босс и бойфренд

— Рейген, ты издеваешься? — ты захлопнула папку с таким возмущением, что с полки упал кактус. Послышался глухой треск — то трещинами изошлась глина на горшке. Сухая земля рассыпалась по ламинату, и ты в мыслях похоронила несчастное растение. — Пять тысяч йен за "экзорцизм плохого настроения"? Рейген Аратака, твой невыносимый босс и такой же невыносимый бойфренд по совместительству, вскинул светлые брови. Губы его растянулись в фирменной улыбке, той самой, от которой клиентов начинало подташнивать — сладкая, как патока, въедающееся в доверие, как клещ. Едва заметно пролегли морщинки в уголках хитрющих глаз. Рейген поднял руки, будто пытаясь успокоить дикого зверя — тебя, его злую девушку. Пиджак сполз по запястьям вниз, обнажая рукава рубашки с незастегнутыми запонками. Жест успокоительный, примирительный, только ты знала этого шарлатана как облупленного и сразу успокаиваться не собиралась. Напротив, ты перешла в наступление, чувствуя, как в висках пульсирует раздражение. Это же надо додуматься… — Это была комплексная услуга, — сообщил Аратака с достоинством человека, только что совершившего нечто помпезное, важное. Прокашлявшись, он выпрямился в спине и начал невозмутимо поправлять узел галстука. — Сопровождение, эмоциональная поддержка… массаж плеч, между прочим.  Солнечный луч, пробившийся сквозь жалюзи, подсветил пылинки в воздухе между вами. Ты медленно моргнула, скользнув взглядом по родному лицу. Ты часто поражалась тому, как Рейген выворачивался из любых ситуаций.  Словно канатоходец на тонкой верёвке, балансируя между наглостью и обаянием, он умудрялся выходить сухим из воды. Иногда даже с прибылью. Это восхищало и раздражало одновременно — особенно когда ты, прилежная, дотошная, не могла понять, как у него это получается. Но даже когда он врал без зазрения совести, ты не могла не поддаться на его обаяние. В моменты, когда он терял осторожность и позволял себе притворную усталость, тебе хотелось зарылиться в его плечо, почувствовать тепло сквозь ткань пиджака. Хотелось провести пальцами по золотистым прядям на макушке, чуть подрагивающим от сквозняка, и отметить вслух, какой он непробиваемый. Вечно стоит на своём, даже когда ошибается. — Ты продавал пожилой женщине массаж плеч за пять тысяч йен? Боже мой, Рейген… — твой голос звенел от возмущения, колючим эхом отражаясь от стен тесного офиса с потертыми обоями. — Ты не слушаешь меня, женщина. — он покачал головой и, привстав со стула с легким скрипом, облокотился на стол, сложив пальцы в замок. Прищурился оскорблённо, пока в глазах его танцевал бесовской огонёк. — Массаж — это было только начало. Я изгнал у неё весь негатив. Она вышла отсюда другим человеком. Легкой, счастливой леди... От нее даже пахнуть стало лавандой, а не прежним нафталином. Атарака улыбнулся, наблюдая, как ты в поисках спокойствия возводишь глаза к небесам. Он находил тебя удивительной. Ему нравилось, как ты не велась на его фирменные уловки — почти. Но клюнула же как-то, рыбка, на крючок его обаяния. Да, ты закатывала глаза на его махинации, но всё равно оставалась рядом. Умудрялась быть серьёзной и рассудительной, но твой редкий звонкий смех внутри подрезал всё самообладание — хотелось тобой только любоваться и умиляться. Да, ты могла спорить с ним до хрипоты, но Рейген знал — в глубине души тебе нравилось это. Иначе бы давно ушла. Ты такая — мосты за собой не сжигаешь, а взрываешь. Он не раз ловил себя на мысли, что слишком к тебе привык. Что уже не представляет свой день без твоих ворчливых замечаний, без твоего хмурого взгляда, который чуть теплеет, стоит ему сказать что-нибудь глупое.  — Она вышла отсюда, потому что ты сказал, что у неё в волосах дух таракана. — ты скрестила руки на груди. Накрахмаленный воротник рубашки слегка колет шею, пока Аратака невозмутимо почёсывает нос. Вот ведь непроницаемый.  Ты к нему дико привыкла. К его голосу, к запаху кофе на его одежде, к тому, как он уверенно и виртуозно врёт — даже не ради выгоды, а просто потому что может. К его хитрой улыбке, к тому, как иногда Рейген, думая, что никто не видит, задумчиво массирует переносицу, скрывая усталость. Привыкла видеть золото на кончиках его ресниц, порой вымученную улыбку человека, который притворяется, что всё схвачено. Ты привыкла к тому, как его пальцы иногда задерживались на твоём запястье, пока он что-то объяснял, рисуя в воздухе широкие жестикуляции. К тому, как он раз за разом пытался растрепать твои волосы, будто проверяя их мягкость, а ты одергивала его руку, но не всерьёз. К его тихому, почти задумчивому «ты слишком умная», когда ты ставила его в тупик, и к собственному тихому «ты слишком наглый», когда он снова тебя очаровывал. Ты не могла без него. Вы были слишком разными, но даже если полюса притягиваются, кто вы такие, чтобы отказывать в притяжении друг к другу? — И? Где тут неправда? — он чуть поджимает губы. На щеках появились ямочки — твои любимые. — Ты видела её лицо? Испуг был искренний. Это был успех. — его пальцы нетерпеливо забарабанили по столешнице. Ты на секунду потеряла дар речи. Взмахнула руками в воздухе, будто пыталась ухватиться за хоть каплю логики. Невидимую нить разума, а не вот этого тщеславия и масляной самоуверенности, от которой, кажется, даже воздух становился тяжелее. — Это не успех, Рейген! Это мошенничество! — твой голос сорвался на высокую ноту. Из соседнего кабинета послышался стук, словно кто-то призывал к тишине. — Это бизнес, — Рейген шагнул ближе, половица под его ногой скрипнула, и на его лице засияло выражение такого обаяния, что тебе на миг захотелось дать ему пощечину. Или поцеловать — сложно сказать, ты запуталась в ролях секретаря и его девушки. Он хитренько склонился к тебе — обдал запахом горького кофе и слишком дорогим одеколоном для его скудного бюджета. Вот же выпендрёжник. Его улыбка обещала очередную выходку. Ты вновь закатила глаза и потянулась за отчётами, но Аратака опередил, внезапно потянув за прядь твоих волос. — Знаешь, твои волосы мягче, чем кажутся, — протянул он задумчиво, прижав к щеке локон. — Серьёзно, если бы мне разрешили, я бы ими клялся в суде. Ты машинально провела пальцами по волосам. В груди сердце томно заколотилось, напоминая — он не просто твой босс, а возлюбленный. — Иди к чёрту, Рейген… — Вот этот твой волевой тон… — Он наклонился ближе, снова поймав твою прядь между пальцев. — У тебя очень сильный голос, знаешь? Так и слышу, как ты им отчитываешь меня в суде за мошенничество. Уф, возбудительно! Ты зарделась, как перезрелый томат. — Не пытайся замаслить конфликт, Рейген! Знаешь, такими темпами, я даже не уверена, что у тебя вообще есть хоть какие-то способности. Это был точный удар в нокаут, и ты прекрасно знала об этом. Каждая ваша перепалка неизменно упиралась в этот факт, как колесо в выбоину на дороге. Рейген с преувеличенным возмущением хлопнул себя по груди — ткань рубашки смялась под ладонью, а галстук дёрнулся совсем как живой. — Эй, это уже несправедливо! У меня золотые руки. — Он демонстративно потряс ими перед твоим лицом. Ты заметила крошечный чернильный след на указательном пальце —  метка офисного работника, запечатанная в коже, как тату. — Золотые? — ты только весело хмыкнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает — всё благодаря Аратаке и его невероятному умению выкрутиться. — Ага. Из чистой наглости. — Наглость — это харизма в действии. — он профессионально невыносим. Ещё и подмигивает тебе — как обычно неожиданно, без предупреждения —  жар мгновенно поднимается к щекам, оставляя лёгкое покалывание невидимых иголочек под кожей. Иногда ты ненавидела себя за то, что замечала мелочи. Вот, например, Рейген что-то говорит, жестикулируя — его длинные пальцы легко скользят по воздуху, и ты ловишь себя на мысли, что он слишком уверенно держит руки. Слишком уверенно. Как положено шарлатанам. Смотришь неотрывно, будто под гипнозом. Или вот волосы — когда солнечный свет падает под правильным углом, они выглядят почти золотыми, как у классических героев из романов, только, в отличие от них, твой герой не герой, а шарлатан. Ты дернулась, сбрасывая лишние мысли, но было поздно — Аратака ухмыльнулся. Прохиндей, он чувствует, как теплеет твой взгляд и мечтательная пелена касается твоих ресниц. — Ты на мои руки засмотрелась? — промурлыкал он. Выставил вперед руки свои — как маэстро, что готовился к новому аккорду. — Чего?! — Не стесняйся, я понимаю. Они у меня реально красивые. Спорить с ним бесполезно, поэтому ты быстро сдаёшься — улыбаешься, смущённо перекладывая стопки бумаг. Прислушиваешься к их тихому шороху под пальцами, лишь бы снова не дать ему повод над тобой подшутить. — Ведётся же на тебя кто-то вообще… — Ты — прямо сейчас, — Рейген наклонился ближе, и ты заметила легкую щетину на его подбородке — в суматохе офисных будней он забыл гладко побриться. Ты коснулась его подбородка со вздохом. — Смотри, уже улыбаешься. — Это нервный тик… — щуришь взгляд, разглядывая пятнышко от кофе на его рукаве. Надо ему рубашку сменить бы ещё. Совсем заработался… — Конечно-конечно. — Рейген чуть приблизился, обдав мятным дыханием твоё ухо. Голос его стал плавленной карамелью, игривым серпантином, что скользнул гладко по позвоночнику, вызывая мурашки. — Если хочешь, я могу провести сеанс изгнания сарказма. Пять тысяч йен — скидка для своих. — С тебя пять тысяч за это предложение. — ты шутливо, в легком жесте толкнула его в плечо, примяв пальцами мягкость складок пиджака. Он засмеялся. Звонко и заразительно, поднял руки в знак капитуляции и шагнул назад, задев угол картотеки. — Ну ладно, раз ты так настаиваешь… Но за ужин ты платишь. — Это не свидание. — ты пыталась сохранить серьезное выражение лица, но уголки губ предательски поползли вверх.  — Ты всегда так говоришь! — Аратака подмигнул и скрылся в соседнем кабинете, оставив после себя легкий аромат одеколона и шлейф самоуверенности. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком, а потом он вновь выглянул, чтобы подмигнуть напоследок — сделать выстрел в твоё сердце. И всё-таки харизма у него была. Дикая, неуёмная, почти осязаемая. Вопрос только в том, почему это срабатывало на тебе и как вы сошлись — ты, любитель фактов и точных цифр, и он, несносный шарлатан с улыбкой, способной растопить даже ледник.​​​​​​​​​​​​​​​​