Глава 6: Loveless и новые роли

Пустой класс после пар казался другим миром. Пылинки танцевали в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна. Юля торжественно, как священный артефакт, положила перед Ирой на парту DVD-бокс. На обложке, выполненной в мрачноватых, но эстетных тонах, были изображены два юноши. Один – подросток с мягкими чертами лица и большими, печальными глазами, увенчанными… черными кошачьими ушами и хвостом. Второй – взрослый, с холодным, пронзительным взглядом, строгими чертами и – что сразу бросилось Ире в глаза – без ушей. Надпись гласила: "Loveless" . — Вот он, — прошептала Юля, и в её голосе звучало почти благоговение. — "Loveless". И с сегодняшнего дня, — она выпрямилась, глядя на Иру с вызовом, — я — Натсу. Ира медленно моргнула, её взгляд скользил с ушастого подростка на взрослого без ушей, потом на Юлю. Информация переваривалась неспешно. Внутри что-то ёкнуло – неловкое, но и любопытное. Эта игра, этот странный мир… ей вдруг захотелось в него шагнуть. Хотя бы на цыпочках. — А я… — Ира смущенно отвела взгляд, потом вернула его к Юле. — …кто? Если ты Натсу. — Ты — Рицка, — ответила Юля без тени сомнения. Её глаза горели азартом. — Почему? — Ира нахмурилась. Рицка на обложке выглядел хрупким, почти девичьим. Непохоже. — Потому что ты тихая, — начала Юля, пристально глядя на подругу. — Очень. Но когда нужно… — она сделала выразительную паузу, — …в тебе просыпается огонь. Настоящий. И ты верная. До конца. Как Рицка. – Юля улыбнулась, ловя зарождающееся смущение Иры. – И у тебя… есть свой Соби. Где-то. – Она добавила это загадочно. Ира открыла рот, чтобы возразить – про огонь, про верность, про какого-то Соби… Но Юля уже впилась в неё взглядом, ожидая не возражений, а реакции. Принятия роли. Ира сглотнула. Возражения застряли в горле. — А… Лена? — спросила она вместо этого, переводя стрелки. Юля усмехнулась, уголки её губ задрогнули от предвкушения. — Лена? О, это же очевидно! — Она ткнула пальцем в экран ноутбука, где уже мелькал тизер. — Йоджи! Сто процентов. Надменный, саркастичный до мозга костей, циник чистой воды… — Юля сделала паузу для драматизма. — …но глубоко внутри, где он ни за что не признается – он заботится. Очень даже. Особенно о Натсу. – Она кивнула на себя. – Ну, то есть, обо мне. В контексте игры. — А Даша? — Ира снова перевела дух, удивляясь, как легко втягивается в эту странную игру. Юля задумалась, нахмурив лоб. Она посмотрела на пустую парту, будто представляя там Дашу. — Даша… — она покачала головой, разводя руками. — …Натсу, Рицка, Йоджи – они все из одного мира. Сурового, сложного. А Даша… она как лучик солнца из другой вселенной. Вряд ли она впишется в эту конкретную историю. Она – чистая, незамутненная комедия. А тут… — Юля махнула рукой в сторону экрана, где шла сцена с недвусмысленным напряжением. – тут драма. Много драмы. В этот момент дверь класса с скрипом открылась. На пороге застыла Лена, её острый взгляд мгновенно оценил сцену: Юля и Ира, склонившиеся к ноутбуку, полумрак, знакомые японские рисовки на экране. На лице Лены появилось выражение предсказуемого презрения. — Опять ваши дурацкие мультики? – фраза прозвучала как обвинение. – Не надоело? — "Аниме", — поправила её Юля, даже не поворачивая головы, её взгляд был прикован к диалогу на экране. – И конкретно это аниме не дурацкое. Оно пронзительное. — Какая, к черту, разница? – Лена шагнула внутрь, её каблуки отстукивали по кафелю. – Все равно мультики для инфантилов. — Разница... — Юля наконец оторвалась от экрана и повернулась к Лене с победной ухмылкой, — в том, что тебе в нашей игре отведена роль Йоджи. А значит, ты обязана быть циничной, язвительной и делать вид, что тебе плевать. Но в глубине души… – Юля прищурилась, – …ты тайно переживаешь за нас. Заботишься. Как Йоджи за Натсу. Лена замерла, как гончая, учуявшая незнакомый запах. Её брови медленно, как дирижабли, поползли вверх, почти к линии волос. — Я… что? – голос её звучал хрипло от возмущения. – Какую роль? Какого Йоджи?! — Йоджи, — неожиданно твердо повторила Ира. Она почувствовала странную уверенность, вживаясь в роль Рицки. – Ты должна говорить что-то вроде… – Ира на секунду задумалась представляя образ персонажа, – "Надоели уже со своей дурацкой сентиментальностью, нытики" – Она старалась копировать Ленин холодный тон. – …"Куда вы опять встряли?" Но потом, – Ира посмотрела Лене прямо в глаза, – …ты всё равно остаешься. Потому что… они твои. Твои Натсу. Или кто там. Лена открыла рот, явно готовясь выдать уничтожающую тираду. Закрыла. Открыла снова. Ничего не вышло. Она резко скрестила руки на груди, будто пытаясь защититься от этой абсурдной атаки. — …Вы обе, — она произнесла с ледяной четкостью, смотря на них по очереди, — …совершенно ебанутые. Психи недолеченные. – Но в её голосе, вопреки словам, не было настоящей злобы. Было что-то другое… растерянность? Раздражение от того, что её "раскусили" Поняли так чётко её суть... Юля и Ира переглянулись. В глазах Юли – восторг провокатора. В глазах Иры – удивление от собственной смелости. И они одновременно рассмеялись. Легко, чуть нервно, но искренне. Звук смеха заполнил тихий класс. Лена фыркнула, демонстративно отвернулась и подошла к окну, делая вид, что её невероятно интересует вид на парковку. Она не села с ними. Она даже не подошла ближе. Но она и не ушла. Она стояла, стройный силуэт на фоне закатного неба, скрестив руки, всем видом показывая полное пренебрежение к происходящему. Однако Ира, украдкой наблюдая за ней, заметила, как в момент, когда на экране зазвучала тихая, щемяще-грустная фортепианная мелодия, взгляд Лены непроизвольно скользнул в сторону ноутбука. Быстро, почти незаметно. Но скользнул. Позже, дома, в тишине своей комнаты, Ира открыла ноутбук. На экране горела строка поиска. Она набрала: "Loveless персонажи". Страница загрузилась. Соби. Рицка. Натсу. Йоджи. Она внимательно читала описания, разглядывала арты. Особенно долго смотрела на Рицку – на его уязвимость и скрытую силу, на его преданность Соби. Она никогда не призналась бы в этом Юле вслух, но… что-то внутри откликнулось. Ей понравилось быть Рицкой. Быть тем, в ком видят огонь. Быть чьей-то важной, необходимой частью истории. Даже если эта история – всего лишь игра в пустом классе под закат. Даже если её "Соби" был пока лишь абстракцией, образом из аниме. Она нашла арт, где Рицка смотрел вдаль с тихой тоской. Ира невольно прошептала: — Где же мой Соби… — И тут же смущенно сжала губы, почувствовав, как жар разливается по щекам. "Мой"? Почему "мой"? Слово вырвалось само, неожиданное и интимное. Оно звучало как признание в чем-то большем, чем просто игра. Как надежда. Глупая, наивная, но теплая. Она быстро закрыла вкладку, но странное чувство – смесь смущения и сладкой при      частности – осталось с ней. Она была Рицкой. И где-то в мире должен был быть её Соби. Хотя бы в игре. Хотя бы в мечте.