Часть 1

      — Кстати, ты уволена. Просто потому, что у меня хорошее настроение!       Кабинет Джулиана, как всегда, был полутемным и душным, пропитанным табачным дымом и запахом старой бумаги. Лишь свет экрана, на котором мелькали очередные шокирующие заголовки статей, выхватывал его профиль – ухмылка, расширенные от восторга глаза, зацепившиеся за сенсацию, тонкие губы, сжимающие сигарету.       — Простите? — девушка лет двадцати пяти застыла у дверей, сжимая в руках бумаги со свежим репортажем.       Эмма Бейкер работала здесь около недели, может, чуть больше. Джулиан не помнил — впрочем, ему было всё равно.       — Ты уволена, — повторил он с тем же спокойствием, даже с каким-то весёлым равнодушием.       В этом не было ни злости, ни удовлетворённого отчёта жестокого начальника. Только пустая констатация факта.       — Подождите, — голос Эммы чуть дрогнул, но она попыталась взять себя в руки. — сдала четыре статьи. Все в срок. Все — без правок. Что не так?       — Ах да, твои статьи… — Джулиан усмехнулся, прищурившись. — Они прекрасны. Просто… — он развёл руками, — у меня сегодня специфическое настроение.       Он даже не удосужился взглянуть на неё. Всё внимание журналиста было приковано к верстке нового выпуска – сенсация, вот что действительно его волновало. Эмме хотелось кричать.       — Посмотрите на меня хоть секунду! Что я должна сделать, чтобы вы меня не уволили?!       Райхерт удивлённо вскинул брови в насмешливом жесте. Смелость? Неожиданно. Он всё же повернулся к ней — оглядел.       Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, помятая рубашка, слишком короткая юбка для строго офисного образа, чулки, которые… нет, чертовски несуразно. Или наоборот?       Мелькнула одна неприличная мысль. Затем вторая. И он даже не попытался их отогнать.       — Что тебе сделать? — переспросил он с тенью улыбки.       Медленно встал из-за стола, подошёл к двери, где она стояла, и небрежно повернул замок. Щелчок.       — Проходи. Обсудим это.       Он тут же вернулся в кресло, словно и не вставал. Недокуренная сигарета была раздавлена в пепельнице с таким равнодушием, будто это уже сотая за день. Очки, снятые резким движением, оставили на переносице две красные отметины. Он провёл пальцами по векам, глубоко вздохнув — устало? Или просто собирался с мыслями?       Эмма стояла, сжимая ладони в кулаки, чтобы они не дрожали. Зачем он закрыл дверь? Лучше не думать. Лучше не догадываться.       — Присаживайся.       Голос его был низким, почти ленивым. Он бросил взгляд вниз — на свои колени.       Она не поняла. Огляделась: стул у стены, заваленный папками, другой — в углу, под грудой старых газет.       — Простите, а…       — Сюда присаживайся, — повторил он, уже откровенно хлопнув ладонью по бедру.       Тон не оставлял сомнений. Тишина в кабинете стала густой, как дым. Эмма почувствовала, как холодная волна страха пробежала по спине. Но ступни будто приросли к полу.       "Это проверка? Шутка? Или он действительно…"       Джулиан наблюдал за её замешательством с лёгкой усмешкой. Глаза, теперь без очков, казались ещё острее — будто видели насквозь.       — Ну? — он наклонился вперёд, локти на стол. — Ты же хотела обсудить увольнение.       Пауза.       — Или передумала?       Эмма быстро оценила ситуацию.       Джулиан не выглядел как откровенный насильник – скорее, как избалованный кот, привыкший получать то, что хочет, без лишних усилий. Если она сейчас развернётся и уйдёт, он, вероятно, даже не станет её останавливать.       Но уволит. И это главная загвоздка.       Терять место в престижном издании с отличной зарплатой ей совсем не хотелось. Да и куда идти? Опыта мало, рекомендаций нет – с такой записью в резюме найти что-то подобное будет почти невозможно.       "Чёрт, ладно… Может, я всё неправильно поняла? "       Она сделала шаг вперёд, подняв подбородок – пусть хотя бы выглядит уверенно. А потом села ему на колени. И тут же пожалела. Короткая юбка задралась так, что почти не прикрывала бёдра. Грубая ткань его джинсов неприятно давила через тонкое кружево трусиков. Эмма попыталась незаметно подтянуть подол, но от этого только сильнее обнажилась кожа.       — Не ёрзай, — Джулиан усмехнулся, обхватив её за талию.       Его пальцы легли слишком плотно, слишком уверенно. Эмма застыла, чувствуя, как по спине бегут мурашки.       "Он явно наслаждается этим".       — Так вот, насчёт твоего увольнения… — он наклонился ближе, и тёплый табачный запах смешался с дорогим парфюмом. — Может, и правда передумаю.       Молчание.       — Если ты убедишь меня.       Он поднял руку и коснулся её подбородка, легко, но настойчиво, заставляя поднять взгляд. Голубые глаза отливали холодным светом экрана, казались почти неестественными — слишком яркими, слишком проницательными. На губах застыла ухмылка, ленивая, самодовольная. Вторая рука опустилась ниже, пальцы сомкнулись на приоткрытом бедре.       — У тебя ведь не будет с этим проблем, правда, фрау Бейкер?       Эмма сглотнула.       Она не дрожала, но внутри что-то неприятно сжалось. Не сказать, чтобы она горела желанием, но… ладно. Могло быть хуже. По крайней мере, ей повезло — он был симпатичен, несмотря на разницу в возрасте. Лет пятнадцать? Наверное. И, в конце концов, это всего один раз. Один раз – и она сохранит престижное место, хорошую зарплату. Не придётся снова скитаться по редакциям, выбивая себе место в тесных конторках с вечно сломанными принтерами и заносчивыми редакторами.       Она вздохнула, собирая силы.       — Н-никаких проблем, герр Райхерт…       Он знал, что ей не нравится этот расклад. Пока. Но он также знал, что она это сделает. Без сопротивления, без просьб остановиться.       — Хорошая девочка, — прошептал он, прежде чем грубо захватить её губы, не оставляя ей выбора.       Эмма сделала незаметный вдох, слегка приоткрыв рот, пытаясь хоть как-то соответствовать его напору. Её мысли лихорадочно метались:       "Ты же не та застенчивая девчонка из колледжа. Просто сделай что надо - он удовлетворит своё эго и отстанет. В конце концов, в баре после трёх коктейлей ты вела себя куда развязнее с менее привлекательными типами".       Её пальцы, всё ещё дрожащие, потянулись к его рубашке, медленно расстёгивая одну пуговицу за другой. Джулиан внезапно отстранился, и в его ухмылке появилось что-то хищное. Одна рука продолжала медленно поглаживать её бедро, пальцы оставляли горячие следы на коже. Другая ладонь обхватила шею - не сжимая, но твёрдо, будто боясь, что она убежит.       — Инициативная... — его голос звучал низко и одобрительно, — мне это нравится.       Глаза Джулиана, с холодным блеском наблюдавшие за каждым её движением, казалось, видели насквозь всю эту жалкую игру. Он наслаждался не столько её действиями, сколько тем, как она, стиснув зубы, заставляет себя их совершать.       Рубашка, наконец, расстегнулась до конца, обнажив большую часть тела. Джулиан откинулся в кресле, принимая более удобную позу, и тихонько усмехнулся — он все еще замечал дрожь в ее пальцах, эту едва уловимую неуверенность, которая его забавляла.       — Можешь прикоснуться, — прошептал он, и хотя голос звучал мягко, в нем явно читался приказ. — Я не кусаюсь... пока.       Эмма скользнула взглядом по его обнаженному торсу. Для офисного работника он был в отличной форме — рельефный пресс, сильные плечи, подтянутая грудь. Она медленно провела ладонями по телу, ощущая под пальцами тепло кожи и напряженные мышцы.              Джулиан издал тихий, приятный вздох, когда ее пальцы коснулись особенно чувствительного места, его голова слегка запрокинулась, но взгляд не отрывался от ее лица. Он заметил, как в ее глазах, среди нерешительности, мелькнуло что-то новое — любопытство, может быть даже проблеск интереса.       — Не стесняйся, дорогая, — его голос стал глубже, властнее, а рука тем временем скользнула под ее блузку.       Эмма едва сдержала раздраженный вздох. "Просто сделай это, черт возьми, и покончим", — пронеслось у нее в голове. Собравшись с духом, она наклонилась вперед, ее губы коснулись его кожи, оставляя легкие, едва уловимые поцелуи на пути от ключицы вниз. Каждое прикосновение было тщательно выверено — достаточно страстно, чтобы он не заподозрил неискренности.       Из его груди вырвался низкий, одобрительный стон, когда она скользила по его телу. Джулиан полуприкрыл глаза, наслаждаясь картиной — как её светлые волосы расплетались из хвоста, как губы, такие мягкие и неуверенные вначале, теперь становились смелее. Он дал ей время, позволил освоиться, прежде чем нарушил это хрупкое равновесие.       — Ниже, — его голос прозвучал хрипло, но в нем не осталось и тени просьбы — только требование.       Эмма почувствовала, как внутри всё сжимается от этого тона, но продолжила путь вниз. Её зубы слегка впились в упругий живот — крошечный акт неповиновения, почти незаметный, но доставивший ей удовольствие. В этот момент она ощутила, как его возбуждение, до этого лишь угадывающееся, стало явным и неоспоримым — твёрдый бугорок в брюках теперь явственно давил ей в бедро, даже через слои ткани чувствовалась его напряжённость.       Она замерла на мгновение, осознавая, что пересекла некую невидимую границу. Воздух в кабинете казался спёртым, смешивая запахи его одеколона, её духов и чего-то нового, животного и похотливого.       Пальцы Джулиана плавно скользнули к ее плечам, властно направляя вниз. Его прикосновение было одновременно мягким и неоспоримым — как будто он просто помогал ей занять естественное положение. Губы искривились в довольной усмешке, когда она сразу же опустилась перед ним.       "Какая покорность..." — подумал он, наслаждаясь моментом. — На колени, Бейкер.       Его голос звучал спокойно, но в нем явственно читалось ожидание немедленного подчинения. Эмма почувствовала, как ее сердце бешено колотится — сопротивляться этому напору было невозможно, да и момент для отступления давно прошел. Мягко стукаясь коленями о пол, она заняла позицию между его расставленных ног.       Джулиан откинулся в кресле, изучая ее с видом человека, оценивающего свою собственность. Его глаза горели странной смесью страсти и холодного расчета. Неспешно протянув руку, он кончиком указательного пальца приподнял ее подбородок, заставляя встретиться взглядом.       — А теперь, — он произнес слова медленно, растягивая удовольствие, — почему бы тебе не использовать этот милый ротик по его настоящему назначению?       В ее глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонек — ярости? Вызова? — который он так любил видеть. Фраза была откровенно вульгарной, на грани оскорбления, но в этом-то и заключался весь Джулиан — упаковать унижение в обертку комплимента.       С преувеличенной аккуратностью Эмма принялась за ремень, ее пальцы намеренно задерживались на каждой детали — металлической пряжке, пуговице брюк. Когда последний барьер был устранен, и его возбуждение предстало перед ней во всей красе, ее брови едва заметно дрогнули вверх.       "Ну что ж..." — мелькнуло у нее в голове, — "по крайней мере, природа его не обделила".       Придав лицу выражение наивного любопытства, она наклонилась вперед. Кончик языка скользнул по чувствительной головке — сначала легкое, едва ощутимое прикосновение, затем более уверенное. Ее губы сомкнулись вокруг члена, и в тот же момент она услышала резкий вдох и почувствовала, как его пальцы впились в волосы.       Кабинет наполнился новыми звуками — ее прерывистое дыхание, его сдавленные стоны, тихое хлюпанье, которое она тщательно старалась не замечать. Воздух стал еще более насыщенным смесью возбуждения и власти, где каждый жест, каждый звук был частью тщательно поставленного спектакля.       Джулиан выгнулся в кресле, пальцы непроизвольно сжимали ее хвост, но не для контроля — скорее, как якорь в нарастающем удовольствии. Эмма работала методично: рот плотно обхватывал, язык скользил по чувствительным местам, которые она интуитивно вычисляла по его реакциям. "Чем лучше сделаешь — тем быстрее это закончится", — рационально напоминала себе. Но когда он глухо застонал, слегка приподняв бедра, в ее груди неожиданно кольнуло что-то похожее на гордость.       — Гораздо лучше, чем твои статьи, — прохрипел он, иронично, но голос уже потерял привычную твердость.       Ее ногти впились в его бедра — то ли чтобы удержать равновесие, то ли в ответ на колкость. Но Джулиану это только понравилось: он рассмеялся, низко и хрипло, и вдруг резко потянул ее за волосы, заставляя отстраниться.       — Стоп.       Эмма откинулась, смущенно вытирая рот тыльной стороной ладони. Он изучал ее разгоряченное лицо, спутавшиеся волосы, сбитое дыхание — и вдруг провел большим пальцем по ее нижней губе, собирая каплю слюны.       — Теперь моя очередь.       Руки Джулиана внезапно обхватили ее талию, и прежде чем она успела понять его намерения, он перевернул их позиции: теперь Эмма сидела в кресле, а он стоял перед ней на коленях, его пальцы уже скользили по внутренней стороне бедра, подтягивая юбку выше.       — Ты же не думала, что я позволю тебе уйти без должного вознаграждения? — прошептал он.       Эмма резко вдохнула, расширив глаза. "Подожди, это не часть договорённости" — мелькнуло где-то на задворках сознания, но мысль тут же растворилась, когда его губы обожгли кожу на внутренней стороне бедра.       Она неожиданно для себя выгнулась, вцепляясь в подлокотники. Это было...       "Чёрт, это приятно?"       Её собственное тело предательски реагировало — живот сжался от странного тепла, дыхание участилось без её разрешения. Где-то в глубине сознания злила эта физиологическая измена: минуту назад она просто терпела, а теперь...       — Ты вся дрожишь, — прошептал он, и зубы слегка сжали нежную плоть. — Неужели моя скромная журналистка наконец-то расслабилась?       Эмма хотела огрызнуться, но вместо этого издала звук, от которого тут же покраснела. Его язык провёл решительную линию поверх кружева, и её ноги сами раздвинулись шире.       "Прекрати. Останови его. Сейчас же", — кричал рациональный голос в голове.       Но её руки, будто действуя сами по себе, вцепились в его волосы — не чтобы оттянуть, а чтобы прижать ближе. Джулиан снова рассмеялся — тихо, торжествующе — и одним движением сорвал с неё последнюю преграду.       — Какая жалость, — провёл он пальцем по её мокрой складке, демонстративно показывая ей блеск на кончиках, — Оказывается, ты лгунья, фрау Бейкер. Тебя всё вполне устраивает.       И прежде чем она нашла слова для возражения, его рот закрыл её клитор, а пальцы вошли в неё с уверенностью человека, знающего точно, куда нажимать.       Эмма ахнула, запрокинув голову. Мысли спутались: это унижение? Месть? Или...       "Почему это так чертовски хорошо?!"       Её бёдра сами собой двигались в ритм его языка, а пальцы всё крепче впивались в его плечи. Где-то в глубине души зрело осознание, что завтра ей придётся ненавидеть себя за эту слабость. Но сейчас... Сейчас она просто закрыла глаза и позволила волне накрыть себя с головой.       Тело буквально вздрогнуло, когда мужчина внезапно отстранился — кожа, ещё секунду назад обжигаемая его губами, теперь остро чувствовала холодный воздух кабинета. Эмма непроизвольно всхлипнула, бёдра сами собой дёрнулись вверх в тщетной попытке вернуть контакт.       — Я достаточно подготовил тебя к кульминации? — Джулиан насмешливо провёл пальцем по её дрожащему внутреннему бедру, собирая капли её возбуждения. Его голос звучал откровенно издевательски, но в нём уже слышалась хрипотца — он и сам был на грани.       Прежде чем она успела что-то ответить, сильные руки подняли её, грудь прижалась к холодной поверхности стола. Бумаги с её статьёй рассыпались на пол, но сейчас сознание было затуманено настолько, что даже это не вызвало протеста.       — Герр Райхерт! Презервативы… пожалуйста… — она прохрипела это скорее по инерции, последний островок рациональности в море нахлынувшего желания.       Его смех прозвучал неожиданно мягко:       — Да, да, Бейкер, без проблем, — он шутливо потрепал её по голове, как расшалившегося щенка.       Наступила мучительная пауза. Эмма, лёжа лицом вниз, слышала, как он роется в ящиках стола — шуршание бумаг, звон ключей, его раздражённое бормотание. Каждая секунда ожидания заставляла её тело невыносимо пульсировать.       "Боже, да быстрее же…" — она сама удивилась этой нетерпеливой мысли.       Наконец — долгожданный шорох рвущейся упаковки. Холодный латекс скользнул по её бедру, заставив вздрогнуть.       — Довольна? — он наклонился к её уху, одной рукой фиксируя талию, а другой направляя себя. — Теперь ты официально самая ответственная из всех, кто был на этом столе.       И прежде чем она успела огрызнуться, он вошёл в неё одним движением. Эмма резко вскрикнула, пальцы судорожно вцепились в полированную поверхность стола. Его ладонь мгновенно накрыла ее рот, приглушая звуки.       — Тише, скромница, — горячее дыхание обожгло ухо, — У меня, к сожалению, не звукоизолированный кабинет. Хотя... — он сделал особенно резкий толчок, заставив ее вздрогнуть, — Ты, кажется, не против, чтобы тебя услышали?       Ее бедра сами собой начали двигаться навстречу, поднимаясь выше, меняя угол, чтобы почувствовать его еще глубже. Разум затуманился — остались только животные инстинкты и это всепоглощающее желание. Ногти оставили царапины на дорогой столешнице, последняя попытка ухватиться за реальность.       — Пожалуйста... — сдавленный стон прорвался сквозь его пальцы.       Джулиан усмехнулся, замедляя движения, доводя до исступления:       — Бейкер, тебя что, так давно не трахали как следует? — его голос звучал одновременно насмешливо и хрипло от возбуждения, — Откуда вдруг такая отчаянная жадность у нашей недотроги?       В голове Эммы мелькнули обрывки воспоминаний — тот нелепый случай три месяца назад, неуклюжий парень с сайта знакомств, который даже не попытался взять инициативу... Она тогда в отчаянии сама перевернула его и села сверху, чувствуя себя неловко от этой роли.       Ответа не последовало — только новый резкий толчок бедер и ее собственный предательский стон, когда он попал в особенно чувствительное место. Она почувствовала, как его ритм становится неровным, дыхание — прерывистым. Едкие комментарии прекратились, сменившись сдавленными рыками. Его пальцы впились в бедра так, что завтра точно останутся синяки.       Вдруг Джулиан приостановился, почувствовав, как ее внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него. Ладонь снова накрыла ее рот, заглушая крик оргазма. Тело выгнулось в дугу, затем обмякло, но он не дал ей опомниться — сильные руки перевернули, прижав спиной к столу.       — Потерпи, солнце, — его голос звучал сипло, пальцы вцепились в талию, — Я тоже уже...       Эмма, все еще дрожа от пережитого, обвила его ногами, подтягивая ближе:       — Без проблем, герр Райхерт... — она тяжело дышала, чувствуя, как от каждого его толчка ее тело съезжает по столу, — Только... черт... не останавливайтесь...       Последние слова сорвались с губ прежде, чем она успела подумать. Но было уже поздно — его тело напряглось, и Эмма почувствовала, как горячая волна наполнила презерватив. Его рывки стали медленнее, глубже, пока, наконец, он не обмяк всем телом на нее, тяжело дыша.       Тишину кабинета нарушало только их синхронное дыхание. Эмма зажмурилась — осознание только что произошедшего начинало медленно возвращаться, смешиваясь с остатками удовольствия и нарастающим чувством стыда. ***       Эмма сидела на краю стола, дрожащими пальцами поправляя скомканную блузку. Пряди волос выбивались из растрепанного хвоста, и она с раздражением принялась заплетать его заново, стараясь не смотреть в сторону Джулиана.       Он стоял у окна, закуривая новую сигарету, его профиль подсвечивался мерцающими огнями города. В полумраке кабинета он выглядел почти неприлично спокойным — будто ничего необычного не произошло.       — Если захочешь обсудить... повышение, — он выпустил дым, голос звучал нарочито небрежно, — знаешь, где меня найти. Я всегда свободен.       Эмма фыркнула, спрыгивая со стола и подбирая с пола упавшую заколку.       — Знаете, меня пока вполне устраивает моя текущая зарплата, — она намеренно сделала акцент на слове «текущая», бросая взгляд на смятые бумаги с её статьёй, разбросанные по полу.       Но когда она вышла в коридор, тело предательски напоминало о себе — лёгкая дрожь в коленях, тепло, разливающееся по животу, и странное, назойливое чувство, будто что-то внутри неё ждёт повторения.       "Чёрт возьми..."       Девушка резко нажала кнопку лифта, пытаясь заглушить эту мысль. Но когда двери закрылись, и она осталась одна, в отражении металлических стен увидела своё лицо — запыхавшееся, с тронутыми румянцем щеками и слишком ярким блеском в глазах. ***       На следующее утро Эмма пришла в офис на час раньше. На ней была все та же короткая юбка.