***

      В незапамятные времена, когда великий и обаятельный капитан Джек Воробей посещал места столь порочные чаще обычного, с ним приключилась курьезная ситуация. После страстной ночи с одной из дам борделя «Кровавый Барон» он по привычке не остался ночевать и, распрощавшись с остальными женщинами горячими поцелуями, вернулся на свой корабль. Однако куртизанка, несмотря на все ухищрения, понесла дитя и спустя девять месяцев родила белокурого мальчика. Прозвали его Эйг Драконий Охотник, который в угоду любви к ужасным тварям стал не менее известным пиратом, чем его отец.       Покинув дом, он набрал в команду юнцов и старых морских волков, и отправился в опасное плаванье. Золотой дракон дался ему без боя, потребовав взамен лишь яства — русалочьи сердца. Долгие годы голода, слабость и рыбьи уловки не давали дракону питаться; он постепенно погибал в Пенной Бухте, не имея сил выбраться с острова. С приходом команды Эйга всё изменилось. Он заполучил себе верного друга, соратника и кровожадного убийцу, а его команда — горы золота.       Слухи заполнили все переулки прибрежных городов, портреты с щедрой суммой за поимку послушно раздавались каждому стражнику.       Особо опасен, хитёр и пьян, — красовалось на скомканных листовках.       Несколькими месяцами ранее.       — Чтоб мне провалиться! Ну ты и крыса, Джек, — усмехнулся мужчина, опрокидывая кружку эля.       — Служить Короне никогда не было моим приоритетом, мистер Гиббс. Тем более, я слыхал, Беккет всё-таки достал эту карту.       — Я думал, она у тебя! — стушевался Гиббс. — В прошлый раз, когда мы достали Жемчужину, я думал, мы…       — Хватит, — отмахнулся Джек. — Есть дельце приятнее. Птичка напела мне, что в Пенной Бухте теперь не так уж спокойно, и русалки больше не топят моряков.       Усмехнувшись, Джек достал из кармана тканевый сверток и, осторожно развернув его, протянул Гиббсу. Это был кусок чешуи: плотный, острый по краям и блестящий, словно утренняя роса на солнце.       — Русалка? — спросил Гиббс.       — Хуже, — хмыкнул Джек, двусмысленно двинув бровью. — Дракон. ***       Утром в покоях короля Георга II было пусто. Солнце ещё не вышло из-за горизонта, как он уже завтракал в столовой, попутно обсуждая с неким адмиралом насущные вопросы: о долге перед Короной, чести и преданности и, разумеется, о нарушителях морского спокойствия.       — Что-то разомлели нынче пираты, не находите, лорд? — произнес король, закинув в рот виноградину, а следом с десяток таких же. — Подозреваю, Джек Воробей вновь ввязался в игру с судьбой, а может, и того хуже… Угроза мирному правлению из-за неизвестного зверя? Вздор!       — Прикажете убить его? — спросил лорд, почесав затылок.       — Кого? Джека Воробья? — не слушая, хмыкнул король Георг. Взяв со стола пирожное, покрытое густым слоем сливок, клубничными дольками и лимонной цедрой, жадно откусил его и, не прожевав, скомандовал. — Найдём этого мальчишку и выпотрошим его вместе со зверьём. Нечего пугать бедный народ!       — Будет исполнено, Ваша Светлость.       Лорд откланялся и с тихим цоканьем каблуков покинул комнату. Король Георг повернулся к окну и, наблюдая, как чайки скользят по небу, резко сжал в руке пирожное, брызнув кремом и ягодами на пол.       — Убрать! — приказал он, облизав испачканные пальцы. ***       Звонкий женский смех в очередной раз разбудил Эйга, и он, сонно поднявшись с кровати, поплелся к матушке на улицу. Та сидела на дощатой лавке и болтала с другой женщиной, которую Эйг не знал. Она была темноволосой, со смуглой кожей и чёрными зубами. Они переговаривались о чем-то, чего мальчик не мог слышать. Не удержавшись, он подошёл ближе, и матушка пустила его к себе на колени, сменив тему разговора на знакомую ему. Эйг хорошо помнил эту историю.       В Пенной Бухте, среди скал, обломков кораблей и бушующих волн, жило страшное чудище, прозванное Морским Дьяволом. Его клыки враз ломали судна моряков, а протяжный рёв слышался за долгие мили. Его боялись не только жители, но и сами русалки, страшась демона, что каждую ночь охотился за ними…       Он был скор на гнев, неусмирим и дик. Живущий жаждой крови, он скрывался в тени и выходил на свет лишь за новой порцией мяса.       — Земля! Земля! — завопил юнга, с воодушевленным лицом смотря на пятнышко вдалеке. Он был ещё совсем зелен, но подавал большие надежды, — как сказал его старший брат, темноволосый парнишка. Эйг имени его не запомнил, без году неделя прошла с его прибытия на корабль.       — Тортуга, капитан, — заявил Кристон, поставив на стол бутылку рома. Эйг, оторвавшись от разглядывания рисунка, сотворенного его благоверной, кивнул. Шарлотта уже стояла на палубе, завязав кудри и цепляя ножи за пояс. Бывшая куртизанка, украденная с торгового судна, была одним из лучших его трофеев. Учитывая, как умело она обращалась с оружием, и не противилась брать грязную работу на себя.       — Уже готовишься праздновать? — спросил Эйг, выхватив один из ножей и засунув себе во внутренний карман. Шарлотта усмехнулась и двинула его плечом.       — И знакомиться с твоей матушкой!       Вскоре они высадились на берег. Под ободряющее улюлюканье, звон мешочков с золотом и с шутками о куртизанках, команда пошла в сторону главного трактира. Не дойдя до входа, компания остановилась, замолчала. Шелест листьев стал слишком громким в мгновенной тишине. Эйг отстранился от возлюбленной и прошёл меж остолбеневших пиратов, достав пистолет. Однако недоброжелателей или вооруженных солдат там не было.       — Дерьмо, — прошептал Эйг, выронив пистолет.       Были лишь окровавленные трупы, разбитые чашки, перевернутые столы. Среди лежащих тел он заметил блондинку с ярким макияжем, что держала у груди сломанное крыло от серебряной фигурки дракона. Эйг подарил её матушке в прошлый приезд, а в этот обещал забрать с собой. Он не мог не смотреть на тело. Взгляд был бешеным, метался из стороны в сторону, сердце загнанно билось. На шее женщины виднелись следы от рук, на ногах — синяки; её били, душили, измывались. Он не коснулся юбки, но увидел кровь и там. Отвернулся, его стошнило. Обтерев рот, вышел из трактира через запасной выход, оскалился — флаг Великобритании валялся в кустах. Поморщившись, Эйг сплюнул на него: первый раз, второй, третий; затем достал нож и стал полосить лезвием ткань, бормоча:       — Ублюдки, ублюдки, ублюдки…       Никто не решался к нему подойти. Каждый оставался на месте, не зная, что сказать, делать или думать. Остальная часть города была сожжена. Не осталось веселых голосов, каркасов зданий или низких лавочек. Их некогда безопасное место обратилось в пепел.       Горячие слезы текли по щекам Эйга, но он не стирал их, продолжая врезаться острием в клочок ткани, изредка промахиваясь и попадая себе по пальцам. Кровь не отвлекала его внимания, он жмурился и продолжал снова и снова. В ушах звенело, а перед носом стоял запах, — смрадный и грязный. Люди короля разрушили не прибежище пиратов, моряков и прочих странников. Они разрушили его дом, и он не собирался им спускать это с рук. Шарлотта вытерла его щёки рукавом своей рубахи, он поцеловал её в макушку.       — Великобритания, господа, — тихо произнес Эйг, подняв кусок флага вверх. — Пора навестить нашего короля…       Несколькими неделями ранее.       Разговор, к сожалению, не увенчался успехом. Джошами Гиббс не поддержал идею Джека из-за собственной мнительности и боязни вновь посещать Пенную Бухту. Оставшись в трактире и, крутя меж пальцев опустевшую кружку из-под эля, мистер Гиббс думал. Его голову посещали разные мысли: те, что были уродливее, он засовывал глубже и старался думать о чем-то менее грязном. Что-то в этой затее смущало моряка: может, ярое желание Джека вернуться на тот остров, а может, драконья чешуя, что за одно движение порезала пальцы Гиббса? Многовато знавал он о Драконьем Охотнике и без витиеватых речей Джека, но возиться с загадками Гиббсу сейчас совсем не хотелось, да и нога как некстати снова разболелась.       — Черт бы тебя побрал, Джек, — фыркнул Гиббс и, встав со стула, вышел из таверны. Нужно было искать помощи и обратиться за ней к Гектору, с его новой должностью, большой командой и кораблем — это было вполне логичным вариантом. Джошами Гиббс так и поступил. И пусть он обманул друга, украл его компáс, прослыл трусом и наивняком! Черт с ним! Возможно, именно благодаря этому он и спасет Джеку жизнь.       Ведь Джек Воробей отправился на верную гибель. ***       В воздухе пахло дождём, когда Эйг вышел на палубу. Время перевалило за полночь, и спокойствие нарушал скрежет лезвия о камень. Эйг поморщился и перехватил женскую руку.       — Разбудила, — пожаловался он.       — Прости.       Шарлотта отложила в сторону нож и взяла руки капитана в свои, оглядела его, нахмурилась. Корабль мерно двигался по морю, изредка спотыкаясь о волны.       — Хочешь, вернёмся в каюту?       — Нет, — хмыкнул он и потерся носом о щеку возлюбленной. — Надо покормить дракона.       — Свеженького захотелось? — криво улыбнулась Шарлотта и, взяв молот, постучала рукоятью по боку корабля. Через несколько минут из воды вылезла массивная морда, покрытая золотой чешуей, с чёрными, как ночь глазами. Стоило дракону открыть пасть, как из неё посыпались ошметки рыбьих плавников и ещё живая рыбёшка: та, что помельче, вытекала меж его острых зубов, а та, что крупнее, рвалась на концах и мясистыми кусками плюхалась на борт. Акульи глаза, кишки, недожёванные останки какого-то заморского кита и щупальца.       Подавив рвотный рефлекс, Шарлотта достала из трюма несколько закрытых банок. Под плотно закрученными крышками в темно-синем растворе плавали сердца: набухшие, сочные и со свежей кровью. Она вынула сразу три, сжимая их в ладонях и разбрызгивая слизь по дощатым полам. Они были как на подбор: идеальной формы, одинаковых размеров, но значительно превосходящих человеческие; насыщенные дурманящим ароматом, отравляющим разум людей. Поэтому, не теряя ни секунды, Шарлотта передала Эйгу сердца, а тот положил их на драконий язык. Издав благодарный рык, зверь вновь исчез в морской пучине.       — Теперь можно передохнуть, — подмигнул Эйг и свесил ноги с края палубы, держась руками за выступ. Прохладный ветер колыхал его светлые пряди, заплетенные в неумелую косу, пока он закуривал трубку. Облокотившись о Шарлотту, сделал затяжку и выпустил кольцо дыма в небо, а затем ей в лицо. — Рыбой воняет, — откашлявшись, протянул Эйг с усмешкой.       — К утру их уже чайки пожрут. Потерпи, — улыбнулась Шарлотта, затянувшись вслед за возлюбленным. — Нечего лишать птиц пищи, — она мельком глянула на сгусток кишок, что уже потихоньку начали подъедать небольшие белые птицы; зрелище было тошнотворным, как и прежде. — Уже начали.       — И нам пора, — произнес Эйг, вовлекая Шарлотту в сладостный поцелуй. ***       — И в чем моя выгода? — лениво произнес Барбосса, поглаживая свободной рукой бороду, пока другая держала чашку отменного чёрного чая. Его белый парик был чистым и пах персиками, отчего Гиббсу захотелось закрыть нос. Не такого он ожидал встретить бывалого пирата и капитана Чёрной Жемчужины. — Пенная Бухта, место не шибко радушное, учитывая, сколько человек полегло в мой последний визит. Думаете, я хочу жертвовать людьми ради жизни Джека? Каковы шансы, что он решил поплыть именно туда? Может, он надул вас, Гиббс.       — Я верю Джеку и… дам Вам компáс, — ответил Гиббс, доставая из-за пазухи карту. — Он отведет Вас к трезубцу, что хранит власть морских тварей.       — Докажи, Гиббс, — в глазах Гектора блеснул интерес. Пользу от Короны он уже успел получить, вдоволь насладился приторными одеколонами и благовониями, которыми было пропитано даже постельное белье, получил хорошее звание, деньги и мальчишек на побегушках. К счастью, сейчас он послал их на рынок, поэтому никто не подслушивал. — А ты оказался не так прост, — добавил Барбосса, смотря на вещицу.       Перед ними и правда был компáс. Потертый, со следами от ногтей на сгибе и пахнущий знакомо, — свободой. Гектор не признавался себе, что, несмотря на все убранства и преклонённых слуг, вякающих как собачонки, он скучал по потокам ветра в лицо, пьяным матросам и штурвалу. Грабежам, разбоям и битвам; стычкам с Воробьем, остроте юной Элизабет, что предпочла мирную жизнь. Бойкому Уиллу Тёрнеру, что был так похож на отца.       Он скучал по мести, запаху крови и Джеку .       — У меня нет команды, — нарушил молчание мистер Гиббс.       — Уже есть, — ответил Барбосса, но схватить сверток не успел. Ловкая рука Джошами Гиббса уже упрятала компас в карман жилета. — Добро пожаловать на «Месть королевы Анны». ***       На рассвете капитан Джек Воробей на небольшой лодке возвращался в богом забытое прошлое — на остров, где месяцами ранее оставил Анжелику. Лелея грёзы о прощении, он беззаботно плыл по течению. Пенная Бухта располагалась вблизи этого чудного острова, по правую сторону через джунгли. Но, не подозревая о надвигающейся беде, он прикидывал варианты местонахождения Драконьего Охотника. Этот молодой пират заинтересовал Джека Воробья — молва о нем ходила неслабая, да и иметь в руках столь ценное сокровище, как Морской Дракон, Джеку хотелось, по правде говоря, чуть меньше, чем вытащить Чёрную Жемчужину из пучины, но всё же.       Однако, ощупав карманы, капитан Воробей ужаснулся, — компáс пропал! Не мог же выронить его на ходу?! Сняв жилет, он начал осматривать подкладки и, вдруг судно качнуло. Последним, что увидел пират, был рыбий хвост и когти. А очнулся Джек уже в теплых объятиях. От спасительницы несло пряностями, кожей и тиной. Не успев открыть и глаз, резко перевернулся, отплевываясь от рома, что вылили на его лицо.       — Вставай, Воробей, — скомандовал женский голос, чужая нога пихнула пирата по ботинкам.       — Дражайшая Анжелика! — воскликнул Джек, узнав голос; поднимаясь и тут же приняв пощечину. — Виноват, исправлюсь.       — Довольно, Джек! — шикнула женщина, смирив его гневным взглядом; её темные кудри отросли до лопаток, волнами огибая загорелые плечи и пухлую грудь. Джек сглотнул слюну, вытер рот и переступил с ноги на ногу, всё ещё нуждаясь в поддержке после удара. Голова шла кругом, поэтому он не сразу заметил ещё двоих, что расположились на берегу рядом с ним. Как только его помутненный рассудок вернулся в норму, Джек удивленно развел руками.       — Норрингтон?! Вы живы! Какое удивительное совпадение! — воскликнул он, наклоняясь к мужчине и бесстыдно насмехаясь над ним. — Как здоровье? Пропустим по чакушке…       — Подозреваю, Вы не за этим здесь, капитан Джек Воробей, — подала голос русалка, лежавшая на песке подле Джеймса.       Джек не ответил, а лишь вопросительно изогнул бровь.       — Риена, — представилась она.       — Небось, спасли Норрингтона с того жуткого корабля, и теперь он вам должен до конца жизни? Как уплачиваешь долг? Телом? — усмехнулся Джек, пригладив взмокшие от рома усы.       В ту тёмную ночь, когда тучи грузными мешками нависли над морем, а тело капитана Джеймса Норрингтона, выброшенное за борт, уже шло ко дну — свершилось чудо. Проплывающая мимо русалка, отставшая от своих сестёр, заметила его. Взволновалась поначалу, не зная, как ей следует поступить, но сжалилась над капитаном, заметив глубокие раны.       Первым делом вытащив его на берег, она напоила его, пусть и солёной водой. Смочила его губы водорослями и разорвала когтями край рубахи, откуда текла кровь. Он закашлялся, безудержно повторяя: «Мне так жаль, так жаль…». Русалка вновь нахмурилась, сердце её ёкнуло, сломилось под человеческой мольбой, обращенной к неизвестному, и, смахнув слезу, она прижала влажную руку к его груди. Поцеловала: солёно и чувственно.       Анжелика пихнула Джека в бок и, потянув за ремень на брюках, произнесла.       — Я свяжу тебя, если не заткнешься и не будешь отвечать, когда спрашивают.       — Ох, эта страсть к играм… Ладно-ладно, — согласился Джек, подняв руки в притворной капитуляции. — Спрашивай.       — Зачем ты здесь?       — Искал слёзы русалки.       — Для чего?       — Чтобы найти тебя, дражайшая Анжелика…       — Джек! — возмутилась она, покраснев. — Это бесполезно, — слова были адресованы Джеймсу; тот перевел взгляд на Риену и уступил речь.       Русалка поведала историю о любимом друге капитана Джека Воробья — мистере Гиббсе и его неожиданном соратнике Гекторе Барбоссе, которые без каких-либо притязательств заимели драгоценное сокровище — чертов компас! Раздраженный, но не до предела, Джек распрощался с Анжеликой, поблагодарив за отсутствие ребёнка щедрым поцелуем в губы и груди. Запомнив примерное описание корабля и его возможное местонахождение, двинулся в путь.              Настоящее время.              Тише мыши забравшись на корабль, Джек Воробей огляделся, — пустота, да и только. В каютах спали, Джек не отказался бы тоже прикорнуть на часок-другой, но ему нужно было оставаться внимательным. Корабль был меньше, чем он ожидал, и совсем не походил на «Месть королевы Анны», которым должен был воспользоваться Гектор Барбосса по словам Анжелики. Заинтересовавшись погребком, откуда шёл странноватый запах, Джек приподнял замок и остановился, почувствовав, как в висок упирается дуло пистолета.       — Кто будешь? — спросил незнакомец; его голос был сонным и пьяным, что заставило Джека усмехнуться.       — О, малец, ты чего тут забыл? — повернувшись, спросил капитан Воробей. — Где Гектор?       — Это мой корабль, и Вы здесь чужой. Отвечайте, — хмыкнул незнакомец, теснее прижав пистолет.       — Как невежливо, — рассмеялся Джек и, достав свой пистолет, направил его на пирата, присмотрелся: выжженные на солнце белые волосы, шрам поперек груди и татуировка дракона на шее. Джек рассмеялся вновь, то ли ответной мести Анжелики, то ли собственной глупости, — капитан Эйг Драконий Чёрт? — спросил Джек, цокнув языком.       — Драконий Охотник, — поправил Эйг и, стукнув каблуком по полу, открыл было запасной люк, но Джек был быстрее и сделал выпад, опрокинув Эйга на спину.       — Опыта маловато, но ты научишься обращать внимание на мелочи, — лукаво улыбнулся Джек, указав на застрявший меж деревянными вставками кусок ткани от его брюк.       Закатив глаза, Эйг свистнул, и в глазах Джека мелькнуло узнавание: в чертах лица или же в уймах колец на пальцах. Корабль пошатнуло. На палубу спешила оставшаяся часть команды, включая Шарлотту, но капитан добивался не только этого. Он попятился к краю, опустил руку за борт; не прошло и секунды, как громадный драконий хвост хлестнул по волне.       — Вот они! Они! — послышался голос мистера Гиббса, что указывал на точку.       Барбосса кивнул и сменил курс, двигаясь к кораблю Драконьего Охотника. А небо тем временем чернело всё сильнее: капли дождя мелко забарабанили по палубе, одежда вымокла. Ветер поднялся такой силы, что с пола уносилось всё: бочонки, полные вина, мешки с провиантом и даже пушки. Сверкнула молния, оттяжки лопнули, и главная мачта покосилась, но не рухнула.       — Держаться всем, крысы! — скомандовал Барбосса, прежде чем его корабль надвое разломила драконья челюсть. ***       — И что было дальше? — спросила одна русалка другую.       — Да померли все, — ответила та, — слышала…       Она оборвалась, так и застыв на полуслове. Пронзительный рёв заполнил Пенную Бухту. Обе русалки повернули головы к возникшему на горизонте кораблю, на флаге которого серебряный дракон обвивал саму смерть.