Часть 1

      Тяжелые сумерки опустились на безлюдные улицы Кур-де-Фонтейна.              Редкий прохожий задерживался на улице в это время года. Месяц дождей, в народе прозванный "месяцем скорби" ежегодно вносил коррективы в планы жителей и туристов. Только милюзины привычно патрулировали каждый переулок не давая и шанса местной преступности.       Но бредущий нетвердой походкой под проливным дождем мужчина не был родом из Фонтейна. Ветер стонал и хлестал плетьми по его поджарому телу, а мокрые отросшие сверх меры рыжие волосы то и дело лезли в глаза, однако он не обращал на это внимания.       За прошедшие годы Чайльд Тарталья изменился. Черты лица заострились и в изможденном осунувшемся лице с трудом узнавался обаятельный и энергичный сверх меры юноша, которым он был раньше.       Будучи Одиннадцатым Предвестником Фатуи Чайльд не верил в совпадения. Однако по другому объяснить то, что его длившиеся несколько месяцев задание закончилось там где погибла его возлюбленная, ровно в день пятилетия с этого проклятого момента поделившего его жизнь на до и после, он не мог.       Люмин, его Люмин... Они поставили ей памятник. Здоровенный монумент в память о его светлой девочке. Решительная поза и высоко поднятый меч. Героиня всего Тейвата, что храбро защищала простых людей и никогда не отказывала в помощи просящему. Масштабный проект. Чувствовалась виртуозная работа скульптура.       Только вот глядя на памятник ему вспоминалась совсем другая путешественница. Не идол достойный хвалебных песен, а живая девушка из плоти и крови. Смеющаяся его шуткам, даже самым не смешным и позирующая перед фотоаппаратом в забавных позах. Поедающая с Паймон на скорость пухленевое мороженое, так что половина оставалась на лице. Храбрая до безрассудности и любопытная без всякой меры – стоило ей услышать слова "тайна" и "сокровище" и в её глазах зажигался азартный огонек. Она любила побеждать и в их спаррингах сражалась с полной отдачей, но стоило им выпустить оружие из рук, как путешественница превращалась в самую нежную девушку на земле и с осторожностью обрабатывала каждую его рану. Люмин обожала целоваться и всегда делала это как в последний раз. Бесконечно родная. Его единственная любовь.       На пустыре куда он забрёл не было ни души. Даже слаймы – вечные спутники любого запустения – попрятались.              Символично. В его жизни тоже давно уже никого не было. Только пустота, что росла внутри день за днём и которую он уже не мог насытить бесконечными битвами.       Чайльд все эти годы подсознательно избегал Фонтейна. И не зря. За прошедшие годы боль потери так и не утихла, а наоборот стала чувствоваться острее.       Пять лет нескончаемых битв. Разве не был это предел его мечтаний?       Он бился глубоко под землей в самых жутких подземельях и в облаках на руинах давно погибших цивилизаций. Сражался неистово, отдавая всего себя и с каждым боем в нём оставалось всё меньше человеческого. Другие Предвестники стали его опасаться и перестали звать на стратегические совещания. Пульчинелла и Арлекино пытались воззвать к его рассудку, но в итоге бросили эту затею. Среди рядовых солдат он стал известен, как "Безумный Предвестник". Его посылали на миссии, где не ожидали, что он выживет, но словно окутанный магической защитой Одиннадцатый всегда возвращался.       Семья не понимала, что с ним происходит и тревожилась. Вина, которую он испытывал из-за этого только увеличивала пропасть между ними и последние пару лет Чайльд отделывался сухими письмами и деньгами, успешно прикрываясь работой, чтобы не навещать их.       Царапины полученные утром и так толком не обработанные разнылись, но Чайльд слишком глубоко ушел в свои мысли. Он и раньше не считал получаемые шрамы, но теперь его аскетизм по отношение к телу переходил границы разумного. Предвестник ел и спал ровно столько, сколько было нужно, чтобы продолжать сражаться добровольно исключив из жизни любые увеселение и всё то, что обычные люди и называли жизнью.       Впрочем кое-что со временем показалось ему любопытным. Ни одна рана полученная за долгое время не была настолько серьезной, чтобы уложить его в постель даже на неделю. А ведь он сражался с сильнейшими. Впрочем он так и не смог выяснить причину данного феномена.       – Смотри Люмин, – Чайльд развёл руки имитируя восторг, – я наконец-то стал великим воином, ха-ха-ха. Только вот какой во всем этом смысл без тебя...?       Он запрокинув голову и позволил дождю капать ему прямо на лицо. Капли стекали вместе с горькими слезами. А Чайльд и не знал, что умеет плакать, наивно думал, что разучился в детстве.              Приступ безумного смеха оставил его наедине с пустотой внутри и казалось она медленно засасывает его. Странные мысли словно не принадлежащие ему кружили в голове.       "Ты ведь можешь с ней снова увидеться".       "Пять лет без Люмин были такими долгими и одинокими. А сколько ещё будет таких одиноких дней?"       "Ты всё равно встретишь свой конец в какой-то Архонтами забытой дыре, так ради чего это всё?".              Чайльд встряхнул головой и прижал руку к горячему лбу.       Предвестник был не прав думая, что на пустыре нет ни души. Как раз таки душа: мерцающая, почти полупрозрачная, невидимая для людей и лишенная всего кроме образа, что имела при жизни была рядом с ним.       – Я с тобой Чайльд, я здесь, – повторяла девушка касаясь возлюбленного невесомыми прикосновениями. – Ну же! Приди в себя!       Люмин прекрасно понимала тщетность своих попыток, ведь ни разу за пять лет он не услышал и не увидел её. Хотя они каждый день проводили вместе, а по ночам сидя у кровати она верно сторожила его сон. Более того во время боя она научилась "вселяться" в противников и "туманить им сознание", что позволяло Чайльду нанести удары, что впрочем делала не постоянно, а только тогда когда мужчине могла грозить реальная опасность.       Девушка не знала чему обязана своему загробному существованию. Подозревала, что это был побочный эффект того, что она чужая этому миру. Будучи "пришельцем" она не смогла уйти за грань. Впрочем она и не хотела этого.       Пусть новая "жизнь" и не была слишком веселой, но всё же она продолжала быть с любимым человеком и защищать его. А из-за того, что Тарталья только и делал, что лез в самое пекло особенно обдумывать своё положение и унывать о нём ей было некогда.       Впрочем она не могла не чувствовать груза вины, видя как Предвестник закрылся от всего мира после её смерти.       Самого момента, как она стала такой она не помнила. Лишь миг в который она оттолкнула в безопасное место Паймон и не успела спастись сама. Небрежная случайность закончившая её триумфальное путешествие. И вот она открыла глаза и поняла, что нет ни одного привычного ощущения. И только подозрительная легкость, такая, что поначалу даже ветер мог её куда-то потащить.       Она в панике бросилась к Дворцу Мермонии. Там уже была рыдающая Паймон и многие из её Фонтейнских друзей. Никто её не видел. И это был её персональный кошмар.       Бедняжка Паймон во всем винила себя. Хотя это Люмин приспичило залезть в те развалины.       Нёвиллет чуть не затопил Фонтейн, если бы не Навия, что неожиданно нашла нужные слова утешения и разделила с юдексом Фонтейна их общее горе. Но вряд ли кто-то из жителей сможет забыть те дожди.       Линнет, что всеми силами старалась поддержать брата, который совершенно не мог выступать. Все приспособление для фокусов просто валились у него из рук.       Ризли, который совместно с Фуриной взяли на себя всю организацию с приготовлениями похорон лишившийся аппетита, так что Клоринде с Сидвижн приходилось шантажом заставлять его хоть что-то съесть.       Она бегала от друга к друга в надежде, что кто-то заметит её. Однако везде её ждало разочарование и растущее чувство вины.       И оно стало в разы сильнее, когда появился Чайльд. В таком ужасном виде она видела своего парня впервые: от него за версту несло огненной водой, вся одежда была заляпана чьей-то кровью, а в глаза было страшно смотреть.       Он чуть не подрался с Нёвиллетом, обвиняя того что не уследил за ней. Хвала благородству гидро Дракона, тот не убил её возлюбленного, хотя и попытался прочистить ему мозги довольно сильными водными потоками. К счастью, в это сумасшествие вмешались подоспевшие Арлекино с Линни. Они связали молодого Предвестника, чтобы тот успокоился.       Однако Чайльд хоть и перестал бросаться на ни в чем не повинных друзей девушки, на похороны не остался, а умчался на какое-то задание желая только одного – крушить всё, что увидит.       В тот момент Люмин навсегда покинула всех кто был ей дорог и стала верной тенью Тартальи. Она не знала, что происходит в жизни друзей, потому, что Чайльд держался особняком ото всех, но оставить его у неё и мысли не возникало.       В конце концов у её близких были те на кого они могут опереться, а у Чайльда была только она.       И сейчас она беспомощно смотрела, как что-то нехорошее происходило с любимым. Пугающий маниакальный блеск становился всё заметнее. Это дурацкое задание было связано с проклятыми вещами, что сводили людей с ума, зацепившись, за их слабости. На прежнего Чайльда такое бы вряд ли подействовало, но с момента её смерти он поменялся. Так ещё и то, что они оказались в Фонтейне... Под воздействием воспоминаний он стал куда уязвимее.       – Люмин, – прошептал мужчина, – я так соскучился... Я хочу тебя снова увидеть.       Предвестник подвластной ему силой гидро материализовал водные клинки и наставил один из них себе на грудь чуть прикрыв глаза в раздумьях.       – Не смей! Чайльд! – закричала Люмин хватая его сзади и сжимая со всех сил.       Клинок покачивался в нерешительности. Чайльд тяжело дышал, словно задыхаясь. Ему казалось нечто неправильное в его действиях. Разве он не планировал делать всё возможное, чтобы остаться в живых?       – Не надо, Чайльд... прошу.       Люмин встала прямо перед клинком, готовая если потребуется защитить его от него же самого, но в ней теплилась надежда, что он справится сам. Она знала, что ему нужно справиться самому.              Томительные секунды показались ей вечностью и наконец клинок дернулся вниз. Хвала Архонтам, он смог!       Девушка с облегчением положила руку на опускающееся оружие и тут произошло нечто странное.       В том месте где она касалась лезвия вспыхнул яркий свет. Гидро резонировало с её естеством и сияние на миг ослепило её.       Когда она обернулась к Чайльду, то увидела шок на его лице. Он рухнул на колени выронив бесполезные клинки.       – Чайльд? – робко позвала Люмин и вздрогнула, когда он протянул к ней дрожащую руку. Он её слышал?!       – Люмин, – произнёс он хрипло. – Это правда ты?       Девушка кинулась к нему и заключила в объятия, но он ничего не почувствовал. Но это не важно. Главное он видит её и слышит.       – Ты совсем дурак?! – в голосе Люмин звучала боль и слёзы, которые она, увы больше не могла лить.       – Я всё таки сошел с ума, да? – выдавил мужчина, всё ещё не до конца веривший, что ему не чудится.       – Судя по тому, что ты тут устроил – определенно да! – дух возлюбленной отстранился. Она явно злилась. Но так знакомо, с теми родными нотками, в которых безошибочно узнавалась его девушка и которых ему так не хватало. – Что это за сцены с холодным оружием? Ты вообще представляешь, как меня напугал? И раны ты не обработал нормально! Залил кое-как дезинфицирующим средством и всё! Вообще за здоровьем следить перестал! Ещё и питаешься не пойми чем! Знаешь, когда ты ел что-то нормальное, а не сухпоек в последний раз? Полгода назад, Чайльд! Ты весь желудок себе угробишь! А ещё эти задания! Сколько можно заданий?! Тебе необходим нормальный отдых!       Люмин хотелось скорее поделиться всем, что она так долго носила в себе. Всеми тревогами, которых становилось только больше с каждым днём.       Чайльд боялся отвести от неё взгляд или моргнуть и увидеть, что её снова нет. Он был так счастлив её слышать. Пусть она ругается, костерит его на чем свет стоит, главное вот она его Люмин.        – Так ты всё это время была рядом? – поразился Чайльд в тайне молясь про себя, чтобы это не было просто видением порожденным от отчаянья его сознанием.       – Само собой, – буркнула девушка. – Тебя же только оставь! Ты конечно и раньше сдержанностью не отличался, но теперь вообще бросаешься в любую авантюру! Ох, Чайльд, – голос девушки стал очень печальным, – я так за тебя волнуюсь. Каждый день я мечтала поговорить с тобой, но ты меня не слышал.       – Ну-ну, теперь то я тебя и вижу и слышу. Улыбнись, милая! И значит это тебе я обязан своими феноменальными успехами? А я то думал, что за волшебные силы меня хранят. А это моя неподражаемая девушка!       – Я лишь немного помогала и не всегда. Так что это всё твои победы. Но Чайльд, послушай, – Люмин серьёзно смотрела на парня, – я умоляю, прекращай так жить. Я люблю тебя и мне больно видеть, как ты потерял вкус к жизни.       – Люмин, – на лице парня отразилась паника, – ты ведь не исчезнешь прямо сейчас?!       – Нет-нет, – успокоила она Чайльда. – Всё как всегда, я ничего нового не чувствую, не беспокойся.       Она немного лукавила. С тех пор как она погибла она вообще больше ничего не чувствовала. Но сказать это ей показалось слишком жестоким.       Возлюбленный машинально попытался взять её за руку, но его рука прошла насквозь.       – Прости! Я не хотел!       – Всё в порядке. Мне не больно. Так бывает. Теперь...       – Теперь... – мужчина задумался. – Главное ты здесь. Осталось придумать, как тебе помочь.       Люмин грустно посмотрела на возлюбленного. Бледный, мокрый и сидит в грязи на ветру под дождём. Если кому и нужна помощь, то это ему.       – Чайльд, ты заболеешь, если мы будем и дальше тут сидеть. Пожалуйста, давай пойдем в отель?       – Помнишь, ты говорила, что в Натлане могут воскрешать павших воинов?! – возбужденно спросил Чайльд. Собственный комфорт волновал его сейчас в последнюю очередь.       – Да, с помощью Оды Воскрешения, – медленно ответила Люмин, чувствуя, как воодушевление Чайльда передаётся и ей. – И так как я вписана в историю Натлана возможно это могло бы сработать! Но это не точно, там может быть куча нюансов, – добавила она, чтобы заранее морально подготовиться к тому, что это будет невозможно.       – Прекрасно, – Чайльд поднялся, – значит идем в Натлан! А с нюансами по ходу дела разберемся.       Кажется он прямо сейчас был готов выдвигаться. Девушка была тронута, но понимала, что ему надо хоть немного отдохнуть раз их ждёт долгое путешествие.       – Одно условие: сначала мы идём в отель, где ты нормально поешь и поспишь и мы возьмём с собой настоящей провизии, а не сухпойки из Снежной.       – Ха-ха, как скажешь, принцесса. Никаких сухпойков! Ради твоего душевного спокойствия я готов взять столько еды, сколько прикажешь.        – Ловлю тебя на слове, Чайльд. Это будет большая сумка.       На лице Предвестника расцвела довольная улыбка. Теперь он снова походил на её парня, а не робота Фатуи. А о большем Люмин пока боялась мечтать.       – А знаешь, я даже по твоему ворчанию соскучился, – заметил парень.       – О, тогда тебя ждёт путешествие мечты, так как я считаю, что ворчать куда приятнее, когда тебя слышат, – весело предупредила Люмин и ответом ей стал довольный смешок.       Пусть он едва стоял на ногах от усталости, а его одежду можно было выжимать впервые за эти годы Чайльд ощутил надежду. Его любимая рядом, а значит он горы свернёт, ради неё. И у них всё получится. По другому и быть не может.