Часть 1 Исход

Ребекка всегда была лучшей. В академии её имя неизменно красовалось в списках отличников. Она была лучшей из Непризнанных, за последнюю сотню лет. В ней жила редкая смесь жертвенности и железных амбиций. Она понимала, что проиграла земную битву, но не собиралась проигрывать вечность. Её взгляд был слишком прямым для новичка, что сразу вызвало раздражение у многих бессмертных. Её презирали за «человеческий запах» и приземленные амбиции. Однако вскоре насмешки сменились опасением. Ребекка не играла по их правилам — она просчитывала их шаги наперед, используя земную психологию, которой бессмертным не хватало. Она быстро поняла, что у неё нет друзей, есть только союзники или препятствия. Это сделало её одинокой, но неуязвимой. Вики — ее дочь, была единственной нитью, связывавшей её с человечностью. В первые месяцы на небесах Ребекка проводила всё свободное время у водоворота, пытаясь разглядеть маленькую фигурку на Земле. Она мучилась от того, что оставила дочь одну в мире, который сама считала жестоким. Она намеренно начала подавлять в себе тоску по дочери, превращая любовь в топливо для амбиций. Она верила, что если она поднимется на самую вершину власти, она сможет гарантировать Вики безопасность — даже ценой собственного тепла. Ребекка обладала редким сочетанием черт: безупречная осанка, пронзительный взгляд светлых глаз и манера держаться с таким достоинством, которое редко встретишь даже у высших демонов. Бессмертные, привыкшие к покорности или вечности в кругу своих, видели в ней вызов. Её красота была «запретным плодом» — человеческая душа, которая ведет себя так, будто она рождена править этим миром. О ней шептались. Ангелы находили её облик вдохновляющим, а демоны — интригующим. Многие пытались завести с ней знакомства, предлагали покровительство или помощь в учебе, надеясь на благосклонную улыбку. Но Ребекка лишь вежливо кивала и проходила мимо, оставляя после себя шлейф ледяного безразличия. Даже Престол Фенцио как-то раз заглянувший в академию, заинтересовался Непризнанной. Он выделял её среди других. Это проявлялось в мелочах: он дольше обычного задерживал на ней взгляд во время лекций, давал ей более сложные и интересные задания, позволял себе задерживать её после занятий под предлогом «обсуждения её успехов». Ребекка видела всё. Она чувствовала его интерес, понимала, что симпатия такого влиятельного ангела — это кратчайший путь к власти. Но в её сердце не было места для романтики. Пока другие девушки-Непризнанные краснели под взглядами учителей, Ребекка смотрела на Фенцио как на «шахматную фигуру». Она принимала его наставничество, но игриво пресекала любые попытки сближения. Ребекку отношения не интересовали. Первое время она горевала по земной жизни, по мужу и дочери, которые остались одни. Ребекка слишком сильно любила своего ребенка и даже пыталась нарушить закон, чтобы встретится с ней, но ее остановили и она оставила эту затею, понимая, что так будет лучше им обеим. Она с головой ушла в учебу и задвинула свои чувства на задний план.

***

Вечер перед экзаменами выдался на редкость душным. Ребекка чувствовала, как стены давят на неё. Эта суета, эта человеческая слабость ее однокурсниц вызывали у неё почти физическую тошноту. Она понимала: если она останется здесь, она станет одной из них. Одной из тех, кто надеется на удачу, а не на расчет. Ребекка вышла в коридор, стараясь не привлекать внимания дежурных ангелов, она направилась в библиотеку, чтобы скрыться там между стеллажей и побыть в одиночестве. Она несла стопку тяжелых фолиантов по истории Шепфа, когда на повороте между стеллажами, залитыми пыльным светом из высоких окон, в кого-то врезалась. Книги с грохотом посыпались на пол. Для Ребекки, которая привыкла полностью контролировать ситуацию, это было верхом неловкости. — Смотри, куда идешь, Непризнанная, — прозвучал голос, холодный, как сталь, и глубокий, как сама бездна. Она подняла глаза, готовая ответить хлесткой колкостью — её гордость не позволяла ей молчать. Но слова застряли в горле. Перед ней стоял молодой человек, чей облик излучал едва сдерживаемую, первобытную мощь. В его глазах не было ни грамма того восхищения, к которому она уже успела привыкнуть в Академии. Только скука и легкое раздражение. Она не знала его, не видела раньше, поэтому она сразу обратила на него свое внимание. Ребекка, которая всегда была выше случайных симпатий, вдруг почувствовала странный, болезненный укол в груди. Её поразила не просто его красота — хотя он был ослепителен — а его абсолютное безразличие к ней. Впервые в жизни она почувствовала себя… обычной. Он не смотрел на её идеальное лицо, не оценивал её фигуру. Для него она была просто препятствием на пути к нужной полке. Она замерла, ожидая, что он поможет ей собрать книги или хотя бы извинится. Но парень просто перешагнул через упавший фолиант и пошел дальше, даже не обернувшись. Ребекка стояла среди рассыпанных книг, глядя ему в спину. В тот момент она еще не знала, что этот юноша — принц Ада. Она видела лишь равного себе по силе духа, того, чье высокомерие превосходило её собственное. — Кто это? — тихо спросила она свою подругу, которая стала невольным свидетелем развернувшейся сцены. — Сын Сатаны — Люцифер. Он прибыл в Академию инкогнито для сдачи формальных вступительных экзаменов. Он ненавидит это место, ненавидит здешние правила и уж точно не собирается заводить знакомства с Непризнанными. — Он будет учиться с нами? — Нет, он поступит в академию после нашего выпуска. Сейчас он учиться дома в Аду. Держись от него подальше, Бекка. В его жилах течет огонь, который сожжет тебя и не заметит. Весь вечер Ребекка не могла сосредоточиться на буквах. Она думала только о нем, прокручивала в голове детали его лица: резкий разлет бровей, темные волосы и этот взгляд, в котором не было места для неё. Это была странная, горькая влюбленность. Она влюбилась в его недосягаемость. Тот факт, что он не обратил на неё внимания, зацепил её сильнее, чем если бы он пал к её ногам. Это пробудило в ней азарт и в то же время глубокую печаль. Одним вечером она задержалась в саду на тренировке и когда начало темнеть, она засобиралась к себе в комнату. Во дворе Академии, где тени от статуй Шепфа ложились на камни особенно густо, путь ей преградили трое демонов-старшекурсников. Они были разгорячены недавней тренировкой и искали способ выплеснуть свою спесь. — Посмотрите-ка, наша «смертная» потерялась, — лениво протянул один из них, высокий демон с желтыми глазами. — Что такое, Уокер? Крылышки еще не отвалились от страха? Они окружили её, сужая круг. Один из них резко дернул её за сумку, рассыпав свитки по грязным плитам. — Давай проверим, умеешь ли ты летать, если тебя подтолкнуть… с этого обрыва, — он грубо толкнул её в плечо, заставив пошатнуться. Ребекка сжала кулаки, пытаясь сдержать ярость. Глумливый смех демонов эхом отдавался от стен, когда один из них схватил её за крыло, причиняя резкую боль. — Оставь её. Голос прозвучал негромко, но в нём была такая ледяная мощь, что смех демонов мгновенно оборвался. Из глубокой тени арки медленно вышел он. — Люци… — выдохнул демон, и в его желтых глазах азарт сменился животным страхом. — Мы просто шутили. Она же Непризнанная, кому какая разница… — Я не привык повторять дважды, — парень сделал шаг вперед. Воздух вокруг него словно стал плотнее, дышать стало трудно. — Убирайтесь. Пока я не решил проверить на прочность ваши собственные шеи. Демоны переглянулись, но, увидев, как в глазах парня вспыхнуло опасное багровое пламя, поспешно отступили, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги. Когда они скрылись, во дворе воцарилась тишина. Ребекка стояла, не смея пошевелиться, чувствуя, как бешено колотится сердце. Люцифер подошел ближе. На мгновение ей показалось, что он коснется её руки, но он лишь молча поднял один из её выпавших свитков и протянул ей. Их пальцы соприкоснулись на секунду — и Ребекку пронзил ток, жаркий и пугающий. — В этом месте слабость — это приглашение для стервятников, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Учись выпускать когти, Уокер. Он развернулся и ушел, так же внезапно, как и появился. Ребекка смотрела ему вслед, прижимая свиток к груди. В тот день она поняла две вещи: первое — она больше никогда не хочет быть слабой. И второе — этот холодный, опасный парень стал для неё самым важным человеком во всех мира Её сокурсники — Винчесто с его вечно растрёпанными волосами, Финн с привычкой теребить очки, Лиса с её звонким смехом — ничего не замечали. Для них она оставалась прежней Ребеккой: организованной и слегка высокомерной. Она улыбалась, шутила, помогала Винчесто с курсовой, пока её мысли, как стрелка компаса, неизменно указывали на Люцифера. Однажды, когда лекция закончилась и зал опустел, она задержалась, притворившись, что ищет потерянную ручку. Ребекка знала, что демон придет сегодня в лекционный зал, чтобы снова почитать, так как библиотека была закрыта. Ей просто хотелось посмотреть на него, ощутить его энергию рядом. Когда она достала ручку из-под стола и вернулась в прежнее положение, то вскрикнула от испуга. Два сверкающих глаза были направлены на нее с азартом. — Винчесто! — Что, Непризнанная, ждешь кого-то? — С чего ты взял? — она огрызнулась, поняв, что ее поймали с поличным. — Я знаю, он тебе нравится, но он никогда не переступит черту ради такой как ты. Зачем все это? Может быть хватит тешить себя иллюзиями, пора отпустить ситуацию. Подсмотреть себе в партнеры кого-то другого? — Намекаешь на себя? — Да, Ребекка, на себя. Ты же знаешь, я люблю тебя, с того момента как мы стукнулись лбами в саду, а потом ты обыграла меня на зачете. — Но, ты мне друг… — она грустно протянула и посмотрела ему в глаза, — я тебя не люблю. — Плевать. Моей любви хватит на двоих. — И что дальше? Нам нельзя нарушать Закон Неприкосновения. Так что извини, секса не будет, я думаю, что это самое главное, что ты хотел услышать, потому что остальное тебя вряд ли интресует… — Интересует. Я не ради секса. Я ничего не прошу у тебя. Просто предлагаю себя чуть больше чем друг. — Я подумаю.

***

Как-то после сдачи последних вступительных экзаменов. Ребекка пришла к раздевалкам. Она знала, что сегодня Люцифер будет последний день в Академии, может быть она хотела признаться в своих чувствах или снова просто его увидеть. Сердце колотилось так громко, что она боялась, оно выдаст её. Дверь скрипнула, и запах темного шоколада, резкий и холодный, ударил ей в ноздри, как пощёчина. Люцифер вышел, его тёмные волосы были влажными, отдельные пряди прилипали к вискам, а воротник рубашки, слегка смятый, прилип к шее, выдавая тепло его кожи. Он остановился в нескольких шагах от двери, его брови нахмурились и тогда он посмотрел в её сторону. Его тёмные глаза, глубокие, как безлунная ночь, скользнули по коридору, задержавшись на ней на долю секунды — но этой доли хватило, чтобы её мир сжался до точки. Её кровь застыла, а затем рванула по венам с такой силой, что она едва не задохнулась. Она тут же наклонилась, притворяясь, что листает перебирает свои вещи, ища что-то очень нужное. Её маска — её спасение — держалась, но внутри она была на грани. — Эй, ты что-то уронила, — его голос, спокойный, с лёгкой насмешкой, прорезал тишину коридора, как нож. Он стоял ближе, чем она ожидала, держа её ручку — ту самую, которую она нарочно оставила там. — Спасибо, — выдавила Ребекка, её голос дрожал, но она заставила себя выпрямиться и взять ручку. Её пальцы коснулись его — всего на миг, но этого хватило, чтобы ощутить тепло его кожи, лёгкую шероховатость его ладони. — Непризнанная, знаешь, я очень часто замечаю тебя рядом с собой, ты следишь за мной? — Нет… — Прекращай, даже не смотря на то, что ты такая… — он с любопытством оглядел ее с ног до головы, заметив спавшую с плеча лямку, — я не взгляну на тебя, — он приблизился к ее ухо и прошептал, — Потому что ты никто! Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, он легко поправил лямку ее платья и ушёл, не оглядываясь. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, пока он не скрылся за углом, где свет ламп становился тусклее. Холодный воздух коридоров академии казалось, пропитался словами Люцифера, как ядом. «Ты — никто, Ребекка. Пустое место, Непризнанная, возомнившая о себе слишком много». Пять минут она стояла, прислонившись лбом к ледяной стене, задыхаясь от унижения. Пять минут, за которые её боль трансформировалась в обжигающую, праведную ярость. Как он смеет? Как он смеет определять её ценность по статусу? Ребекка резко оттолкнулась от стены. Она не позволит ему оставить последнее слово за собой. Она выскажет ему всё: и про его раздутое эго, и про то, что за маской принца ада скрывается обычный трус, боящийся собственных чувств. Она знала, что он пошел в сторону тренировочных залов. Дверь в раздевалку была приоткрыта — небрежность, так похожая на него. Ребекка уже набрала в легкие воздуха, готовая обрушить на него лавину своего гнева, но слова застряли в горле. В полумраке раздевалки, среди запаха кожи и пота, она увидела их. Люцифер стоял, прижав к стене какую-то девушку — кажется, это была Непризнанная с третьей группы. Его пальцы были запутаны в её волосах, а губы с какой-то хищной жадностью впивались в её шею. Девушка стонала, выгибаясь в его руках, и этот звук полоснул Ребекку по животу острее любого клинка. Мир вокруг Ребекки словно схлопнулся. Она ждала чего угодно, но это… Ноги вдруг стали ватными. Ей хотелось кричать, ворваться туда и ударить его, но вместо этого она просто стояла, глядя, как его крылья подергиваются в такт рваному дыханию. Люцифер на мгновение приоткрыл глаза. Его взгляд — затуманенный страстью — наткнулся на Ребекку, застывшую в дверном проеме. В его глазах не было ни капли вины. Только холодное, ленивое равнодушие, которое больно ударило её под дых. Ребекка попятилась. Горло сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Она развернулась и бросилась прочь по коридору, едва разбирая дорогу из-за выступивших слез. Внутри неё что-то надломилось. Тот «привкус предательства», о котором она не имела права даже думать (ведь кто она ему?), теперь горел на языке чистой горечью. Он был прав. Она была Непризнанной. А в этом мире Непризнанные получают лишь крохи внимания, пока их сердца не разбивают в пыль ради минутного удовольствия.

***

Рождественский бал

Большой зал Академии был залит светом магических ламп. Бал в честь окончания семестра был в самом разгаре. Винчесто наклонился к Ребекке и произнес на ухо: — Ты выглядишь так, будто планируешь свержение Шепфа прямо посреди этого вальса, Ребекка. Не слишком ли серьезно для праздника? Ребекка обернулась. Винчесто стоял совсем близко, в его глазах плясали дерзкие искры, а на губах играла полуулыбка. Он сделал шаг в её личное пространство. — Он отшил тебя? — Да Месть — это блюдо, которое подают холодным, но в случае с Люцифером Ребекка решила, что оно должно быть обжигающим. Она знала, что ничто не ударит по самолюбию принца Ада сильнее, чем осознание: то, чем он пренебрег, теперь принадлежит другому. — Он сказал мне, что я никто, — Ребекка подошла ближе, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость, — а после трахал в раздевалке ее, — она с горечью указала Винчесто на девушку, которая хихикала в компании ангелов. — Люцифер думает, что владеет этим миром, — прошептала она, поднимая на Винчесто взгляд, в котором не осталось былой невинности. — Но я хочу показать ему, что он ошибся. Я хочу, чтобы он узнал, что то, что он не оценил… ты взял без боя. И оценил по достоинству. Винчесто перехватил её запястье. Его хватка была железной, а глаза сузились, изучая её лицо. — Ты хочешь использовать меня, чтобы уязвить его? — в его тоне не было обиды, скорее — расчетливое любопытство. — Я хочу, чтобы когда он в следующий раз посмотрел на меня, он видел не просто «Непризнанную», а ту, которая так легко смогла забыть его. Винчесто усмехнулся — хищно и понимающе. Он притянул её к себе за талию, сминая ткань её одежды, увлекая ее в вальс, направляя ближе к выходу. В этом жесте не было нежности, только ответный вызов и жажда обладания. — Ты затеяла опасную игру, Ребекка, — выдохнул он ей в губы. — Но мне чертовски нравится твоя ставка. Когда дверь кабинета захлопнулась, Ребекка резко обернулась. В комнате полумрак, освещенный лишь лунным светом. Напряжение между ними становилось почти осязаемым. Винчесто не стал спешить. Он медленно обошел её, останавливаясь слишком близко. — Ты понимаешь, что если мы нарушим закон, пути назад не будет? Ребекка улыбнулась. — Путь назад — для слабых. А мы с тобой, кажется, созданы для чего-то гораздо большего. Она стояла у стола, чувствуя, как адреналин от недавнего риска смешивается с чем-то более жарким и опасным. Винчесто подошел вплотную, и Ребекка ощутила исходящий от него жар. Его присутствие заполняло всё пространство, вытесняя все мысли о правилах. — Ты слишком уверенно вела меня сюда, Ребекка, — прошептал он, сокращая расстояние до минимума. — Ты не боишься, что нас поймают? — Я не из тех, кто боится огня, Винчесто, — ответила она, вскидывая подбородок. — Я из тех, кто приручает его. Его рука, горячая и сильная, легла ей на талию, притягивая к себе. Ребекка судорожно выдохнула, когда её ладони коснулись его плеч. Ткань камзола казалась слишком плотной преградой. Винчесто медленно провел пальцами по её шее, заставляя кожу покрыться мурашками, и замер у самого уха. — Ты так долго строила эти стены вокруг себя… — его голос стал низким, вибрирующим. — Позволь мне быть тем, кто увидит, что скрывается за твоим льдом. Он коснулся своими губами её губ — сначала осторожно, словно пробуя на вкус её сопротивление, но, почувствовав её ответный порыв, углубил поцелуй. Это было похоже на столкновение двух стихий. Ребекка ответила с жадностью, ее пальцы запутались в его волосах, притягивая его еще ближе, до боли, до невозможного единства. Винчесто подхватил её, усаживая на край массивного дубового стола. Шёлк её платья зашуршал, обнажая ноги, и его ладони накрыли её бедра, обжигая кожу. В этом жесте было столько же обладания, сколько и преклонения. — Ты — безумие, — выдохнул он в её губы, прерывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы взглянуть в её затуманенные глаза. — Тогда не пытайся быть благоразумным, — прошептала она в ответ. В полумраке кабинета их тени слились в одну. Каждое прикосновение, каждый сбивчивый вздох нарушали тишину, превращая этот момент в их общую тайну. Здесь, среди запаха старой бумаги и полуночных теней, Непризнанная и Демон забыли обо всем. Существовало только это неистовое притяжение, жажда и огонь, который они разожгли вместе