Глава 16: Холодный двойник

Коридор колледжа гудел после пар – смех, скрип кроссовок, гул голосов. Юля шла, почти бежала, прижимая к груди только что купленный диск. Пленка хрустела под пальцами, а в наушниках лилась пронзительная мелодия из "Loveless" – та самая, что звучала, когда Соби впервые появлялся на экране. И вдруг – столкновение. Не сильное, но неожиданное. Она вскрикнула, едва не выронив драгоценный диск. Ее плечо задело чью-то спину. Столкновение было несильным, но неожиданным. Юля ахнула, едва не выронив драгоценный диск. Она отшатнулась, наткнувшись взглядом на спину человека, у которого только что столкнулась плечом. Высокого, очень высокого. Он стоял, облокотившись на подоконник, спиной к коридору, лицом к закатному солнцу, заливавшему двор багрянцем. Длинные, пшеничные волосы, ниспадали почти до талии, сливаясь с черной тканью пальто и мерцая на солнце, как жидкое золото. Словно нимб из света. —Извините! – вырвалось у Юли, голос прозвучал хрипло от неожиданности и странного волнения. Человек медленно, с почти театральной неспешностью, повернул голову. Солнечный свет ударил в его профиль, делая кожу не просто бледной, а почти прозрачной, фарфоровой. И тогда Юля увидела лицо. Острое, с высокими скулами, тонким прямым носом и… глазами. Холодными. Не просто отстраненными – бездонными. Как озера, покрытые первым утренним льдом. Они скользнули по ней – от взъерошенных темных волос до диска в руках – без тени интереса, раздражения, узнавания или эмоции. —Ничего страшного, — произнес он ровным, глуховатым голосом, будто из-под толстого стекла. И так же медленно, без спешки, отвернулся обратно к окну, к бегущим по небу облакам. Но Юля застыла. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Черное пальто. Стройная, почти хрупкая фигура. Распущенные волосы пшеничного цвета, как у Соби на обложке в ее руках. Длинные, тонкие пальцы, перелистывающие страницы старой книги в темном переплете. Каждая деталь била по сознанию, как молот. Это было узнавание. Глубокое, тревожное, выворачивающее наизнанку. Перед ней стоял не просто человек. Стояло воплощение. Тот самый Соби из ее тетрадей, из ее мечтаний, сошедший со страниц аниме в пыльный колледж. — Вы… — голос Юли предательски дрогнул. Она видела, как его пальцы замерли на странице. — Вы случайно не смотрели «Loveless»? — выпалила она, не в силах сдержаться. "Идиотка!" – тут же пронеслось в голове, но было поздно. Он даже не пошевелился. Не оторвал взгляда от книги. — Нет, — ответил он плоским тоном. Без интонации. Без интереса. —Просто… – Юля сглотнула комок в горле, чувствуя, как нарастает истеричная смесь восторга и стыда. – Вы удивительно… просто потрясающе похожи на одного персонажа! На Соби! Волосы, глаза, все… – Она замолкла, поняв, что тараторит. На этот раз он повернул голову. Полностью. Его ледяные глаза впились в Юлю. В них не было ни удивления, ни любопытства, ни даже язвительности. Только пустота. Абсолютная, бездонная. Как будто она говорила со статуей. —Мне часто это говорят, – произнес он с той же ровной интонацией. Закрыл книгу резким, но тихим щелчком. – Если вы закончили? Фраза была вежливой, но звучала как приговор. Как дверь, захлопнутая перед носом. В этой фразе не было вопросительной интонации. Юля будто услышала: "Мешаешь. Исчезни" — Да… да, конечно. Извините, — прошептала она, отступая. Он кивнул, коротко и формально. Развернулся и пошел прочь. Его черное пальто развевалось за ним, распущенные светлые волосы колыхались на плечах. Он ушел, не оглянувшись ни разу. Не оставив ничего, кроме чувства нелепости и странного, леденящего ощущения, что она только что столкнулась не с человеком, а с призраком из другого измерения. Юля осталась стоять посреди шумного коридора, сжимая диск с саундтреком, на котором улыбался ее нарисованный идеал, до боли похожий на только что ушедшую ледяную реальность. Мелодия из наушников звучала иронично-печальным аккомпанементом к ее смущению. Шум кафе "Бриош" – звон чашек, гул разговоров, шипение кофемашины – обволакивал столик подруг, как теплый, знакомый кокон. Ира сидела, согнувшись над почти остывшим чаем. Ее пальцы, тонкие и нервные, методично рвали бумажную салфетку на все более мелкие, неопрятные клочки. Белый хаос на столе отражал хаос внутри. Рядом Юля, все еще разгоряченная, жестикулировала, пересказывая встречу в коридоре. Ее глаза горели, голос то взлетал до писка возбуждения, то срывался на шепот. — …и он был точно как Соби, Ир! – Юля чуть не опрокинула свое какао. – Эта… эта пустота в глазах! Как будто там вообще ничего нет! И осанка – прямая, холодная. И волосы – длинные, пшеничные, распущенные! Как на том арте, помнишь? Он просто… сошел со страницы! Как призрак! Лена, отодвинув свою изысканную чашку латте с идеальной пенкой, фыркнула. Ее безупречный маникюр постучал по стеклянной столешнице, привлекая внимание. — Ох, Юль, не драматизируй, – ее голос капал снисходительным медом. – Обычный самовлюбленный тип. Наверняка знает, что похож, и специально так ходит, чтобы девочки визжали. Косплеит, или просто псих. Нашла, кого в кумиры записывать. Но Ира не отреагировала на колкость Лены. Она оторвалась от созерцания белых обрывков салфетки и подняла голову. Ее болотные глаза, обычно такие спокойные, глубинные, как лесное озеро, были сейчас необычайно острыми, сфокусированными. В них вспыхнул не просто интерес – тревожное, живое узнавание. Пальцы, терзавшие салфетку, замерли в воздухе. — Юль, – ее голос прозвучал тише шума кафе, но с металлической четкостью, заставив Юлю замолкнуть на полуслове. – Как он… отреагировал? Когда ты сказала ему про Соби? Точнее? Что-то изменилось в нем? Взгляд? Голос? Юля нахмурилась, отхлебнув какао, чтобы скрыть остатки смущения, все еще жгущего щеки. — Вообще никак, Ир! – она махнула рукой. – Будто я сказала "дождь идет". Ни искры интереса. Ни усмешки. Ни злости. Просто… ничего. Как будто я камешек под ногами. Сказал "мне часто это говорят" и все. Как будто ему тысячу раз повторяли одно и то же, и он просто… выключился. Ира медленно опустила взгляд на свои растерзанные салфетки. Что-то промелькнуло в ее выражении – не просто понимание, а подтверждение. Тревожная догадка, ставшая уверенностью. Ее губы сжались в тонкую, напряженную линию. Она знала. Знала кого встретила Юля. Знала эту ледяную пустоту, это абсолютное отсутствие реакции на внешний мир, кроме как на то, что он сам считал значимым. Знала длинные светлые волосы и черное пальто, знала этот безжизненный голос из-под толстого стекла. Это был не косплей. Это был "Белый Демон". Антон. По слухам он был именно таким. В коридорах о нем шептались очень часто. Она, привыкшая наблюдать и слушать, не могла проигнорировать этого человека. Она слышала, что он пользуется абсолютным доверием у учителей. Ему даже выделили отдельную мастерскую. Слышала, что он пропал на несколько месяцев , но его даже не подумали отчислить. А еще он обучал Рому, а значит они еще встретятся. В дальнем углу кафе, за тем же столиком у огромного окна, куда падали последние, багровые лучи заходящего солнца, сидел тот самый светловолосый незнакомец. Он читал. Та же темная книга в переплете из потертой кожи лежала перед ним на столе. Его поза была расслабленной, но неестественно неподвижной. Он мог бы быть статуей, изваянием из бледного мрамора, если бы не тонкие пальцы, время от времени перелистывавшие страницы. Но в тот самый момент, когда Ира задала свой напряженный вопрос Юле, когда ее голос, тихий, но отчетливый, прорезал воздух, его палец, скользивший по строке, замер. Не дрогнул, не подпрыгнул – просто остановился, как стрелка сломанных часов. Затем, с почти незаметной медлительностью, он поднял глаза. Не на Юлю, размахивающую руками и все еще взволнованно что-то объясняющую Лене. Не на Лену, скептически поджавшую губы. Его взгляд, холодный и безэмоциональный, как сканер, скользнул через шумное пространство кафе и остановился на Ире. Он смотрел на ее склоненную фигуру, на ее руки, сжимающие последний клочок салфетки. На ее профиль, напряженный и сосредоточенный. На мгновение – всего на долю секунды, которую мог бы заметить только самый внимательный наблюдатель – в его бесстрастном, фарфоровом лице что-то дрогнуло. Не интерес в человеческом понимании. Не узнавание как встречу знакомого. Скорее… отметил. Как энтомолог отмечает появление редкого насекомого в поле зрения. Как программист видит неожиданную строку кода. Взгляд был аналитическим, оценивающим. Затем, так же медленно и бесшумно, его длинные ресницы опустились, и он вновь погрузился в чтение. Палец снова двинулся по строке. Казалось, ничего не произошло. Но напряжение повисло в воздухе. Невидимая, ледяная нить внимания протянулась от его столика к их столику. Он не смотрел прямо, но его присутствие, его осознание их стало ощутимым, как внезапный сквозняк в теплой комнате. Он наблюдал. Неявно. Безразлично. Но наблюдал. Именно ее. И Ира, словно почувствовав этот незримый, тяжелый взгляд на своей коже, невольно сжала в кулаке последний белый клочок бумаги. В ее болотных глазах, отражавших теплый свет кафе, мелькнула тень тревоги, глубокой и знакомой. "Белый Демон" вышел из своей мастерской. И он смотрел прямо на нее.