Часть 1

Рутина казалась бесконечной, но Алек давно успел привыкнуть к ней. Разгрузка товаров, привезённых ими с Дельвии, на один из мидасских складов, потом долгая проверка сопроводительных накладных — при том, что часть их была в бумажном виде, чтобы не оставлять никакого электронного следа. Алек знал, как педантичен шеф, потому спокойно и ровно продолжал сообщать ему номера и коды товаров, пока тот проверял соответствие каждой единицы, указанной в документе, реальному числу контейнеров. Заказ был слишком ответственным, потому Катце лично присутствовал при погрузке на склад. Это заняло почти два часа, но наконец всё осталось позади, и они, покинув складские помещения, направились в офис — тот, что располагался под круглосуточной аптекой. Там всё было по-прежнему. Крайний минимализм обстановки без возможности отвлечься на что-то постороннее. Алек уселся на угловой диван и наконец-то расслабился. Катце принялся работать за компьютером, вводя туда необходимую информацию и отправляя сообщения посредникам. Завершив всё, он обернулся к пилоту и сказал: — Получите ещё десять процентов за скорость. — Благодарю, босс. Катце вытянул из кармана пачку сигарет и, закурив одну, спросил: — Как тебе новый напарник? — Расторопный парень, думаю, из него выйдет толк. Брокер Чёрного рынка задумчиво кивнул и отвёл в сторону упавшую на глаза прядь. В бункере царил обычный полумрак, рассеиваемый лишь светом дисплея. Алек порой думал, что Катце, вероятно, обладает кошачьим зрением, настолько его глаза привыкли к вечному сумраку этого подземелья. Когда тот повернулся в профиль — как-то по-особому резко обозначилась в призрачном свете глубокая борозда шрама на левой щеке. И пилот вдруг решился на вопрос, который крутился у него на языке все годы знакомства, но до сих пор так и не был задан. — Босс, — сказал он, кашлянув от смущения. — Простите меня за этот вопрос, но ваш шрам… — Что мой шрам? — равнодушно спросил Катце. Алек замялся. Эта отметина, неизвестно когда и как украсившая щеку шефа и давшая ему одно из грозных прозвищ — Ледяной Шрам — постоянно вызывала неудержимое любопытство у курьеров и поставщиков, работавших на него. Не у всех, конечно — лишь у тех, кто имел привилегию знать его лично. Тёмное прошлое Катце было тайной, покрытой мраком. В каких опасных разборках или перестрелках он получил эту рану? И ещё их преследовал вопрос, который Алек наконец-то решился озвучить: — Почему вы не хотите от него избавиться? Думаю, это было бы несложно сделать. — А зачем? — так же равнодушно отозвался Катце. — Кажется, я не пэт, которого продают с Аукциона. Краска бросилась Алеку в лицо. — Простите, босс… — выдавил он. — Я вовсе не это имел в виду. Но амойские биотехнологии… то есть вы легко могли бы его удалить. — Он мне не мешает. И моей работе тоже. — Вы правы… Простите, больше не буду об этом, — сбивчиво пообещал Алек, но Катце только небрежно отмахнулся: — Пустое. Каринеец, получив новые инструкции, покинул офис, а Катце закурил вторую сигарету и задумчиво потёр шрам пальцем. …Он много раз видел один и тот же сон — как Ясон неспешно проводит по его щеке режущим лазерным лучом, и кровь скатывается по подбородку струйками, капает на пол. Обжигающая боль и пристальный взгляд беспощадных глаз Блонди на невыразимо прекрасном лице. Едва заметно изогнувшиеся в насмешке губы и голос, как вечная мерзлота: «Ты сам это заслужил». Сколько раз он просыпался ночами, снова ощущая лютую фантомную боль? В Эос фурнитуров часто наказывали. Но поскольку «мебель» должна была выполнять свои обязанности — после дисциплинарного наказания их отправляли в клинику Калга, где довольно быстро подлечивали. Кроме того, поскольку фурнитуры являлись одновременно и «интерьером» комнат, с их тел убирались любые рубцы. Катце после случившегося никто не лечил. Это было для него неопровержимым доказательством, что Ясон Минк решил списать его, как ненужный хлам. И неудачливый юный хакер готов был признать справедливость такого решения. Ибо его преступление не укладывалось ни в какие рамки. Однако прошло несколько дней, а его так никто и не отвёл в Центр утилизации. Ожидание неизбежной казни заставляло Катце жить в постоянном ужасе. Непрекращающаяся боль и нервное напряжение, сжимающее внутренности в тугой комок. Выматывающая бессонница и назойливые видения того, что с ним сделают, когда Ясон Минк вынесет свой приговор. Его сильно укоротившееся тело плавает в прозрачном резервуаре, бессмысленно таращась на соседний сосуд, где плавают извлечённые у него мозг, сердце и лёгкие… Щеку он подлечивал и обрабатывал сам, как мог, но это плохо помогало — глубокий шрам продолжал сочиться кровью и сукровицей. Но Блонди почему-то ничего не предпринимал, усиливая муки фурнитура. Когда Ясон наконец-то позвал его, Катце понял, что дни его сочтены. Он понуро приблизился и поднял на Главу Синдиката обречённый взгляд. Но то, что он услышал… в это невозможно было поверить. «За твой поступок тебя следовало бы пустить в расход, — безжалостный ровный голос заставил его съёжиться. — Но мне могут пригодиться такие способности. Однако с этой минуты ты будешь делать только то, что я тебе скажу. Никаких попыток меня обмануть. Повиноваться беспрекословно — ты понял?» Оглушённый услышанным, Катце осознал в эту минуту только одно — Ясон не хочет его уничтожать. Но слова застревали в горле, когда голубые, как два айсберга, глаза смотрели на него, пробирая до самого нутра. Он не мог ничего из себя выдавать. Ясон Минк поднял руку и небрежно провёл пальцем по его щеке, очерчивая шрам. Кровь снова брызнула из него и потекла по шее. Катце стоял, онемев и не смел пошевелиться. Кровь пропитала безупречно-белую ткань перчатки на пальце Блонди. «Пусть это останется напоминанием — кто твой хозяин», — услышал он и наконец-то сумел выжать: — «Да, господин Минк». Прошли годы. Долгие годы работы на Первого Консула Амой. Опасные и рискованные сделки, подпольные торги на Аукционах, секретные поездки по важным поручениям. Тайные счета, доставка контрабанды, нелегальный бизнес — вся подноготная Чёрного рынка, которую он выучил как свои пять пальцев. Долголетним преданным трудом он сумел заслужить доверие главы Синдиката Тринадцати. Давно стал его ближайшим помощником, безупречно выполняющим любые поручения, даже самые неприглядные. Безжалостный к тем, кто пытался обмануть Айсмена. Иногда казалось, что он лишён сердца и чувств, словно андроид. Ясон никогда больше не вспоминал о том случае. Ни слова не сказал про его шрам. Избавься Катце от него — скорее всего, ему было бы всё равно. Сделать пластическую операцию и впрямь было бы несложно. Но что это изменит? Шрам исчезнет с лица, но всё равно останется в душе — как личное клеймо Ясона. Каждый раз, глядя на себя в зеркало, Катце вспоминал: «Пусть это останется для тебя напоминанием — кто твой хозяин». Да, его хозяин — Ясон Минк. И бессмысленно пытаться стереть память об этом.