказана легилименция. После всего, что сделал Люциус... – Пэнс. – оборвал девушку Блейз. – Ты не думаешь, что им с Грейнджер нужно... поговорить? Скоро шесть, а ты его не отпускаешь. Драко мысленно поблагодарил Блейза. – Да, я совсем забыла. – спохватилась Пэнс. Драко уже собирался отправиться на поиски гриффиндорки, как вдруг в дверь громко и нетерпеливо постучали. – Я открою. – сказал Блейз, вставая. Едва он успел открыть дверь, как в гостиную ворвался каштановый ураган. – Грейнджер? – удивлённо спросил Драко и посмотрел на друзей. Блейз был удивлен не меньше, а вот Пэнси словно знала о ее приходе заранее. – Что это все значит? – воскликнула она, подойдя к Драко. – Ты тоже это знал? Почему не рассказал?! – Не рассказал о чем? – с недоумением спросил блондин. Гермиона молча передала ему книгу. Это был старый фолиант в черном переплете, на котором золотыми буквами было выведено: "Магическая пара. Любовь или одержимость?"