Часть 11

Джон проснулся. Благо, сегодняшняя ночь обошлась без сновидений. Мужчина поднялся из положения лёжа и быстро оделся, не выходя из койки. После того как облегающая одежда оказалась на его теле, он спрыгнул вниз со своего яруса. Джон начал разминку, как и в любой другой день. Это стало его утренним ритуалом очень давно — лет десять назад, а может, и одиннадцать? Сложно сказать. Дойл подошёл к окну и посмотрел на восход солнца. Кстати, день становился длиннее. Сейчас светило было намного выше, чем в это же время раньше. Американец улыбнулся, сжал кулаки и, как обычно, выдал: — Готов ебать. — Джон прошёл в ванную комнату, чтобы умыться. Он потрогал свой щетинистый подбородок и ус. Надо купить бритву и сбрить это недоразумение. Бороду он просто ненавидел, хотя многие отмечали, что она ему очень шла. Дойл вышел из ванной весь свежий, оделся, спустился, пробежался — одним словом, дисциплинированное начало дня. Во время тренировки за ним обычно наблюдал Луис, хотя... стоп, на этот раз его не было. Странно, обычно он появлялся как по расписанию. Заболел, что ли? Кто знает, но Джон был рад, что за ним больше не следили. Будет больше очков фокуса для тренировки. Сегодня он больше налегал на мускулы спины, чем на плечи или бицепсы. Самое основание удара — пятки, икры, бедра, таз, мускулы кора, лопатки, трапеции, плечо, трицепс, наружная сторона предплечья и, наконец, кулак. Это основные группы мышц, участвующие в ударе кулаком. Да-да, человек не просто хуярит рукой с места — это опасно и неэффективно. Вся мощь идёт от ног, аккумулируется в плече и высвобождается в кулаке, чтобы разбить кому-нибудь ебало. Ну, это основная причина, по которой Джон тренировался. Иногда люди получают кайф лишь от боли другого человека. Думаете, Джон мазохист? Ха, какие вы скучные и неоригинальные. Джон получает удовольствие от самого процесса, вызова, стояния на своём до конца и защиты этой позиции своей превосходной физической силой. Это ли не счастье? Возможно, его никто и никогда не поймёт в этом мире. А ему и не нужно понимание. Он одинок по этой жизни. Друзья могут скрасить спокойные моменты, но в мгновения битвы, смертельной схватки — он всегда один. Как и каждый из нас. Джон немного удивился, когда заметил, что в это время стали гулять звери. Может, до этого было слишком холодно? Нет, исключено. Температура всю неделю держалась на уровне комфортных двадцати градусов. Так-так, а кто там идёт? Барышни? Дуэт или, как это назвать, парочка? Они смотрят в сторону Джона, хихикают и перешёптываются. Бросают на него взгляды и вновь отводят глаза. Дойл не обратил на это особого внимания. Он подошёл к турнику и снова запрыгнул на него. Мужчина выдал ещё тридцать подтягиваний, за его спиной доносились восхищённые вздохи и удивлённые фразы вроде: — Он действительно ещё больше Токеру, ближе к крупному медведю, не думаешь? — Интересно, а у него большой между ног? Подойди и попроси у него номер. Криндж. Надо как можно быстрее валить отсюда. Дойл спрыгнул с турника и услышал за собой приближающиеся лёгкие шаги. В тот момент он не сомневался. (— Я бежал со всех ног, даже не думал о разговоре с ними. Мне чудом удалось выжить.) — Жонатан, как самый настоящий мужчина, просто убежал, да так, что пятки сверкали. Дойл даже вытянул туловище чуть вперёд, чтобы увеличить свою скорость. Он оставил девушек наедине с их мыслями. А что они сделали не так? *** Дойл сидит на уроке, вычерчивая косинусоиды и синусоиды. Он делает это прямо от руки, получается ровно и чисто. Мужчина сконцентрировался лишь на куске бумаги на своём столе и карандаше в своих руках. Последний урок, скоро клубное время. А Легоши уже сказал ей, что она ему не нравится? Хотя этот волчонок и сам мечется, не уверенный в своих предпочтениях. Если так и продолжится, то Джону придётся настоять на том, чтобы тот сказал ей. Иначе придётся сказать самому, но это уже самый крайний случай. Всё равно, что к тебе домой заявляется не дядька в погонах и с документами, а соседний алкаш, чтобы забрать тебя в армию и отдать долг стране — неловко, неубедительно и абсурдно. Так что придётся надеяться на благоразумие Легоши. Опа, а вот и звонок прозвенел. Джон встал с места и подошёл к столу учителя, который как раз говорил: — Класс, если не успели закончить, ожидаю ваши работы на следующий урок. Объём достаточно боль... — Джон положил свою тетрадь на край учительского стола. — А, Дойл, если я не ошибаюсь? Посмотрим, что ты тут мне нарисовал, — сказал учитель, беря в руки тетрадь и начиная её изучать. Он был удивлён: все четыре страницы исписаны и изрисованы идеальными функциями. Он кивнул и положил тетрадь на стол. — Кхм, отличная работа, Джон. Можешь идти. — Дойл кивнул и вышел из кабинета. Он поймал Легоши и потащил его с собой. — Ну? Как тебе результат наших вчерашних экспериментов со светофильтрами? — спросил он, шагая по коридору. Легоши призадумался и ответил: — По моему скромному мнению, получилось очень даже хорошо. Но это достаточно субъективно. Надеюсь, остальным понравится наше решение. — Тут к ним присоединился Джек, который немного задержался, так как сдавал работу учителю. — Хух, ну и морока. Ненавижу чертить эти функции. Джон, и как это у тебя получается? Да ещё и так легко, — сказал он, слегка запыхавшись. Дойл приобнял своего товарища за шею и подтянул ближе к себе. — С опытом, дружище, всё приходит с опытом. Запомни: если ты сто тысяч раз будешь делать одну хуйню, то ты в этой хуйне добьёшься нихуевого такого успеха. — Многие уже привыкли к грубым и нецензурным выражениям Дойла, так что Джек воспринял этот совет как действительно дельный. Эти трое неплохо сдружились между собой. Как никак, они в одном классе учатся и в одной комнате живут, готовят каждый вечер еду и разговаривают ни о чём в своей комнате. — Ага, спасибо за то, что "навалил базы", как ты выражаешься, — сказал Джек, улыбаясь. После этих слов Джон похлопал того по плечу. — Обращайся, братишка, всё для тебя. — Дойл повернул голову обратно к Легоши, и тот возобновил тему: — Другие же нихуя не шарят за это, так что да. Тонко, очень тонко, и немногие поймут. — С этими словами они уже вышли из северного крыла и разминулись с Джеком, который пошёл в комнату. Волк и человек прошагали к павильонам. *** Ариец достал новые декорации со склада и продолжил их собирать. Конструкции были установлены на небольших выдвижных колесиках, каждая из них была достаточно устойчивой благодаря продуманному распределению веса. Перемещать их с места на место было легко — даже травоядный средних размеров справился бы без труда. Дойл заметил, что ему не хватает некоторых материалов, и направился в мастерскую, чтобы взять недостающее. По пути он увидел Луиса, который двигался странно и неестественно, перенося весь вес на левую ногу. Джон сразу понял, что что-то не так. Луис, заметив Дойла, напрягся. Его лицо скривилось в гримасе, но это было не отвращение к Джону — скорее, к самому себе. На Джона уже смотрели с омерзением, но выражение лица Луиса говорило о другом. Они прошли мимо друг друга, но Дойл не смог оставить это без внимания. Он развернулся, схватил оленя за руку и спросил прямо: — Погоди-ка, что-то тут не так. У тебя что, колено сломано? Луис попытался вырвать руку, стиснул зубы и раздраженно буркнул: — Отпусти меня, мне нужно продолжать репетировать. Джон, отлично контролируя свою силу, сжал руку Луиса достаточно, чтобы удержать, но не травмировать его еще больше. Американец шагнул ближе и осторожно коснулся правой коленной чашечки оленя. Под пальцами он почувствовал опухшие ткани и неестественное положение сустава. — Черт побери, у тебя чашечка выбита и несколько растяжений. Как ты вообще ходишь? — Джон слегка надавил на колено, и Луис зашипел от боли. — Если продолжишь в том же духе, станешь инвалидом. Тебе срочно нужен врач. — Джон чуть ослабил хватку, и Луис тут же вырвался, но сделал это слишком резко. Острый приступ боли заставил его схватиться за ногу. — Я знаю... что мне нужно в больницу, — его дыхание стало прерывистым. Травма явно была накопительной, и ситуация становилась критической. — Но я не могу. Бистарс не может ударить в грязь лицом. Я должен быть безупречным... — Джон почесал затылок, задумавшись. Неужели Луис действительно этого хочет, или это что-то, что ему навязали? — Похоже, тебе это с детства вбили в голову, да? «Ох, Луис такой обаятельный, красивый, он точно станет следующим Бистаром, просто обязан!» Слушай, ты никому ничего не должен. — Джон хотел положить руку на плечо Луиса, но тот отбил ее. Тем не менее, рука Дойла все же оказалась на его плече. Американец попытался помочь оленю подняться, но тот отпрянул. — Не смей меня трогать! Мне не нужна твоя жалость... — Луис попытался отстраниться, но боль снова сковала его движения. Джон вздохнул. Если по-хорошему не получается, придется действовать силой. Но не в том смысле, чтобы «крошить ебало» — хотя соблазн был велик, учитывая упрямство Луиса. Дойл понимал, что любая попытка тащить оленя против его воли только усугубит травму. Оставался только один вариант. Джон вторгся в личное пространство Луиса, положил пальцы на его шею и надавил особым образом, временно перекрыв поступление кислорода. Это не было опасно для жизни, но позволило безопасно обездвижить оленя. — Да как ты посмел... чертова обезьяна... — Луис попытался сопротивляться, но его силы быстро иссякли. — Через мгновение олень потерял сознание. Джон вздохнул и поднял его на руки, как принцессу. Он вышел из мастерской и направился к медицинскому пункту, привлекая внимание всех вокруг. Студенты Черритона пялились на эту картину: высокий, сильный и уверенный Джон нес на руках раненого Луиса. Никто не осмеливался остановить их, хотя некоторые достали телефоны, чтобы заснять происходящее. Члены кружка фотографии и репортеры школьной газеты уже готовили материал для новой статьи. Это будет что-то с чем-то. — Что случилось с Луисом? — кричали из толпы. — Он сильно поранился? Поторопись, отнеси его к медсестре! Джон отвечал коротко и по делу: — Не ебу. Да. Нет. Отьебись. — Кто-то пытался загородить путь, или визжал слишком громко, но Джон быстро их осадил: — Завалитесь нахуй! Больному мешаете! Наконец, он добрался до медицинского пункта и передал Луиса медсестрам. — Позаботьтесь о нем, у него серьезная травма колена, — сказал Джон, кладя оленя на койку. Медсестры тут же окружили Луиса, начав оказывать первую помощь. Джон поклонился и вышел, услышав на прощание: — Мы о нем позаботимся. У выхода его уже ждала толпа студентов. Джон, не теряя времени, рявкнул: — Хули вы все встали как на базаре? А ну, дайте пройти. — Толпа расступилась, но один студент-бегемот схватил Дойла за руку. — Руку нахуй убери, — резко сказал Джон, но, увидев испуганное лицо бегемота, смягчился. — Прости, пожалуйста, я просто не знаю твоего имени... Что случилось с Луисом? Это что-то серьезное? — Джон вздохнул и ответил: — Ах, это ты меня прости. Вспылил немного. Луис сломал колено, восстанавливаться будет месяц или около того. Все серьезно. — Толпа заволновалась. Луис должен был играть главную роль в спектакле, и теперь все гадали, кто заменит его. Джону, впрочем, было похуй абсолютно. Он сделал то, что должен был, а дальше — будь что будет. — Еп твою мать! Декорации! — вдруг вспомнил он и сорвался на бег. *** Как Джон вообще догадался о травме Луиса? Олень держался молодцом, и, будь травма не столь серьезной, Дойл мог бы и не заметить. Но Джон знал, что такое боль в колене, не понаслышке — ему самому не раз ломали ноги, выбивали чашечки. Больше всего его удивляло, как Луис до сих пор не свалился от болевого шока. Ладно, не суть важно. Оленя скоро отвезут в больницу, как только стабилизируют ногу. Тем временем в третьем павильоне драматического кружка развернулась настоящая драма. Все были глубоко опечалены и обеспокоены состоянием Луиса, но еще больше их волновала судьба пьесы. Нужно было срочно найти замену — актера, который смог бы сыграть столь же сильного и мужественного персонажа. Выбор пал на бенгальского тигра — Билла, того самого, с кем Джон ходит в один зал. Этот зверь — странный парень, дружелюбно агрессивный, как выразился однажды Дойл. Но в кружке его хвалили как талантливого начинающего актера. — Юху! Наконец-то мои заслуги и таланты признали! — Билл размахивал репликой меча, пока Легоши, которого перевели на его старую роль, стоял в стороне, зажатый и неловкий. Джон похлопал волка по плечу: — Давай, Легоши. Не бойся, я позабочусь об оборудовании. — Спасибо, Джон. Очень на тебя надеюсь, — ответил Легоши с легкой улыбкой. Их разговор прервал Билл, который уже забрался на сцену. Он указал на волка концом реплики меча, явно демонстрируя свое превосходство: — Эй, Легоши, хватит языком молоть. Давай уже учить движения, покажи мне все, что можешь! Джон посмотрел на своего друга и подтолкнул его вперед: — Иди и выбей дерьмо из этого мудака. — Легоши, почувствовав уверенность, взобрался на сцену и начал отыгрывать сцену. Они с Биллом сражались так яростно, что Джон был рад, что смастерил крепкие реплики — иначе оружие давно бы разлетелось на куски от силы ударов этих двух здоровяков. — Ого, Легоши выкладывается на все сто! Да и Билл от него не отстает, — заметила Джуно, подходя к Джону. — Да, ну и силища у них. Только бы не переборщили, а то друг друга покалечат, — ответил Дойл, слегка прикрикнув на разгоряченных юношей: — Эй, два далбаеба! Охладите пыл, а то если поранитесь, двоим пизды дам! — Его твердый тон заставил обоих сбавить обороты. Джуно, стоявшая рядом, улыбнулась: — Джон, ты такой чуткий. Прямо как старший брат для них... хоть и немного грозный, честно говоря. — Джон повернулся к ней, слегка улыбнувшись: — А ты находишь меня страшным? — Он потянулся, демонстрируя мощные мускулы спины, которые перекатывались под кожей даже через футболку. Джуно рассмеялась: — И вовсе нет. Ты кажешься мне довольно безобидным. — Она перевела взгляд на сцену, где Легоши и Билл продолжали репетицию: — Ах, Легоши такой крутой! И эта сила... хм~ Джон кивнул, задумавшись. Надо бы откормить этого волка, а то он слишком сухощавый. Затем он посмотрел на Джуно: — А ты чего стоишь? Пошли твои движения учить, как раз немного повыебываюсь перед тобой. — Он направился к середине зала, где стояли балетные перила. — Ха, все таки ты немного грубый, Джон. — Сказала та, проходя за Дойлом.Джон посмотрел на свое отражение в зеркале, затем поднял правую ногу и без усилий вывел ее в идеальный вертикальный шпагат. Его мускулы даже не дрогнули, хотя по логике суставы и связки должны были быть натянуты до предела. В чем секрет? Гипермобильность. С самого рождения у Джона была необычайная гибкость, а годы тренировок только усилили это. Его нога возвышалась более чем на два метра, привлекая внимание всех в зале. Парни смотрели с открытыми ртами, а девушки восхищались его возможностями. Джон опустил ногу и повернулся к Джуно: — Я такой, какой есть. Стал таким из-за своих решений в прошлом. Ой, блять, душная хуйня. Он махнул рукой, словно отмахиваясь от своих слов. Джуно рассмеялась: — Ну-ну, ты очень интересный мужчина, Джон-семпай. — Они продолжили репетировать, готовясь к спектаклю, который, к слову, был уже завтра. Времени оставалось в обрез. *** Джон пришел в общагу после заплыва в Олимпийском бассейне. Черт, плавание отличный вид спорта. Да, как вы уже поняли, на каждый день у Дойла разные типы тренировок, чтобы развивать мускулы максимально эффективно и во всестороннем направлении. Американец зашёл в комнату, переоделся и призадумался. У него не так много вещей в гардеробе, надо бы выехать в город и закупится шмотками. Да подороже, да чтобы по фен-шую, даже можно будет на заказ, хотя, слишком дорого, лучше просто в хорошем магазине или ателье. Кстати, у него же через пару дней бой. Надо бы скрыть свою личность, чтобы не ставить под удар друзей или всю школу. Как-никак у сильного человека в криминальном мире, все непременно будут враги. Дойл принял душ, высушил волосы и присел на стул, смотря в окно. Вот это райское наслаждение, впервые за столько времени наслаждаться обычными вещами, которыми должен наслаждаться подросток. Отдавать всего себя делу...а ведь тоже самое делал Луис, но не нашел баланса, той черты, после которой надо остановиться и позаботиться о себе, хоть немного. А ведь Джон тоже был таким, ахх, это навевает воспоминания. Флэшбек. Ещё совсем юный, но крепкий для своих лет Джон изо всех сил пытается оттолкнуть от себя крупного мужчину. Его руки дрожат от напряжения, мышцы горят, но все попытки вырваться тщетны — противник держит его в мертвой хватке, не давая провести ни одного приема. — Ну же, Джонатан! Используй их! Используй са... — Мужчина не успевает закончить фразу. Джон резко бьет его лбом в нос, используя последние силы, чтобы вырваться из захвата. — Эй, в боксе ведь запрещены удары головой, — с усмешкой говорит наставник, вытирая кровь с носа. — Случайно вышло, не обращай внимания, — хрипит Джон, едва стоя на ногах. Его дыхание сбито, грудь поднимается и опускается с трудом. Он чувствует, как каждая мышца в его теле ноет от усталости, но сжимает кулаки, готовясь к новому раунду. Мужчины снова сталкиваются в ожесточенной схватке. Джон пытается нанести хоть один точный удар, но его противник, словно стальная машина, легко уходит от атак, впитывает удары и отвечает броском, от которого у Дойла темнеет в глазах. *** Оба лежат на мягких матах, полностью измотанные. Джон пытается встать первым, но острая боль в животе заставляет его снова опуститься на пол. Его наставник, напротив, уже поднялся на ноги, поправил свою юкату и с улыбкой посмотрел на юношу. — Хух, неплохо. Чай хочешь? — предлагает он, протягивая термос. Джон, еле держась на ногах, опирается на кости, чтобы не упасть. Он подходит к стульчику в углу зала и тяжело опускается на него. — Ага, опять попытаешься напоить меня тем дерьмом? Как ты вообще это пьешь? — бурчит он, вытирая пот со лба. Мужчина смеется и протягивает термос. Джон открывает его и делает глоток горячего чая, в то время как его наставник достает из-под стола бутылку с мутной жидкостью. — Ох, знал бы ты, как я люблю это дерьмо. Лучшее дерьмо во всём Подмосковье, — с улыбкой говорит он, отпивая из бутылки. — Лучшая тормозная жидкость, ахх... освежает. Джон смотрит на него с ужасом: — И с каким монстром я связался? — Он опускает голову, думая о том, сколько времени уже прошло с начала их тренировок. Пару месяцев? Джон научился не падать в обморок после нескольких часов спарринга, но этого явно недостаточно. Его удары, которые он считал сильными, наставник просто впитывает, как губка, и отвечает одним броском, после которого Джону нужно время, чтобы прийти в себя. — Эй, Джонатан, ты справляешься уже лучше. Честно говоря, я даже не ожидал, что ты продержишься так долго, — говорит мужчина, присаживаясь рядом. — Не называй меня так, старик, — бурчит Джон, стиснув зубы. Он смотрит на свои вспотевшие и мозолистые руки, затем поворачивается к наставнику: — Эй, Току, ответь на вопрос. — Хо-хо, что? Хочется немного моей жизненной мудрости? — С улыбкой говорит Току, — чего это ты вдруг так серьезно? Конечно, задавай. Джон задумывается на мгновение, затем спрашивает: — Я смогу стать сильнее? Смогу ли я достичь такой силы, чтобы никто больше не посмел навредить мне? — Его голос звучит серьезно, почти торжественно. Он добавляет: — С этой силой я хочу получить ответы... Току похлопывает его по плечу, его глаза теплеют: — Конечно сможешь, янки. Ты свою силу видал? Тебе только... сколько, восемь? Джон закатывает глаза: — Тринадцать. Когда ты уже запомнишь? Я не так часто приезжаю, мог бы и не путаться каждый раз. Току смеется, но в его голосе слышна легкая грусть: — Да-да, прости... Слушай, малой. Скоро мне будет нечему тебя учить. Так что ты это... Он замолкает, и Джон, слабо похлопав его по плечу, говорит: — Я все ещё буду приезжать каждое лето. Куда я денусь? — Наставник улыбается, но Джон видит в его глазах что-то, что заставляет его задуматься. Току снова предлагает ему тормозную жидкость танка, но Джон, как всегда, отказывается. Да....он даже скучает по этим дням. Настоящее время. Джон делает глоток воды, ставит бутылку на стол и задумчиво смотрит в окно. Мысли о прошлом не дают ему покоя. Интересно, как там его наставники и учителя? Маловероятно, что он когда-нибудь вернется в свой мир, но здесь, в этом странном мире зверей, он нашел что-то, что делает его жизнь полной. Каждый день Джон испытывает триумф, который раньше ощущал только после преодоления серьезных преград. Именно это люди называют счастьем? Если так, то Джон, пожалуй, счастливый человек. — Есть хочется, ребята! Пойдемте готовить ужин! — кричит он, вставая со стола и энергично направляясь к кухне. Его друзья, привыкшие к такой внезапной активности, с улыбками следуют за ним. Джон уже предвкушает, как они вместе будут готовить что-то невероятное — или, как он это называет, "адское варево". Примечания автора. Хух, ребята, долгое время думал, как же сделать так, чтобы вывести Луиса из игры. Ну, получилось, что получилось. Спросите, а как же первая встреча Легоши и Хару? А я отвечу, все по старому, только вот походов в актовый зал было несколько. В первый раз все обошлось, ну а Легоши не съел крольчиху потому, что Луис и тот горный козел(хуй вспомнит как его звали), закончили чуть пораньше, предотвратив акт хищнической деятельности. Вроде как всё не притянуто за уши, но могу ошибаться. И в этот раз травма намного серьезнее, граничащая с переломом, а также растяжением связок и сухожилий. Ну, если смотрели" Неоспоримого", там у Юрия Бойки была практически идентичная травма, только тут немного другой угол. Луис упал плашмя и ебнулся на коленку всем своим весом, что чуть моментально не выбила ее из капсулы. Ой, ну чёт я распизделся. Вот такая подводка, кстати, мы там в телеграмм канале все ещё выбираем противника Джону для пиздиловки на черном рынке и размер его пиструна. Так-что да, заходите, там интересно. Ну, это вроде все, редактор молчит. Так-что до скорой встречи!