***

Я сижу на полу в ванной, поджав колени к груди. Вода капает с крана, и каждая капля звучит как удар гонга. Диагноз лежит на полочке рядом с зубной щеткой. «Депрессивное расстройство» Бумажка с печатью, будто бы подтверждающая, что всё это — не выдумка. Не лень, не слабость, не «надо взять себя в руки». Да вот только почему-то сейчас, когда я наконец получила право не оправдываться, депрессия решила доказать, что врачи — лишь зрители в её театре. Раньше я пряталась. В текстах, которые писала до рассвета, в артах, которые дорисовывала так яростно, что сломала два стилуса… Каждый персонаж, каждая черточка — это побег. Но теперь планшет лежит где-то в стороне разряженный, а клавиатура молчит. Депрессия забрала даже это. Она выжгла внутри пустоту, которая заполняется чем-то тяжелым, липким, как смола. Иногда мне кажется, что если разрезать кожу, оттуда хлынет не кровь, а эта чернота, густая и бездонная. Сегодня утром я попробовала встать. Просто встать с кровати. Мышцы будто налиты свинцом, а мысли кричат, что нет смысла. «Зачем? Всё равно ты не сможешь» Таблетки, которые прописал врач, лежат в шкафу. А я боюсь их пить, ведь если мир не станет ярче — я потеряю последнюю надежду. И тогда со мной останется только соленый привкус крови на языке и сон, который не приходит. Я не пишу родителям, ведь им и без меня хватает стресса. Звоню мужу — он сбрасывает, снова занят. Сестра пишет: «Систер, у меня дедлайн, потом поговорим». «Потом» длится уже месяц. Друзья… А, ну да. Вчера одна подруга прислала мем с котиком: «Чё такая грустная?» Я удалила чат. Они не злые. Они просто… не здесь. Когда я пытаюсь объяснить, что внутри меня будто бомба, они кивают: «Да, у меня тоже стресс, на работе завал». Но это не то же самое. Не то же самое. Депрессия обожает игры. Вот она шепчет: «Позвони лучшей, близкой, вы же столько дружите!». Я звоню, а в ответ: — Привет! Как дела? — голос бодр, за кадром смех. Связки ломаются: — Мне плохо… Пауза. — Слушай, я на даче у друзей. Давай завтра? Я вешаю трубку, а депрессия хохочет: «Видишь? Ты обуза». Самое страшное — не слезы. А то, как я ненавижу себя за эти слезы. За то, что не могу «взять себя в руки», как советуют в интернете. За то, что злюсь на них. На мужа, который занят, на друзей, которые не видят, на подругу, которая выбрала шашлык. Я же понимаю: их мир не обязан рушиться из-за моего. Но почему тогда так больно? Иногда я представляю, как иду по улице с огромной рваной дырой в груди. Люди отворачиваются, делают вид, что не замечают. Кто-то бросает: «Заклей пластырем» А я хочу закричать: «Я и так пытаюсь!» Но вместо крика — молчание. Сегодня ночью депрессия устроила особенный аттракцион. Я металась между «все бессмысленно» и «надо бороться», пока не упала на пол, скрутившись калачиком. Телефон светился в темноте: форумы, истории о том, как другие выкарабкивались. Но чужие победы сейчас жгут, как соль на ране. «Почему у них получилось, а у меня нет?» Утром обнаруживаю, что разбила кружку. Не помню, как. Осколки на полу похожи на мои мысли — острые, беспорядочные. Собираю их тряпкой, режу палец, и смотрю, как кровь смешивается с водой. Даже это чувство, настоящее, живое, кажется чужим. Но потом происходит странное. Я вижу в зеркале свое лицо: серая кожа, синяки под глазами, спутанные волосы. И снова… злюсь. Не на себя. На депрессию. Ты забрала у меня год. Ты украла мои идеи, мои слова. Ты оттолкнула тех, кто мне дорог. Но я всё еще дышу… Это не надежда. Нет. Это ярость. Хрупкая, ненастойчивая, но — моя, реальная. Я беру очередной стилус. Планшет разряжен, но есть карандаш. Рисую на стене чудовище с пустыми глазницами. Потом пишу на нем: «Ты не навсегда» Не знаю, поверю ли завтра. Но сегодня я сделала шаг. Всего один. Сквозь эту чёртову мглу.